Олег Николаевич Борисов Андрей и Мария Круз Андрей Круз 
В центре урагана

Ветер над островами – 3

https://author.today/work/161742
Аннотация

Ветер превращается в бурю, пытаясь уничтожит все, что дорого тебе.
Но ради нового дома и друзей стоит принять вызов.
В этом мире не все измеряется деньгами. И ты знаешь, за что борешься и ради чего идешь буре наперекор.

Олег Борисов, Андрей и Мария Круз 
В центре урагана 

Авторы выражают благодарность Гайку Григоряну, Владимиру Пинаеву и участникам форума «Миры Андрея Круза» за помощь, оказанную в работе над книгой. 

* * *

Глава 1

Еле слышно стучал дождь, звонко пощелкивая по тростниковой крыше. Я лежал, впитывал рассветные сумерки, спросонья вяло прислушивался к окружающим звукам. Прошлепали под окном по мелкой луже псы, перебираясь под навесную крышу. Вдалеке всхрапнула лошадь. Скорее всего Степан уже выводит их на выгул, чтобы дать размяться и позже почистить. На кухне пока тихо, Валентина сегодня будет после обеда. Наготовила вчера разного и уехала домой, оставив нас с Аглаей вдвоем.
Поняв, что я уже окончательно проснулся, посмотрел налево, где, разметавшись, спала будущая супруга. Светлые волосы рассыпались по подушке, одеяло сползло, приоткрыв обнаженную спину. Женщина, которую я люблю. Ради которой пойду в огонь и воду, не задумываясь. А еще — завтра мы официально станем мужем и женой. Что меня с одной стороны радует, а с другой до сих пор удивляет. Похоже, только после завершения официальной церемонии я окончательно осознаю себя принадлежащим этому миру.
Неслышно выбравшись из кровати, в полумраке поискал тапки. Вспомнил, что оставил их на кухне и побрел туда. Пятница, раннее утро. Все дела сегодня намечены на послеобеденное время. Поэтому вставать с рассветом смысла нет. Но и валяться уже больше никакого желания. Как вчера упал после беготни и предсвадебной суеты, так и продрых без задних ног. Зато теперь — как огурчик. Готов к очередным подвигам.
Сварив себе кофе, я устроился на террасе, набросив клетчатый плед на колени. Зима, очередной шторм только вчера прошел мимо, оставив после себя лишь серые грустные тучи и мелкий дождь. Но ветер потихоньку раздергивает пелену, к обеду запросто может выглянуть солнце. И температура больше напоминает раннюю осень или позднюю весну. Не холодно, лишь бодрит. Самое то — посидеть с исходящей паром чашечкой, полюбоваться барашками волн на море.
Один из кобелей не поленился встать, подошел и уткнулся холодным мокрым носом в плечо. Постоял, понял, что зря выпрашивает лакомство и со вздохом вернулся обратно. Оба лохматых обормота любили под дождем побродить по усадьбе, повозиться в мокрой траве. Но потом обязательно забирались на террасу в облюбованный угол и там ждали, когда хозяйка покормит. За мной собаки признали право выдавать угощения.
В распахнутых воротах конюшни мелькнул мужской силуэт в брезентовой куртке и привычной для местных широкополой шляпе. Точно, Степан. Тимофей вчера предупреждал, что на сеннике поутру хочет брикеты проверить, все ему кажется, что сено просушили плохо и оно может взопреть. Хотя, скорее всего, ищет работу, которой можно заняться в одиночестве. Несмотря на отличные между нами отношения, бывший негр очень близко принял к сердцу суету последних дней и даже обмолвился, что «вот скоро и детки пойдут». Я про деток тему развивать не стал, но конюх и самоназначенный сторож усадьбы с трудом прятал охватившее его волнение и временами я видел, как он стоит задумчиво, устремив взор в пустоту. Видимо, Тимофей уже настолько привык считать Аглаю с Валентиной своей семьей, что не мог разделить себя и все, происходящее вокруг.
Кстати, факт будущего переезда он воспринял совершенно спокойно. Степан долго раздумывал, но потом попросил рекомендации для будущих хозяев. С Большого Ската уезжать ему совсем не с руки. А вот Тимофей спросил лишь о том, будет ли свой дом и лошади на новом месте. Услышав дважды «да», больше к этому вопросу не возвращался. Семья перебирается? Что же, хозяину с хозяйкой виднее, но верного конюха не бросят, значит миропорядок не изменится.
Я почувствовал горячее дыхание на щеке, и Аглая обняла меня за шею. Поцеловала в небритую щеку, сморщила носик и зябко поежилась:
— Вот зачем по такой холодине остывший кофе пить?
— Холодина? — я опустил плед пониже, поводил плечами и снова закутался. Да, с голым торсом не посибаритствуешь, тянет обратно в дом. — Так, разве что самую малость. Снега нет — зима ненастоящая.
— Не надо снегf, тут если буран случается, то дороги на несколько дней непроезжими становятся. А у нас свадьба завтра. Не забыл?
Действительно. Завтра.
Убедившись, что я прямо сейчас не собираюсь возвращаться в дом, Аглая еще раз меня чмокнула в затылок и ушла. Может, досыпать, а может уже начнет хлопотать по хозяйству, на радость собакам. Те как раз заинтересованно уши приподняли и пытаются угадать, что их ждет в ближайшее время. Еле слышно звякнула жестяная миска, затем звонкий голос затянул песенку про бедную Сью, которая никак не может выбрать ленту для похода на танцы. Похоже, весь дом окончательно проснулся и рассиживаться в одиночестве никакого смысла нет.
Допив остывший кофе, я забрал плед и пошел в тепло, завтракать. Если глаза меня не обманывают, в тучах уже появились разрывы, значит и дождь закончится вот-вот. Может пораньше в город съездить, чтобы засветло вернуться? Заблудиться мне не грозит в любом случае, но вечера лучше проводить у горящего очага, а не в седле. Особенно — почти семейному человеку.

Поднявшись на борт шхуны, первым делом обратил внимание на пучки цветных лент, подвешенных на ноках. Казалось, будто концы рей зацвели и весело шелестели на слабом ветру, радуя глаз.
На звук шагов из распахнутой двери выглянул Петр Байкин, почти все свободное время проводивший на «Аглае». Учитывая, что он у меня вместо старпома в команде, ничего удивительного в этом не было. Как вернулись с похода, домашние дела закончили, с любимыми повидались и теперь то один, то другой из мужиков заглядывал на огонек. То руки куда приложить, то просто посидеть в хорошей компании.
— Что отмечаем? — спросил я, поймав одну из лент. — Вроде по возвращении так не украшались.
— Так ведь свадьба у тебя завтра, — удивился Петр. — Положено, чтобы удачу не отпугнуть.
— Да? А еще какими обрядами меня завтра порадуете?
Вот это я зря ляпнул. Сообразив, что в неофициальных традициях начальство не разбирается совершенно, Байкин расплылся в довольной улыбке:
— О, старший, так ты на местных свадьбах ни разу не был? Ну, тогда тебе точно понравится!.. Главное, сохранять выдержку и не пытаться разгулявшихся гостей дрыном по спине охаживать.
Да. Надо будет вечером у Аглаи уточнить. Потому как свадьба вроде моя, а развлекаться собираются другие.
— Хочешь сказать, дрын — это обязательно? В придачу к драке и дебошу?
Задумавшись на секунду, Петр решительно замотал головой:
— Не, это уже точно лишнее. Но я в свое время дрын сломал, отпираться не буду. Молодой был, вспыльчивый… Но это хорошо, что ты пораньше подъехал.
— И? — я решил не обращать внимания, как ловко старпом пытается сменить тему разговора.
— Илларион Бражников заходил, предупредил, что стапель у него освобождается на днях. Можно будет нашу красавицу поднять и днище почистить.
Вот так, слово за слово, и про возможные завтрашние розыгрыши я вспомнил уже в седле, возвращаясь после обеда домой. До этого момента время было плотно занято встречами, обсуждением текущих проблем и разной беготней в порту. Я даже обедать не стал, перехватил на ходу горячих беляшей, из «Винной бочки». Кстати, рожа хозяина, Семена Рыбакова, при моем появлении скривилась, будто он сжевал несколько лимонов сразу. Переживает Пузан, что лучшую женщину Большого Ската под венец другой ведет. Ничего, перетопчется.
Но про местные свадебные традиции я все же разузнаю у Аглаи. Дрын о чужую спину сломать — это не проблема. Обидно будет, если я это сделаю в ответ на какой-нибудь безобидный розыгрыш. Мне потом такой прокол будут поминать до самой смерти.

* * *

Кажется преподобный Савва до последнего момента не верил в свадьбу. Может боялся, что я не выдержу, сбегу. Человек-то я для местных чужой, знают меня всего ничего. Или лучше других понимал, чем профессия приватира опасна, и какие шансы на успешное завершение очередного похода. С этой точки зрения Савва был прав, проблемы меня находят часто. Да и я от них не бегаю.
Сегодня у нас с Аглаей особенный день. Кстати, вчера я все же расспросил о местных обрядах, свадебных обычаях и в какие неприятности могу попасть, если стану гостей чем-то тяжелым охаживать. Как оказалось, зря волновался. Обычно уже после свадебной церемонии на посиделках перебравший жених мог чего отчебучить, но я пить не собирался. Не хотелось совершенно.
Аглая долго выбирала наряд, даже пыталась пару раз мне вопросы задавать, что больше подходит. Потом в итоге все переиграла с учетом зимнего времени и какого-то внутреннего настроения. Надела приталенную брючную пару светлого кремового цвета с белоснежной рубашкой, а в цвет ей — невысокие сапожки и крохотную шляпу с россыпью искусственных цветов. Получилось стильно, строго и на удивление торжественно.
Я выбрал темно-синий костюм-тройку и маленький галстук-бабочку. На жилетке тускло светилась тонкая золотая цепочка для часов, на манжетах рубашки — массивные запонки. Это уже был подарок Аглаи, для особых случаев и выходов в свет. Поглядел на себя в зеркало и проникся. Уважаемый и состоятельный промышленник времен расцвета Российской империи. Не купец, потому как нет показной важности и бороды лопатой. Но и не голодранец какой. На пояс подвесил Кольт в черной кобуре, под пиджаком практически не заметно. Но достать при случае — дело секунды. Фетровая шляпа с небольшими полями, чем-то напоминающая британский котелок, начищенные ботинки и плащ с теплой подкладкой. Готов. И даже сам себе нравлюсь.
Официальная церемония проходила в главной церкви города. В зал сначала пригласили вступающие в брак пары и свидетелей, которым выпала честь своими подписями засвидетельствовать столь важное событие. У нас эту почетную роль взяли на себя Вера и Петр Байкин. Преподобный в белоснежном френче встречал новобрачных за кафедрой. Многочисленные родственники, знакомые и гости разместились на тяжелых скамьях за спинами молодоженов. Пары по очереди подходили к кафедре, слушали торжественную речь и наставления преподобного, расписывались в толстой книге и, в сопровождении свидетелей, возвращались на специально отведенные для них скамьи в первом ряду, уступив место у кафедры следующей паре.
После чего всех счастливчиков выстроили рядом, и важный господин с тяжелым деревянным фотоаппаратом на раздвижной треноге сделал официальное фото. Считается, что пары, зарегистрированные в один и тот же день, поддерживают других, словно родственников. Кстати, многие потом за неделю-другую действительно в гости заглянут, дабы поближе познакомиться. Многие даже крестными для будущих детишек станут.
Неофициальную часть каждый проводит, где захочет. Некоторые снимают зал собраний на площади или в порту. Но зал нельзя снять на весь вечер, много желающих. В лучшем случае на два — три часа. Да и лишней суеты много. Пока за отгулявшими уберут, столы заново накроют, посидят, покричат «горько». Кто оркестр нанимает, у тех еще и танцы. Причем в такие праздничные дни его заказать — та еще морока, у музыкантов время буквально по минутам расписано. Не успеешь как следует разгуляться, а уже распорядитель намекает, что пора и честь знать.
А мы сделали проще. Так как народу набралось очень много, то отказались от зарезервированного места в Золотой бухте.
Погода не подвела, было около десяти градусов тепла, солнечно и почти без ветра. Мы договорились с охраной порта, не забыв и их пригласить. Вот «Аглая» у причала, вот мы, вот столы прямо на просоленных досках рядом. И гостям привольно, и никто в затылок не дышит. Если замерз — можно по сходням подняться и внутри погреться, места на шхуне полным-полно и печка там раскочегарена. Хотя народ больше на улице старается общаться, к нам подходят, тосты произносят. Евген заранее предупредил, чтобы мы насчет оркестра не волновались. Со знакомыми договорился, привез шестерых бодрых старичков с разными инструментами. Эта веселая боевая компания на удивление ловко соорудила подобие сцены, приняла по стопочке для настроения и начала исполнять все, что заказывали. И быстрые танцы, и медленные. Мы с Аглаей несколько раз просили «белый танец» или как его тут называют. При этом музыканты ни разу не повторились с мелодией, я даже удивился. На звуки музыки подтянулись еще прохожие, после чего мне стало казаться, что у нас на празднике гуляет вообще весь город. Вроде даже другие новобрачные мелькнули, хотя утверждать не возьмусь, народу было очень много.
Ближе к вечеру, когда стали сгущаться сумерки, Петр Байкин поднялся на шхуну и оттуда закричал, пытаясь перекрыть гул голосов:
— Минуту внимания, пожалуйста! Минуту… Игнатий, потом очередную байку расскажешь!.. Так, спасибо… Ребята, выносите!..
Братья Рыбины выволокли из трюма большой ящик, затем крайне аккуратно спустились на пирс и водрузили его на скрипнувший стол. Отошли в сторону и заулыбались. Петр же продолжал вещать, не выпуская из рук огромную кружку, куда успел подлить грог. Его у нас разливала симпатичная крохотная негритянка, которая сама периодически прикладывалась для оценки качества, добавляла то специи, то вино. Сейчас она хохотала над шутками пристроившегося рядом Ивана. Моторист то ли имел свои виды на ночь, то ли просто решил упоить бедолагу от широты душевной.
— Муж и жена — одна сатана! Особенно, если муж с каждого похода по кораблю приводит! — подмигнул мне Байкин, я же лишь шутливо в ответ погрозил кулаком. — Поэтому мы решили сделать общий подарок. Чтобы могли при случае воспользоваться всем, что нужно. И про друзей не забывали!
Откинув крышку, я посмотрел на три больших отсека, разделенных между собой темными полированными деревянными плашками. Слева покоился кожаный саквояж, со сложенным ремнем и тускло блестевшими бронзовыми замками. Посередине — чемоданчик с очень знакомым вензелем на крышке. Продукция мастерской Васильева. И, справа, еще один открытый ящик, забитый непонятными предметами, завернутыми в плотную бумагу.
Похоже, ребята решили устроить шоу из вручения подарков. Значит, надо подыграть!
Сначала я с натугой добыл саквояж, продемонстрировал его столпившимся кругом и водрузил на свободное место на столе. Раскрыл, сунул нос внутрь и подозвал Аглаю:
— Это по твоей части.
Похоже, моей жене подарили великолепный хирургический набор. Успел заметить пилу для ампутаций, очень уж вид у нее внушающий.
Супруга повозилась с боковыми застежками саквояжа, после чего подарок разложился во всю длину, демонстрируя содержимое. Точно, не ошибся я. Хищно блестящий инструментарий, с которым по своей воле никто знакомиться не захочет. Но крайне полезная и нужная вещь в дальних походах, особенно для приватира. Ну и для любого уважающего себя врача здесь — предмет первой необходимости. У Аглаи похожее что-то есть, но мне кажется, по богатству выбора точно уступит этому.
— Ой! Он же безумных денег стоит! — выдохнула Аглая.
Успевший уже спуститься со шхуны Петр протиснулся на другую сторону стола и возмутился:
— Не дороже жизни! Ты — врач, тебе и владеть. Где быку чего лишнее отрезать, где подстреленного бедолагу подштопать.
Расхохотавшись, Аглая пообещала раскрасневшемуся старпому:
— Сейчас доболтаешься, так точно чего подрежу, только не быку!.. Но, ребята… Это чудесный подарок. Спасибо вам большое!
Я подождал, пока первую игрушку осмотрят, поиграют с разными устрашающего вида железками, после чего уложат на место и застегнут все ремни и замочки. Потом достал второй ящик и также уложил на стол. Под обитой материей крышкой оказалась пара тяжелых револьверов под патрон калибра одиннадцать миллиметров. Черное воронение, черные же деревянные щечки на рукоятях. И тонкая серебряная насечка, украшавшая ствол, барабан и свободные металлические части. На дереве красовались все те же вензеля мастерской Васильева с каждой стороны. Казалось, будто каждый из револьверов оплела невесомая паутина, превратив сугубо утилитарную вещь в настоящее произведение искусства. Такие подарки редко берут на войну или в повседневные походы. Это — домашние любимцы, которых передают из поколения в поколение. И которые зачастую кто-то вывешивает на стене, как начало будущей коллекции.
Не поленившись, перебрался поближе к Петру и крепко его обнял. Уважил, что еще скажешь. То-то он все посматривал, что я обычно на поясе ношу. А у меня там вместо домашнего кольта в последнее время похожие револьверы обитали.
— Нормально все, капитан! Все ребята голову ломали, что подарить. Вот, выбрали.
— И не проболтались же, черти…
В третьем ящике оказался столовый фарфоровый набор на шестнадцать персон. Тарелки, чашки, блюда и прочая мелочевка, из которой я смог опознать только молочник. Причем на каждом предмете сияли золотом две буквы «А», сплетенные в замысловатый узор: Аглая и Алексей. Вот так, на долгую память. И с намеком, чтобы в гости не забывали звать.
Обняв прослезившуюся супругу, еще раз поблагодарил всех. Не только за подарки, но и за сам факт внимания со стороны друзей. Как мне вчера вечером объяснили, обычно на свадьбы народ ходит с какой-нибудь безделушкой, которую можно пристроить по хозяйству. Или вообще в конверте или раскладной открытке небольшую сумму презентует. Чтобы поом за свадебным столом съесть-выпить на такую же сумму. И молодым вроде как внимание и сам не в накладе. И это считается вполне нормальным.
А вот такие личные подарки — это уже знак особого внимания. И остается лишь порадоваться, что для команды я не просто наниматель, но и хороший друг. Дружба здесь — дорого стоит. Настоящая, не показная…

* * *

Уже в сгустившихся сумерках начали сворачиваться. Точнее — это мы с Аглаей решили потихоньку домой собираться, а народ наоборот, зажег фонари и сообщил, что еще поотмечает. Благо, отработавший свое оркестр из зала собраний перебрался на пристань. И теперь они по очереди наигрывали со старичками местные шлягеры. Причем знакомые Евгена явно неплохо подогрелись грогом, поэтому были только рады наступившей передышке.
Но перед тем, как окончательно попрощаться, я вынужден был отойти на пару минут в сторону. Игнатий успел шепнуть на ухо, чтобы Аглая не услышала:
— Алексей, у нас тут неприятность маленькая. Пузан заявился, видеть тебя хочет. Пока еще в сторонке стоит, но, если с ним не поговорить, может попытаться праздник испортить.
— Рыбаков, что ли? Что ему надо?
— Высказаться хочет. Я говорю — давай передам, что ноги бить. А он уперся. Но — один стоит, без приятелей. Вряд ли драку хочет затеять. Хотя, что с пьяного возьмешь?
Поэтому я и не пил сегодня. Разве что чуть местного игристого вина пригубил и потом лишь холодную минералку себе и жене наливал. Не хотелось к вечеру перебрать, на свадьбе это дело обычное. Кого-то не уважил — и все, обида. С тем выпил, с другим, вот тебя к ночи уже еле живого в пролетку и уложат, потому как на коня точно не взобраться. И на утро запросто домашний скандал, ведь вместо первой брачной ночи супруг пластом лежал. В прошлой жизни некоторые из друзей умудрились нечто подобное исполнить, охламоны.
— Пойдем, послушаем господина Рыбакова. Пусть мне выскажет, что копил столько времени.
Семен стоял как раз посередине между нашими столами и «Винной бочкой». Подпирал фонарный столб. И когда я подошел поближе, то понял, что без такой поддержки вряд ли Пузан смог бы вертикально держаться. Потому что пьян он был до безумия. Даже странно, что еще говорить мог.
Вперив в меня налитые кровью глаза, толстяк забормотал, капая слюной на светлую взлохмаченную бороду:
— Думаешь, все уже закончилось, чужак? Что, пришел и сразу в дамки?.. Не-е-ет, все еще только начинается… Сгинешь ты рано или поздно на своей лоханке! Уйдешь в рейс и не вернешься!.. Приватир хренов… А я — дождусь. И на могилке твоей потом спляшу, куда пустой гроб опустят… А потом, как молодая вдова траур снимет, так и все наладится…
— Совсем мозги отшибло?
— И ни одна собака даже не скажет, где именно на дно пошел…
Похоже, сильно Рыбаков обиделся. Вроде жизнь у него на мази. Свой кабак. Посредник на бирже моряков, с чего тоже неплохо капает. Среди молодых и с ветром в башке пофорсить может, пыль в глаза пустить. Вот только гнилой Пузан внутри, и нормальные люди это чувствуют. И эту гниль никак не переделать.
— Все сказал?
— Зачем ты сюда приехал, а? — Семен пошатнулся и еще крепче обнял столб. — Без тебя неплохо было… Но нет, принесла нелегкая… Корабли у него. Дружки-приятели… Ничего, у меня тоже друзья есть… Я еще…
М-да. И что теперь с этим идиотом делать? Вполне может себя спьяну накрутить, полезет еще на кого с кулаками.
— Игнатий, кого-нибудь из его знакомых знаешь?
— Да, подавальщик из «Бочки» вон стоит, на халяву отъедается.
— Попроси его, пусть хозяина домой отведет. Свалится еще от избытка сил мой недоброжелатель, а ночи уже холодные. Сляжет с пневмонией, да помрет ненароком.
Не став больше слушать пьяное бормотание, ушел обратно к жене. Но зарубочку себе сделал на память. Подобного рода трусы — они злопамятные. У самих кишка тонка с противником лицом к лицу сойтись, но за спиной будут стараться гадить. И пусть я от него никак не завишу, но той же Аглае лучше поберечься. Отраву какую может во двор подбросить или молодых идиотов на поджог подбить. Кто тебе смерти желает, от слов к делу запросто перейти может. Так что, может и к лучшему, что Пузан напился и молол без передыха. Я ведь про него почти забыл. А теперь — и сам не забуду о личном недоброжелателе, и парней предупрежу, чтобы с ним дел не имели. На всякий пожарный.
Прощание затянулось почти на полчаса. Кто хотел руку пожать, кто по плечу похлопать, Аглае несколько карточек вручили. Не визитки, размером побольше. Это уже приглашение от других новобрачных в гости заглянуть. Надо будет съездить, пока погода хорошая. Кстати, жена похожими открытками отдарилась, когда только заготовить успела? Карточки с отпечатанными картинками в лавке продаются, но каждую подписать надо. А особый шик, когда ты имя-отчество у Саввы заранее узнаешь и тогда карточка именной становится. Это ценят, на это внимание обращают.
Хорошо, что Аглая этим озаботилась, я в таких вопросах полный валенок. Продукты закупить, вино, стол организовать — это мое. А сойтись с новыми людьми буквально за один вечер — нет, старые привычки не позволяют. Все время забываю, что Большой Скат для местных — как одна большая коммуналка. Все про всех знают, помнят и на те же именины может половина дома друзей-приятелей набиться, не считая прямых родственников.
Но ничего, я сообразительный. Быстро учусь. И привычки поменять не проблема. Справлюсь рано или поздно.
Сейчас же подал руку, помог жене взобраться в стоящую коляску и устроился рядом. Сидевший на козлах Тимофей важно щелкнул вожжами, и мы покатили домой, помахав еще раз на прощание веселой толпе, провожавшей нас криками и добрыми пожеланиями.

* * *

К делам я вернулся через три дня на четвертый. То есть мог бы и подольше медовые каникулы растянуть, но Аглая рано утром собралась на очередной вызов и попыталась воззвать к совести:
— Тебе не стыдно? Я на работу, а ты дома бока отлеживаешь.
— Я действую согласно важному пункту плана.
— И какого именно? — моя половинка наклонилась, проверяя уложенные в походный чемоданчик вещи, заставив меня залюбоваться открывшимся видом. — Эй, муж дорогой, отзовись! Что за пункт плана?
— Готовлюсь к наступлению весны. Морально.
Фыркнув, Аглая выпрямилась и приказала:
— Тогда лучше за свежей выпечкой в город скатайся. Я буду к вечеру, как раз к чаю чего-нибудь привезешь.
Поднявшись, подхватил чемоданчик и прошел следом. У крыльца уже ждала оседланная кобыла, которую держал за поводья Степан. Поцеловав на дорогу жену, я посмотрел на бегущие по небу облака, поежился от порыва холодного ветра и решил в самом деле развеяться чуть-чуть. Пусть шхуну загнали в док на очистку и покраску днища, но у меня и без того есть чем заняться. Например, наведаться в гости к Вере. Потому что еще до свадьбы пришла телеграмма с Новой Фактории и у меня появилась тема для беседы.
Так и сделаю.

На зиму, когда штормы запирают большую часть кораблей в портах, Вера перебралась домой с Новой Фактории. С дядей у нее вроде как теперь сложились более чем спокойные рабочие отношения. Мало того, девушка не один раз уже советовалась по коммерческим вопросам. На ней ведь торговое представительство в Фактории, каботаж с той территорией, контакты с продавцами всего добываемого на негритянских землях. Одним словом, полноценный второй человек в торговом доме. И вот на эту тему хочу с ней и Евгеном посоветоваться. Чтобы потом ни тот, ни другой не решили, что за спиной пытаюсь свои интересы протащить.
Пустил лошадь неспешным шагом и за час добрался до усадьбы Светловых. Дорога привычная, в седле сижу уверенно, успеваю лишь отмечать изменения в окружающем пейзаже. Убранные поля, скирды сена вдалеке. Яркие в лучах солнца белые стены домов. Пастораль, но не как на картинах средневековых художников, а вживую. Никак не привыкну. Вроде бы глаз замылиться должен, а каждый раз еду и душой отдыхаю. Никакого сравнения с управлением автомобилем. И воздух другой, не из кондиционера, и мысли текут неспешно, без дурной суеты и вечных мелких проблем, которыми обычно жизнь в мегаполисе одаривает.
Наконец я въехал в распахнутые ворота, направляясь к правому одноэтажному дому, где и жила старшая часть семьи Светловых. У Веры левый дом, но днем она обычно с Евгеном, если куда по делам не умчалась. Спустился на землю, чуть размялся после дороги и повел лошадь на поводу к коновязи. Но пробегавший мимо невысокий светловолосый парень подхватил повод и затараторил:
— Я присмотрю, дядя Алексей! Сейчас в конюшню определю, овса задам. Или вы сразу в город?
Вот, я уже и дядя. Хотя, Аглая для Светловых родня, так что и я теперь вроде как совсем свой.
— Если Вера с Евгеном дома, то задержусь.
— Дома, только что завтракать закончили.
Ну и ладушки. Скорее всего, чаевничают. Торговля сейчас по большей части в спящем состоянии, достаточно приказчика в порту иметь и раз в пару дней наведываться на какое-то время, держать руку на пульсе. А так — можно и передышку себе устроить небольшую. Вот уже с конца января народ начнет активно шевелиться, основательно готовиться к новому сезону.
Постучав, вошел в дом. Снял шапку с подвязанными сверху ушами. Конечно, это не наши армейские классические ушанки, но похоже. Зато как с моря холодный ветер налетит, так отлично от обморожения спасает. Еще шарф или широкий вязаный ворот свитера на нос натянуть — и вообще не страшно.
Хозяева в самом деле чаевничали. Пыхтящий на краю стола самовар, баранки в одной деревянной миске и куча печенья в другой. Вера увидела меня, заулыбалась, сорвалась с места и исчезла на кухне. Евген же лишь протянул руку поздороваться, не забывая отхлебывать исходящий паром напиток.
— По делам зашел или просто проведать?
— Все сразу. Аглаю на работу вызвали, мне же надо будет в город заглянуть. Если что требуется, могу на обратном пути еще раз заехать.
— Не, мы вчера в конторе до вечера просидели, все дела порешали. Так что ничего пока не нужно.
Вера вернулась и поставила передо мной блюдце и безразмерный бокал. Похоже, просто так меня из-за стола не отпустят. Но я и рад — на улице около ноля, ветерок прихватывает, так что чай с вареньем в самый раз. Ну и под баранки побеседовать можно неспешно.

— У вас «Чайка» с грузами из Новой Фактории справляется? Не собираетесь расширяться и другой корабль фрахтовать? — после обсуждения здоровья и свежих интересных городских вестей перешел я к волнующему меня вопросу.
— Подумываем, — Евген задумчиво приценился к очередной печенюшке, выбрал самую большую и вздохнул. Судя по раскрасневшемуся лицу, он уже минимум один самовар ополовинил. Я по сравнению с ним — любитель, столько не выпью.
— И сколько за фрахт хотят?
— Это Веру спросить надо, она в последний раз к ценам присматривалась.
Скорее всего, дядька Веры и сам цены знает, держит руку на пульсе. Но раз уж разговор пошел по торговое представительство, которым руководит девушка, ей и отвечать.
— За рейс туда-обратно берут до пятисот рублей. Но это именно только к нам в Бухту. Плата экипажу отдельно.
— А процент с товара не просят?
— Смысла нет, — замотала головой Вера. — С товаром не угадаешь. А если будешь только с этого жить, то заказчик легко к конкурентам уйдет и больше обращаться не станет. Поэтому многие купцы корабли сдают именно по фиксированным ценам. От размеров трюма зависит, но в Новой Фактории под это небольшие шхуны предлагают. Лихтеры обычно не фрахтуют, те на дальних рейсах всегда заняты и владельцу не выгодно по мелочи гонять. А чтобы у лихтера трюм забить, многим торговым домам придется в складчину сбрасываться, оборота не хватит.
Понятно. Как обычно — шхуна берет меньше, ходит быстрее и для небольшой компании такой корабль выгоден. А если уж заматерел, начал десятками тонн каждый месяц ворочать, то быстрее собственного толстяка под парусами построить или купить, он в итоге за пару лет точно отобьется и будет на чистую прибыль работать.
— Но фрахтовать будете?
— Будем, — отозвался уже Евген. — Вера несколько хороших контрактов сумела заключить на весну, придется расширяться.
— Вот, о чем и речь веду. У вас товар, у меня корабль. Я же из последнего похода приз привел в Новую Факторию. И как раз вроде под ваши нужды вписывается.
Действительно, я же теперь не только хозяин яхты «Аглая», у меня и шхуна есть. «Морской конь». Я даже название менять не стал, потому как на этом добром корабле и от пиратов отбился, и слух мне не режет. А держать у пирса посудину никакого смысла не вижу. Продал бы тогда, чтобы голова не болела.
— Приз? Вроде рассказывал о таком. И насколько хорош твой приз?
— А я вот выписку из реестра привез с собой, почитай. Заодно и оценишь, подходит или нет.
Пока Вера с Евгеном читали ровные строки на развернутом листе бумаги, я все прикидывал, налить еще чаю или пока повременить. Решил, что хозяев мне не перепить, а живот уже полный. Так что лучше поберегусь. Чай — он коварный. Можно до города не успеть доехать, придется какие-нибудь кусты вдоль дороги искать.
— Максимальная загрузка до двухсот тонн. Места для экипажа на шестнадцать человек. Реестровая скорость… Паруса… Последний ремонт… Подожди, а что тут про ликвидацию следов обстрела пишут?
— Это мы с пиратами тогда повоевали. Наподдали им, хотя шкуру нам чуток попортили. Но уже все исправлено. Еще неделю назад телеграмма была о завершении ремонта.
— Так, а вот и схема общая… — Евген закончил рассматривать листок и отдал его Вере, которая нашла для себя что-то интересное и теперь задумалась, забавно наморщив лоб. — Идея мне нравится. «Чайка» не справится со всем, что мы там напридумывали. А покупать второй корабль сейчас резону нет. Если только на дальние концы его гонять, но в ближайшие пару лет вроде не собираемся. С набранными заказами бы разобраться.
Отлично. Похоже, я стану не просто приватиром, но еще и судовладельцем. А что? Пусть копеечка капает. Там рубль, здесь рубль. Глядишь, к концу года и кубышка полная.
— Что можешь предложить?
Вера вскинулась, но, заметив удивленно приподнятую бровь дяди, все же не стала раньше времени влезать в торговлю, удержалась. Пусть она и второй человек в семье по купеческим вопросам, но опыта у Евгена куда как больше.
— Могу за фрахт предложить сто рублей на полный рейс.
Я улыбнулся. Конечно, чисто так по-родственному. Чтобы никого не обидеть. Вот только торговаться я тоже умею. Может и не большой любитель, но расценки не одному Евгену известны, я справки уже наводил. И цены последние несколько десятилетий стоят как вкопанные, никто рынок сложившийся обрушивать не хочет.
— Конечно, с родни пять сотен брать я не буду. Но вот четыре сотни считаю хорошей ценой. И мелкий ремонт — на тебе.
Сразу отвечать Евген не стал. Он медленно налил еще чаю, потом жестом отослал Веру на кухню, чтобы поставила очередной самовар. Затем добыл новую печеньку, стряхнул пару мелких крошек с бороды и со вздохом поинтересовался:
— Вот откуда ты такой прижимистый и неуступчивый взялся? За пять сотен мне любую шхуну и так сдадут. И еще ремонт не подвесят балластом в придачу.
— Я могу тебе перечислить, какие именно шхуны в Новой Фактории сейчас под фрахт предлагают. Двухсоттонников там нет. Это раз… Чтобы тебя не расстраивать, могу про нашу Бухту рассказать. Потому как с Бражниковым общался, когда яхту ему отдавал. Свободных кораблей ты не найдешь, все уже расписаны. Вот и выходит, что или тебе переплачивать, или моего «Морского коня» брать. А я еще помогу на склады скидку в порту выбить. Потому что в городе буду жить, лицензия на Факторию записана, как основное место базирования. И с местным полковником у меня отношения хорошие. Вот и считай…
Закончили мы торговаться лишь через два часа. Уломал меня все же Евген на три сотни, но будущие склады шли отдельно. Если вообще получится насчет них договориться. Команду набирать будут и здесь, и там. Благо, знакомых моряков у Светловых много. Да я еще поклялся, что никого сманивать не стану. После чего заглянул в туалет, у порога пообещал, что вместе с Аглаей выберемся в гости на днях и поехал в город.
От доставки свежей сдобы меня ведь никто не освобождал.

* * *

В следующий понедельник с утра был уже в порту. После обеда должны яхту на место вернуть, поэтому заглянул проверить, все ли готово. У распахнутых складских дверей суетились Петр с Игнатием, изнутри доносились еще голоса. Похоже, большая часть команды уже тут. Заглянул, со всеми поздоровался, пристроил на верстак сбоку собранный Аглаей баул. Там у меня легкий перекус, который вполне может сойти за обед для двух-трех здоровых мужиков. Заботится супруга, чтобы не отощал.
Склад у нас полупустой. Хоть и обходится его аренда в пятьдесят рублей каждый месяц, но без него никак. Но раз товары на яхту обычно не берем, то под крышей держим запасные паруса, бухты канатов и прочую рабочую мелочевку. Кстати, цена за это каменное приземистое строение для нас раза в три меньше, чем для купцов. Потому как на службе и в случае каких-либо серьезных проблем встанем под ружье для охраны острова и его жителей.
— Тебя Иона спрашивал, — заглянул внутрь Петр, вытирая испачканные в смазке ладони. Похоже, какие-то запчасти для стирлинга достали. Будут снова над машиной колдовать. Двигатель у нас в порядке, но Иван-моторист всегда найдет, что подтянуть, отладить или даже заменить. Зато и работает все в нужный момент как швейцарские часы.
— Когда успел? — уточнил я, поглядывая на недавно поднявшееся солнце.
— Буквально на полчаса с ним разминулся. К себе он пошел, наверх.
— Что-нибудь срочное или просто поговорить хотел?
Старпом лишь плечами пожал. Похоже, полковник заглядывал именно по мою душу.
— Ладно, я тогда в гости схожу, все равно до швартовки «Аглаи» времени полно.
Еще раз полюбовавшись, как мужики заняты делом, выбрался на свежий воздух и пошел по дороге на верхушку холма, в сторону блокгауза. Как говорится — человек может смотреть бесконечно на разные вещи. Как море волны гонит, как огонь горит, как другие работают. Главное, чтобы тебя не припрягли в процессе участвовать. Так что прогуляюсь, чаю попью. И узнаю, что это вдруг местные власти мной заинтересовались.

Раскланявшись с охранником на воротах, зашел внутрь и сразу увидел нужного мне человека. Полковник Павлов стоял рядом с закрытыми брезентом бомбометами и о чем-то разговаривал с Иваном. Человек-гора слушал, кивал, изредка делая пометки в еле видном на ладони блокнотике. Иван у нас был мастером на все руки. И за арсенал отвечал, и хозяйством военным заведовал, и разного рода приказы Ионы исполнял. Не денщик, а что-то вроде списанного на сушу боцмана, такого же обстоятельного и вдумчивого.
— Утро вам, люди добрые, — подошел к парочке, где каждый меня на голову выше. Иван при этом еще раза в полтора в плечах шире, если не больше.
— А, сказали, что искал тебя? — обрадовался Павлов, заканчивая разговор с Иваном. — Значит, вроде все обсудили, как доделаешь, отчет напиши… Так, Алексей, пойдем в кабинет, чего зря морозиться.
— Пойдем, — согласился я, двинув следом. — Что, инвентаризацию проводишь?
— Из Благовещенска телеграмма пришла, только сейчас они спохватились и начали хвосты крутить.
— После налета на Николаевск?
— Ага.
Подождав, пока распахнется низкая окованная железом дверь, шагнул в сумрак.
— Долго они что-то возились. Сколько уже, больше двух месяцев прошло?
— Так только-только следствие закончили, — удивился Павлов, пропуская меня в свой кабинет. — Все хвосты увязали, зачинщиков определили, стоп-листы начинают рассылать. Хотя там рожи по большей части и так известные. Пираты.
Само собой. Кому еще в голову могло прийти нападение на мирный город организовать? Тортуге, больше некому. Турки в открытую военные действия никогда развязывать не торопятся, больше втихую христианские земли баламутят.
— Ладно, что я тебя звал… Решено проверить боеготовность объездчиков, попутно встряхнуть мужиков, чтобы за зиму пылью не покрылись, бока отлеживая. Поэтому есть просьба. Заметь — не приказ, а просьба. Ты хоть и у нас числишься еще на учете, но уже одной ногой в Новую Факторию шагнул. Поэтому прошу, как народ соберем, погонять их и убедиться, что хотя бы крошки здравомыслия в голове остались.
Настала моя пора удивляться:
— Летом же собирали, когда в поход ходили?
— Летом — это одно. А сейчас — совсем другое. Стрелять народ в поле умеет и на ста метрах любого супостата свалит, если тот будет стоять и ворон считать. А вот не дай бог какие соседи незваные в порт и город сунутся, то будет куда как хуже. Народ на фермах поодиночке передавят. В городе же оборону держать — надо уметь. И большая часть ополчения и объездчиков в этом плохо что понимает.
Точно. Есть такое. В джунглях воевать или засаду у дороги в поле организовать со стрельбой — это одно. Как и абордаж возможный отбить, если в море прихватили. А в городской застройке и просто рядом с любым капитальным строением бой вести, это навыки нужны. И, как я понимаю, такими навыками здесь лучше других владею я. И моя пятерка, которую как раз на захват кораблей и зачистку помещений натаскивал. Поэтому прав полковник — мне и карты в руки.
— Где и когда учить будем?
— Где?.. Когда домой едешь, по правую руку поместье Шабиных видел?
— Видел. Три дома жилых и конюшни. Еще выгон огороженный аж на холм взбирается.
Помню, как не помнить. Близкие к нам соседи и семья у них огромная. Кстати, Аглая частый гость в тех домах. Потому что коней Шабины разводят и с ветеринаром дружат крепко, им это очень важно.
— Вот. По правую руку за холм дорога идет. По ней еще километров семь, ближе к берегу, будет старая ферма. Хозяева еще до меня съехали, место не понравилось. Зачем там строились — вообще не понятно. Земля каменистая, с моря зимой постоянно все продувает, виноградник толком не том холме не приживается. Мучились-мучились, да куда-то на другие острова подались, бросив все. Вот там и можно будет тренироваться. Бухточка рядом есть, можно на любой шхуне туда и материалы забросить, чтобы подобие улочек построить. И тебе рукой подать. И нам с города не дальний край на другой конец Большого Ската мотаться. Так что самое то.
— На шхуне? В шторм не побьет?
Иона закончил разливать горячий чай и выставил на стол блюдце с крупно наколотым желтоватым сахаром. Любит он его вприкуску с обжигающим чаем.
— Зачем в шторм? Мы же не дурные в непогоду под дождем мокнуть. Да и шторм ближайший в конце февраля будет, сейчас лишь снег изредка и волна высокая. Вот как ветер с той стороны будет, так можно и кораблик провести, прикрывшись берегом.
Ладно, местным виднее, когда и как доски со строительным инструментом доставлять. Я же более важным поинтересуюсь:
— Боеприпасы и «павловки» выдашь?
— Патроны выдам, как раз Большой Иван проверит, сколько у нас под это безболезненно наскрести получится. А оружие свое используйте. С ним воевать, вот под него и тренируй.
— Хорошо. А за тренировку мне и парням сколько причитается?
Поморщившись, полковник отхлебнул чай и попытался уменьшить статью расходов:
— То есть в рамках обучения соседей и повышения боеготовности острова потрудиться не хочешь?
— Ради повышения боеготовности я лучше команду неделю на яхте погоняю. Чтобы, если где какой супостат — а мы уже вот, рядом, с расчехленными пушками. Ну и ладно я, остальным помощникам за спасибо под ветром на морозе какой интерес бегать? А помощники будут нужны. Народу много, всех за один раз в одно рыло я ни научить толком, ни проверить не смогу. Так что давай думать, как компенсировать станешь.
Доводы у меня железобетонные. Все же не просто пострелять в поле ради развлечения зовут, а серьезной задачей озаботили.
— Склады в Новой Фактории со скидкой купить не хочешь? Как приватиру тебе и так город поможет, но одно дело чужой угол, другое дело свой. И с рассрочкой, по себестоимости.
— С чего такая щедрость? — удивился я. Потом поскреб затылок и сообразил: — Что, Евген уже вопросы какие-то задавал?
— Было дело. Раз тебе у соседей послабление будет, то почему здесь нет? Ты же еще не переехал, — полковник усмехнулся.
Вот жук у меня родственничек! На ходу подметки рвет. Причем вежливо, аккуратно. Мало ли, может я запамятовал или Павлова получится на слабо поймать.
— Здесь я только в гости заходить буду, а вот в Фактории… Что за склады и какие правила для них? Только мое хранить или могу той же Веры часть груза держать?
— Если аренда для приватира, то лишь свое, с корабля и команды. А вот если выкупишь, то хоть лабаз там открывай. Твое имущество, имеешь полное право.
Поймал меня Иона. На огромный крючок подцепил. Потому что к ценам и капитальным складам в порту я уже присматривался. И очередь там расписана для желающих зафрахтовать на годы вперед. И новое не воткнешь, давно все удобные куски земли застроены.
— Форт что-то из своих запасов выделяет?
— После завершения расследования одного из купцов там прижали. Всплыло разное нехорошее. Поэтому будут часть собственности на торги выставлять в марте. И первым в очереди запросто можешь оказаться ты. Как человек, полезный для Новой Фактории. Ну и с кредитом на выплату могут поспособствовать.
Вот так люди и продают душу.
Пододвинув опустевший бокал под новую порцию, я начал уточнять планы на ближайшее будущее:
— Уговорил, черт языкатый. Парням я из своего кармана работу покрою. Давай список прикидывать: сколько народу привлекаем, когда и какой город на месте старой фермы мастерить станем, чему учить буду…

* * *

Конец января и самое начало февраля выдались у меня шебутными. В период затишья успели в несколько рейсов привезти нужные материалы и возвести подобие города. Тут тебе и двухэтажные дома, где на верхний уровень приделаны мостки и оттуда можно закидывать нападающих гранатами или просто расстреливать зазевавшихся. И закоулочки разные. И два больших лабиринта, на основе которых получится дать народу хотя бы азы зачистки и работы парами и тройками. Конечно, даже до уровня моей команды их не подтянуть, но что-то из основ в головы вложить придется. Потому что второй Николаевск мне и полковнику точно не нужен.
Так и вышло, что я домой появлялся лишь вечером, где меня ждала не менее уставшая Аглая. У местных коров и кобыл пришла пора разродиться потомством, поэтому супруга моталась по всему острову без остановки. Кстати, успела даже на полигон заглянуть, срезая дорогу по побережью. Посмотрела, упросила Фрола и под его присмотром за веревку подняла мишени в окнах «таверны», после чего с обидой насела на Илону:
— А почему только мужиков обучать хотите? Мы чем хуже?
Я как раз в тот день закончил лазать по верхотуре, заканчивая возню с бечевками и шкивами, поэтому быстро оценил надвигающийся шторм и ретировался подальше. Не удивлюсь, если по итогам обучения на остатках «города» устроят аттракцион и местные будут приезжать сюда вместо тира.
Ну а у меня впереди две насыщенные недели. Как раз до того момента, как придет пора непогоды. Снегопады в этом году не очень сильные, я даже дома лопатой почти не махал, расчищая дорожки. Зима выдалась мягкая, без трескучих морозов. Так что воспользуемся моментом и повысим боеготовность местных жителей до максимально возможного уровня. С какой стороны за «павловку» держаться, знают все. Осталось подсказать, как с ее помощью дать укорот любому супостату быстро, эффективно и без лишнего героизма.
А там обернуться не успеешь — уже весна. И переезд в Новую Факторию…

Глава 2

За окном мело, а я сидел в кресле, смотрел на огонь в очаге и радовался. Теплу, домашнему уюту и тому, насколько со всех сторон предусмотрительный и рачительный.
До снегопадов учебу с ополчением закончил? Закончил! Как раз уложились, даже с некоторым запасом.
Свою команду успел в «городе» погонять? Успел! Несколько раз прошлись с полной выкладкой, демонстрируя класс. Заодно и отобранных полковником бойцов по носу щелкнули. Быстрее всех полигон преодолели и отстрелялись почти без промахов. И проверил, насколько хорошо мои ребята общие навыки подтянули, пока инструкторами выступали и новобранцам азы объясняли.
К переезду начал готовиться? Само-собой. Мало того, еще и людей нашел, кому большую часть лошадей Аглаи пристроили. Сейчас пока в конюшне стоят, но как потеплеет, так к новым хозяевам переберутся. Я было заикнулся о том, чтобы не продавать всех, а часть перевезти на Новую Факторию, но получил ответ:
— Смысл какой? Отец часть у заводчиков брал в тех краях. На месте найти новых будет куда как проще и дешевле, чем отсюда вывозить. Кроме того, климат там другой, это сказывается на болезнях и выносливости. Да и выбор в Фактории намного богаче. Все же степь рядом, у тех же негров неплохие стада и они постоянно лошадьми торгуют.
Пусть так и будет, мне же проще.
А еще вечерами супруга с Валентиной начали потихоньку упаковывать вещи. Ящиков я им из порта привез две телеги, сена своего полно для того, чтобы проложить все. Теперь вопрос лишь в том, что в первую очередь переправим, что позже.
Последней головной болью у Аглаи была работа, которую нужно было кому-то передать. Все же Лазарь Каменщиков в серьезных годах, практику ведет только дома. А ветеринар на Большом Скате нужен. И вот как раз перед непогодой с Большого к нам приехала пара молодых ребят. Я их только несколько раз мельком видел и даже понять не смог — они жених с невестой или просто близкие друзья. Ванечка и Сашенька, как их Аглая величала. Оба высокие, на мой взгляд слишком худые, но подвижные, светловолосые и любопытные, словно щенки. С утра до захода солнца хвостиками увивались за наставницей, что-то запоминали, но больше записывали в пухлые тетради. Будущие ветеринары. Кстати, им же и дом перейдет для проживания за небольшую арендную плату. Место здесь удачное, да и местным не придется голову ломать, где докторов искать. И нам выгодно. Аглая совсем связи терять с родным островом не хочет, пока свое жилье за ней остается, вроде как и не отрезанный ломоть. А мне все равно, мне хорошо там, где она. Не срастется с Факторией, можно и обратно вернуться. Или вообще на два дома жить, как многие купцы умудряются.
— Поможешь крышку заколотить?
Оторвавшись от мыслей о ближайшем будущем, встал и пошел на зов. Очередной ящик готов. Через пару дней можно будет подводу в порту брать и к нам на склад начинать вывозить. Яхта пока для погрузки не готова, команда еще внутри порядок наводит после ремонта и попутно мелкие недоделки исправляет. А со склада в трюм перегрузить — это полдня работы, не больше. Главное, процесс начать. То, что любой переезд равен трем пожарам, это любой испытавший на своей шкуре подтвердит. Но здесь главное — первый камушек сдвинуть. Потом закружит заботами, лавиной забот накроет. Но глаза боятся, руки делают. Справлюсь. Сначала крышку на ящик приколочу. Потом тягучей синей краской надпись сделаю «кухня, посуда». Затем по свежему снегу в город скатаюсь. А к лету уже на новом месте все разберем и удивляться будем, чего это так переживали. Если не раньше.
Подхватив молоток и большую коробку с гвоздями, выбрался из кухни и пошел двигать камень. Тот самый, который в итоге запустит лавину переезда и начнет неизбежный процесс.

* * *

— Что-то рано ты вернулся, — удивилась Аглая, смывая обильную мыльную пену с узких ладоней. Я же нашарил тапки, которые с утра оставил у порога кухни, подошел к жене и поцеловал в подставленную щеку. Затем помахал сидевшим за столом Ванечке с Сашенькой, которые как раз готовились обедать.
— Телеграмма от Платона пришла. В гости зазывает как можно скорее, горит у него там.
— Что-то серьезное?
— Нет, просто планы какие-то умники составили, а про затяжные зимние шторма позабыли. Поэтому сроки под угрозой срыва, а вместе с ними и премия. Причем премия для Платона меня мало беспокоит, а вот моя — это да. На пустом месте деньги терять не хочется.
На шум голосов выглянула Валентина. Как я понимаю, с кухаркой и помощницей у Аглаи пока еще идут переговоры. Аглая хочет женщину с собой забрать в город, а та все раздумывает. Работу она и здесь найдет легко, да хотя бы останется за молодыми ветеринарами присматривать. Но и с хозяйкой расставаться не хочет, вот и пытается для себя определиться, что лучше. Я — за переезд, но в процесс не встреваю. Мало ли. Вдруг что ляпну, человека с позитивного настроя собью. Так что, пусть супруга потихоньку дожимает. У нее талант убеждать других к обоюдной пользе.
Устроился за столом, поблагодарил за полную миску горячего супа. С мороза — очень хорошо солянку с перцем, чтобы слезу вышибало. Рядом села Аглая. Вскоре тишину на кухне нарушал лишь стук ложек да редкие просьбы передать соль или зелень с подноса.
Когда добрались до чая, поймал вопросительный взгляд и начал рассказывать о возможных планах:
— Можно на днях выйти — Игнатий погоду по всей округе узнал, божится, что основные шторма прошли, спокойно будет почти месяц.
— У нас еще и половины не собрано, что планировали!
— А мы набегом. Что есть, в новый дом доставим, ты с возможной работой определишься, план накидаешь на весну и лето. Я для Платона рейс небольшой сделаю на неделю-две, чтобы он сел отчеты писать, и обратно. Ты за это время своими глазами все на месте посмотришь, оценишь. И уже с полным пониманием по возвращению домой продолжишь собираться.
— Считаешь, так лучше будет?
— Мне так кажется. Да и вроде как в Новой Фактории обещают пару хороших мест показать, где можно лечебницу открыть. Не в центре города, но и не на самой окраине. А это — ремонт, плотников озадачить, чтобы внутри все закончили, рекламу дать. Как раз все запустить, чтобы к основному переезду хотя бы часть дел успели завершить. И уже потом со свежими силами на подготовленный плацдарм.
Ванечка фыркнул, чуть не подавившись попутно кипятком:
— Целый военный план!
— Само собой. Но я тебе больше скажу. Возвращения Аглаи ты будешь ждать, как манны небесной.
— Это почему?
Худое конопатое лицо с удивленными глазами выглядело настолько смешно, что молчавшая большую часть времени Сашенька тихо хихикнула.
— Потому что к тому времени ты уже успеешь в достаточной мере накосорезить и накопить ворох неотложных вопросов, которые нужно задать наставнику.
— Я не собираюсь ошибки делать!
— Конечно. Но сделаешь. Все поначалу в чем-то ошибаются. Хорошо еще, если не фатально. Я вот умудрился с почти голым задом по джунглям полазать в свое время, — хмыкнул я, почесав шрам на ноге.
— А потом?
— Потом в голове чужие советы в нужном порядке раскладываются и начинаешь переданный опыт осваивать и в личные навыки перерабатывать.
Я бы еще мог долго беседовать про корабли, бороздящие просторы Вселенной, благо настроение перед близким походом было меланхоличное, но Аглая вернула с небес на землю.
— Тогда хорошо, что раньше сегодня вернулся. Пара дней у нас еще есть?
— Да. Сегодня четверг, отплывать в понедельник планировали. Если чего не стрясется срочного.
— Вот и будешь сегодня помогать. Ребят я озадачу, у них по списку есть чем заняться. Мне же нужно будет кладовку окончательно разобрать.
Понятно. Молоток. Гвозди. Остатки сена потом вымести. И завтра не забыть на субботу насчет телеги договориться.

* * *

К понедельнику мы успели. Молодежь настолько впечатлилась будущей самостоятельной жизнью, что все намеченное стахановскими методами закончила и активно стала помогать в упаковке, переноске и освобождении будущего личного пространства. В итоге в субботу мы два раза скатались на безразмерной подводе с Тимофеем, и уже к обеду воскресенья яхта была готова отдать швартовы. Вечером подготовили необходимые бумаги, я взял документы у полковника Ионы для Новой Фактории, да вечером почистил в дорогу оружие. Настроился на путешествие, так сказать.
Утром попрощались со Степаном, Валентиной и будущими светилами ветеринарии, я сел рядом с Аглаей в коляску, и мы покатили в город. С собой лишь безразмерная корзина с разнообразной снедью и чехлы с двумя винтовками. Одна мне, другая Тимофею. Любимую двустволку бывший негр здесь оставил. Посчитал, что Степану нужнее.
Порт встретил нас солнцем, которое только-только начало взбираться на небосвод, да уже привычным шумом. У дальнего причала разгружали пришедший пузатый барк с Дарованных островов. Ближе к «Аглае» наоборот, аккуратно опускали в распахнутый трюм низко сидящей шхуны сетку с ящиками. На палубе моей яхты было видно, как команда готовится к выходу. Федька тащил бухту каната на корму, Серега высунулся с камбуза и что-то кричал суетившимся на носу старпому с матросами. Может спрашивал, что на обед готовить, может звал горячий кофе пить.
— Я с Евгеном договорился, он вечером своих пошлет, чтобы коляску домой отогнали, — напомнил еще раз Тимофею. — Поэтому здесь пока оставляй, он как раз подойдет попрощаться и к себе в контору на ней вернется.
Аглая выбралась из-под огромной теплой шкуры, под которой всю дорогу продремала, подхватила баул с инструментами и пошла к сходням. Я повесил на плечо чехол с винтовками, взял в одну руку набитый под завязку ранец, в другую корзину с припасами и потопал следом. Когда вступил на палубу, рядом уже улыбался Байкин, помогая с поклажей:
— Еще кого-нибудь ждем? — спросил Петр.
— Нет, если только из команды кто не задержался со сборами.
— С раннего утра все на борту. Иван уже и машину под парами держит. Вас только ждали.
— Ну вот они мы, прибыли. Сейчас еще Тимофей с лошадьми разберется и можно объездчиков звать.
Звать их даже не пришлось. Двое как раз только что с загрузившейся шхуны спустились, поэтому заглянули к нам по дороге. Поздоровались, перебросились парой слов, поставили отметку в распахнутом журнале и все, можно отчаливать. Кстати, лица знакомые. По именам я не всех ополченцев запомнил, но вот на лица — наверно, каждого мужчину на Большом Скате теперь знаю. Как и они меня.
Следом за объездчиками Евген с Верой пришли. Но тоже буквально на пару минут, у них с утра уже дел полно. Да и гостили на прошлой неделе, все вопросы заранее обговорили. Поэтому обнялись, договорились о будущей встрече и помахали вслед, когда родня на коляске в контору покатила.
Отдали швартовы, запыхтел стирлинг, Игнатий медленно начал выводить яхту из Бухты. По правую руку остался каменный причал, по левую — частокол мачт от рыбацких баркасов. Как шторма прошли, так снова рыбаки в море выходят. Миграция сейчас у местной сельди, поэтому каждый день огромные бочки с рассолом под крышку набивают. Большой Скат, оказывается, не только вином славится.
Я спустился в каюту, чтобы избавиться от поклажи. Аглая уже успела сменить теплое пальто с меховой оторочкой на более практичную в дороге куртку. На палубе жене делать особо нечего, но свежим воздухом подышать — самое то.
— Сергей звал кофе пить. Можно домашнюю сдобу к столу принести, пока не зачерствела.
— Что-то у меня подозрение, что такие корзинки каждый из дому прихватил, — усмехнулся я, убирая винтовки в оружейный ящик.
— Можно подумать, в команде ты один семейный. И не возись, идти уже пора.
Вот так. Не успел еще в шкиперской каюте вещи разложить, а уже пора полдничать. Только чаевничать закончишь, как и обед подоспеет.

По дороге к Новой Фактории останавливались лишь раз, у Колючего Ската. Буквально на полчаса. Подошла лодка к борту, мы перебросили вниз пару объемных, но легких тюков с лекарствами, пожелали всего наилучшего и дальше двинулись. Как Аглая объяснила, у местных договор с Благовещенском. Они пиратов не привечают и при случае информацией делятся, а им за это раз в полгода такие посылки передают. В остальном путешествие было спокойным. Стоял вахты, график которых расписали заранее. Изучал атлас, пестревший пометками и исправлениями. С Аглаей несколько раз в день гуляли, дышали свежим воздухом. Погода еще не баловала солнышком, чаще из набегавших туч сыпал мелкий противный дождь, от которого все свободные от работы прятались по кубрикам. Поэтому, когда вдалеке показался знакомый берег, народ повеселел и начал готовиться к короткому отдыху на твердой земле.
— Вы там с парнями слишком не расслабляйтесь. Платон только нас ждет, чтобы сразу в море выйти. Поэтому вряд ли больше пары дней в порту простоим, — предупредил я Байкина.
— Да не проблема. Весь необходимый ремонт закончили, так что свежий провиант принять и можно сразу выдвигаться.
— Сразу не получится, мне надо жену устроить и с Кузнецовым детали разные обсудить. Но и у пристани лишнее время болтаться не будем.
Прошли Зеленый, затем Пастуший и вскоре уже убрали паруса. Еще через час медленно причалили правым бортом к закрепленному за яхтой месту. Напротив — наш приватирский склад. Это Василю сказать спасибо надо, ему полковник доверенность выдал на покупку реквизированного городом имущества и последующий обмен. Тот лабаз, что я приобрел, дальше стоит и размером побольше. Но место не удобное для моих целей. Вот Василь и договорился с хозяином нужного мне склада, оформил купчую и даже с бывшего владельца сумел грузчиков стрясти. Те все ящики и накопленный хлам с места на место перебросили и теперь у меня прямо у спущенных сходней личное имущество. Пусть площадь чуть меньше, но зато ворота распахнул и быстро загрузил все необходимое. Я еще небольшой кран с выдвижной стрелой прикуплю попозже, он для мелких грузов отлично подойдет. Пока меня нет — можно в аренду сдавать. А когда я дома — за пару часов любые ящики перекантуем, даже спину не натрудив и ни рубля в чужой карман не отдав.
Кстати, сам Василь уже внизу на причале стоял, приветствуя нас. Чуть подальше пристроилась большая темно-коричневая лакированная коляска с негром на козлах. Похоже, за нами. Это хорошо, сразу домой сможем отправиться. Телеграмму Арсению я еще две недели назад отправил, так что усадьбу наверняка уже к встрече постояльцев подготовили.
Поздоровавшись с Василием, помог Аглае устроиться на широком сиденье коляски, затем он вместе с Фролом на задник коляски пристроил сундук и пару баулов, сверху коробку с обедом и ужином. Негр все аккуратно широкими брезентовыми ремнями прихватил, чтобы не вывалилось по дороге, затем к лошадям вернулся, а я с Василем тоже в коляску полез. Я к жене под бок, а объездчик на противоположный диванчик, размером чуть поменьше, дабы лицом к лицу сидеть и в дороге беседовать. Представился, завел разговор про погоду. Раз ничего срочного от местных властей не передает и Вербина на причале не видно, значит про служебные дела можно пока не вспоминать.
— Никакой шторм по дороге не поймали?
— Нет, — удивился я. — Как погода чуть устоялась, так и отправились. Даже и не качало толком, лишь мочило большую часть пути.
— Значит, повезло. Я давно с караванами ходил мимо негров к Наветренным. Как раз в феврале-марте. Так порой изрядно трепало. Полосой непогода встанет на половине дороги и валяет корабли с боку на бок.
Интересно. Надо будет заметочку сделать на будущее. Вдруг где особенности местных ветров пригодятся.
Пока я на небо поглядывал и возможный шторм вычислял, наша коляска проехала центр города и покатила дальше, на восток. Вдали уже и холм заметен, за которым как раз нужный дом стоит. Тем временем Аглая с Василем насчет лошадей разговорилась, каких-то общих знакомых нашли попутно и теперь вовсю обсуждали весеннюю ярмарку, на которой можно будет неплохих коней купить. Особенно, если жеребят на вырост брать. Оказывается, негры и таких пригоняют. Так и добрались до места. Как раз успели до начавшего снова моросить дождика.
— Запоминай, где жить буду. Чтобы знал, куда в гости заглядывать, — сказал я Василю, разбирая вещи. Кучер успел взвалить на плечо сундук и засеменил по отсыпанной гравием дорожке к дому. Похоже, на хорошие чаевые рассчитывает.
Зеленая дверь распахнулась, на порог вышла высокая стройная женщина в платье с закатанными рукавами. Близоруко присмотрелась и заулыбалась:
— Заходите быстрее, заждалась уже! Меня Серафимой зовут, а вас?
Оказывается, Арсений снова на руднике, поэтому жена у него на хозяйстве. Пока я с Василем остатки вещей перетаскал, она успела с Аглаей уже познакомиться и дом показала. Теперь обе шумели посудой на кухне, где исходил паром большой надраенный самовар.
— Ты как насчет обеда? — поинтересовался я, нашаривая в кармане мелочь. Насколько помню, четвертак обычно дают в качестве чаевых, но я хотел рубль найти. Понравилось, как негр работал. Спокойно, молча, с чувством собственного достоинства и помочь не гнушался.
— Не, только из-за стола. И знаешь, что, — предложил Василь, — давай мы пока на часик в форт заглянем. Спрашивали с утра тебя там, когда смену сдавал. Там и перекусим, если голоден.
— А..
Но Аглая услышала наш разговор и добавила:
— Езжайте, чего зря под ногами путаться. Все равно для вас больше никаких дел нет. А с Серафимой мы сами управимся.
Посмотрел на мелкие капли дождя, запятнавшие оконные стекла, затем на все еще стоявшую у выезда коляску с поднятым верхом и согласился. Основной багаж все равно завтра привезем, а чай я могу и в форте попить.

Когда спускались с холма, Василь хлопнул себя по лбу:
— Вот я забегался, даже человека представить забыл! Знакомься, это Мартын.
Негр повернулся, протянул узкую жесткую ладонь. Я пожал в ответ, присматриваясь к мужчине. Среднего роста, жилистый, с черной аккуратной короткой бородкой. Возраст навскидку и не определишь, такие могут и в сорок, и в шестьдесят выглядеть одинаково. Когда снимал шляпу, раскланиваясь со знакомыми, было видно, что голову бреет налысо, это для местных не характерно. И татуировки на лице не сводит, хотя их и не так много.
— Мартына с семьей объездчики лет двадцать тому назад в степи подобрали. Соседи их племя разгромили, кого-то в полон угнали, а его с родней связали и умирать оставили. Вроде как слишком отчаянно сопротивлялись. Вот с той поры и живут в Новой Фактории.
Кучер тем временем развернулся и, похоже, утратил интерес к нашему разговору. Будто и не про него речь идет.
— Дети торговлей занимаются, а сам он извозом. Если хочешь, за пять рублей можно на весь день его нанять.
— И завтра?
— Да. Кстати, цена для города вполовину меньше, чем другие берут. Но больше не предлагай, обидится.
— Неразговорчивый он, однако.
Василь усмехнулся и кивнул:
— Есть такое. Некоторые вообще считают, что ему язык отрезали. Но это не так. Просто характер у человека такой.
Я задумался. От пяти рублей не обеднею. А пока дожди, на велосипеде не намотаешься. Так что пока еще лошадей купим, пока обустроимся на новом месте…
— Может так и поступлю. Кстати, он город хорошо знает? Конюх с нами приехал, надо будет с ним и Аглаей по местным заводчикам прокатиться.
— Знает. Мартын все здесь знает. Он у Кузнецова одно время заболевшего денщика подменял. Правильный человек.
— А что тогда рисунки не сводит?
— В степь иногда ходит, кровников ищет. Говорит: как только с последним разберется, так можно и к Богу вернуться. Пока же долги не отдал, вот и носит в качестве напоминания.
Так за разговором до форта и доехали. Я выгреб из кармана мелочь, отсчитал пять рублей и передал Мартыну:
— Это за сегодня. Сможешь нас дождаться?
Кучер взял деньги и кивнул. Вот и хорошо. Не хочется под дождем и ветром пешком по городу мотаться.

* * *

Форт встретил нас суетой. Хотя дождь набирал силу, народу погода совершенно не мешала. Пятеро объездчиков проверяли лошадей, включая двух навьюченных запасных. Еще трое разгружали поставленную рядом с арсеналом телегу. У дальних ворот несколько человек кантовали большие ящики, изредка помогая себе различными междометиями. Похоже, что-то тяжелое таскали.
Но, на мое счастье, нужные люди оказались на месте. Мало того, они меня сами нашли, не успел я до караулки добраться.
— На ловца и зверь бежит! — пожал руку Платон, застыв в дверях.
— Только сегодня пришли, — ткнул пальцем в сторону порта, но Вербин уже переключился на Василя:
— Тебя полковник искал. Что-то там с бумагами перепутали. Зайди, как раз у себя. А я Алексея к Никанору отведу. Там нас и найдешь, если нужно будет.
Пропустив объездчика вперед, уточнил походя:
— Только его искали или я тоже нужен?
— По нашим задачам я сам все расскажу. Давай за мной, что зря мокнуть.
И мы потопали по мощеным кирпичами дорожкам к пристроенному к стене флигелю, где располагался Особый Церковный отдел. Насколько помню, в Новой Фактории сейчас весь штат из двух человек состоит. Вполне возможно, что обоих и застану.
Но в маленькой комнате, где вдоль стены появились многочисленные шкафы и третий маленький столик в углу, сидел лишь брат Никанор, пуская зайчики все так же бритым налысо черепом. Правда, сюртук он сменил на вполне гражданский наряд и при нашем появлении заботливо протирал тряпочкой висящий на стене крест. Крест я помню, а вот в остальном обстановка во флигеле серьезно изменилась. Видно, что люди обжились и здесь не набегами, а постоянно и плотно работают. Кстати, в прошлый раз мне показалось, будто потолок на голову давит, низкий он здесь. Но сейчас по углам ярко горели целых четыре лампы и насвистывал в углу на крохотной печурке чайник, создавая домашнюю атмосферу.
— О, вот и гости пожаловали! — сунув тряпочку в карман, Никанор протянул руку и расплылся в улыбке.
— Ага, даже обустроиться не успел, сразу к вам. Иоанн здесь?
— Нет, в Благовещенске задержался. Телеграмма с утра была, разных распоряжений прислал, сам неизвестно, когда выберется.
— Что-то срочное?
Расставлявший кружки на свободном куске стола Вербин хмыкнул:
— А когда еще народ с зимы в галоп не брал? Устраивают себе отдых, потом спохватываются. Так, чай кому покрепче?

Через полчаса ситуация в общем прояснилась. Объездчики рядом с рудниками и на восток от города видели чужие следы. Но незнакомые корабли особо во время штормов не мелькали, поэтому местные просто усилили патрули и постарались заглянуть во все известные тайные закоулки, где раньше так или иначе мелькали контрабандисты или негры. Нам же с Платоном предстояло пройтись уже на запад с привычным списком задач: картографирование, выявление мест, удобных для тайной высадки, возможные контакты с местными. Километрах в ста от Новой Фактории ближе к берегу как раз степь подходит и кусок скальной гряды. В том районе вроде как племена обитают, кого меньше турки баламутят. С другой стороны, и конезаводчики там неплохие есть, и даже какие-то мелкие производства, хозяева которых торгуют с франками. И миссионеры от наших соседей в гости наведываются. Насколько понял, с благословения местной Церкви.
— У них там что, какой-то коммерческий интерес? Чего зря по степи шастать? — спросил я, разглядывая карту с кучей пустых белых мест.
— Они там хотят торговый пост построить, но все раздумывают. Бухт хороших для якорной стоянки почти нет. Да и торговли там — одной шхуной раз в полгода заглянуть, вот тебе и весь оборот. Кто хочет подзаработать, к нам караваны отправляет. Или просто ждет, когда местные купцы в гости заглянут. Цены даем лучше, да и для франков степь считается как захолустье. Их наиболее обжитые острова намного южнее. Поэтому просто стараются руку на пульсе держать, с прицелом на возможную колонию на побережье.
— Но нам не враги?
Никанор удивился:
— С какой поры христиане враждовать друг с дружкой стали? Нет, совсем расслабляться не стоит, люди все же чужие. Но еще лет двадцать тому назад с их подачи помогли одну пиратскую вольницу прижать у соседей. Так с той поры и поддерживаем хорошие отношения. Островов больших у них немало, на некоторых даже рудные залежи богатые нашли. Так что франки себя неплохо обеспечивают. Их север больше как безопасная зона интересует. Поэтому для нас более важно самим побережье проверить и оставшиеся лакуны на картах заполнить.
Понятно. Убедиться, что неизвестные с той стороны сельву не истоптали и никаких непонятных телодвижений на западе нет.
— Когда выходим?
— Послезавтра, если сможешь. Понимаю, у тебя переезд и дел куча, но лучше закончить с этим как можно быстрее, — уточнил Платон.
— Тогда продукты завтра на «Аглаю» загрузим и можно будет готовиться к выходу. Кто кроме тебя пойдет?
— Пламен за радиста и Платон. Мне на хозяйстве пока оставаться.
Я глянул в небольшое окошко, где были видны косые струи дождя, и спросил:
— Когда он успел? Я его на Большом Скате еще не так давно видел.
— Тоже буквально на днях. Вместе с почтовым шлюпом приплыл. С утра в арсенале возился, для рации запчасти собирал.
Значит, все в сборе. Продукты, мелочь разную в дорогу, после чего можно выдвигаться. Яхту за зиму к походам подготовили, пора и в работу впрягаться.
— Хорошо. Давай тогда сворачиваться. Я в порт заеду, Петра предупрежу насчет завтра. И домой. Надо перед выходом жене с обустройством помочь разобраться.

* * *

За день мы не управились. То одну мелкую проблему обнаруживали, то другую. Поэтому на суету и беготню потратили три дня, попутно решив кучу разных нужных вещей для обустройства. Кстати, в этом очень помог Мартын, который вместе с Тимофеем успел трех лошадей купить и коляску. Теперь супруга могла без проблем выбираться из дома в любое время. Кстати, Серафима каждый день заходила в гости, помогала по хозяйству. Похоже, без мужа ей было скучно сидеть в четырех стенах, поэтому она сразу подружилась с нами и была рада помочь в решении бытовых проблем.
Но сегодня ранним утром мы все же закончили приготовления, и я теперь стоял, поправляя светлый непокорный локон у Аглаи. Не удержалась, встала в такую рань и приехала, чтобы проводить в дорогу.
— Никанор у себя во флигеле каждый вечер. Если что — можешь ему записку оставить. Рация у нас на яхте работает, будем связь поддерживать. Да и вернемся недели через три-четыре, вряд ли дольше задержимся.
— Хорошо. Я как раз с бумагами на лечебницу разберусь.
Вчера мы, вроде как, определились с выбором места из всех вариантов, предложенных городской управой и частниками. Дома держать животных смысла большого нет, лучше для этого выделенное место с конюшней и офисом. Вот и нашли чуть дальше торговой площади. Почти самый центр, но ближе к складам, поэтому и цена не очень большая, а участок достаточно просторный. Мартын даже предложил пару своих племянников в качестве работников взять. Могут и на кузне, если лошадь подковать, и за скотиной любой ухаживать умеют. И все из себя серьезные, рассудительные, без ветра в голове. Хоть старшему пятнадцать, а младшему всего тринадцать лет, но семья держит их в строгости, да и лишним заработок точно не будет. Так что я в рейс, Аглая же документы оформит и ремонт начнет. Контору хочет под свои нужды чуть перестроить, да во дворе подсобные помещения возвести. Не одними же лошадьми будет заниматься, для кошек и собак тоже место нужно подготовить. Потом объявления в газету дать, с датой открытия определиться и можно на Большой Скат за оставшимися вещами.
— Все, удачи тебе, — чмокнул жену в щеку и поднялся по сходням. Пора в путь, солнце уже почти полностью показалось, светло.

Шли вдоль берега, далеко не отклоняясь. При этом джунгли сливались в сплошную тонкую зеленую полоску, в которой изредка мелькали проплешины. Это все тянулись далеко вынесенные на запад разного рода хозяйственные производства Новой Фактории. Где-то речушка глубокая удобная и по ней древесину сплавляют. Где-то холм пологий и на нем кто-то большую ферму поставил, расчистив место и пользуясь благами проходящей мимо дороги. Дорога тянулась километров на двадцать вдоль побережья, потом уходила вглубь. Вот примерно с того места мы и начнем трудиться — довернем севернее и дадим возможность Платону с Пламеном выполнять необходимые замеры и уточнять карту. До первой бухты, где встанем на якорь, еще часов пять. Но места еще относительно обжитые, рыбаки здесь часто бывают. А вот завтра к вечеру пройдем мимо Крабовой отмели, после чего уже формально начнутся негритянские земли. Или вообще ничьи, потому что в джунглях племенам особо делать нечего, а до саванны отсюда напрямую день топать, если не больше. И все по болотам и зарослям непролазным.
На палубу выбрался Платон, принес большие кружки с горячим кофе. Одну протянул мне, из другой отхлебнул и спросил, провожая взглядом пролетавшую мимо чайку:
— Что насчет Тортуги надумал?
Хороший вопрос. Понять бы еще самому, что я придумал за долгие зимние месяцы.
— Обязательно надо туда наведаться. Правда, не знаю, как. Зато знаю, что без рекогносцировки на месте никакие планы строить смысла нет.
— Думаешь, Белый за тебя словечко замолвит?
— С такой рекомендацией меня прямо на месте и примут, — сделав глоток, довольно вздохнул и попытался переключиться с разглядывания далекого берега на беседу. — Мы же его с боем брали, наверняка за прошедшее время последняя собака знает об этом. Надо другой подход искать. Причем такой, чтобы не удирать из этого паучатника в случае проблем. Приватирский корабль рядом не пристроишь, заметят. Вот и ломаю голову над этим, но все без толку. Может, брат Иоанн что присоветует.
— Может быть, — допив кофе, Платон вытряхнул остатки гущи за борт и повторил: — Все может быть. Он сейчас заканчивает разгребать проблемы после налета на Николаевск. Вот заодно с ним это обговоришь и насчет будущих походов согласуешь.
— В гости ждет? Вроде ничего не писал на эту тему.
— На словах передавал, когда я в Новую Факторию отплывал. Чтобы вместе с отчетами и новыми картами сразу под ясны очи явились… Ладно, пойду инструменты доставать. Вон там скалу одинокую видишь? Черной Вдовой называют. Вроде как одно время там дамочка проживала, спиртным для проезжавших мимо торговала. Потом оказалось, что неграм и пиратам слухи и сплетни продавала, да убежище содержала, разным лихим людям за деньги немалые помогала.
— Это когда такое было?
— Лет сорок тому назад. Просто имя прилипло.
— И что с ней стало потом?
— Каких-то залетных в городе спеленали, они бабоньку и сдали с потрохами. Так что на рудниках сгинула. А дом с хозяйством сожгли, у кого-то зуб оказался на вдову. Так что кроме названия и старой истории ничего и не осталось.

* * *

Следующие две недели прошли в монотонной рутине. Двигались от одной бухты к другой, заходили в устья больших рек. Пламен большую часть работы выполнял самостоятельно, Вербин лишь изредка его поправлял. Вечером проводили короткий сеанс радиосвязи, обменивались кодовыми фразами, подтверждая текущее местоположение и что на борту все нормально.
На Крабовой отмели наловили немало ракообразных, которых за три ужина в итоге приговорили. Потом или баловали себя свежепойманной рыбой, или тощий Серега умудрялся приготовить что-нибудь новенькое из прихваченных в порту продуктов.
Наконец добрались до узкого заливчика, который служил подобием границы между поредевшей зеленой полосой джунглей и языком лесостепи. Справа еще царствовали душные заросли, а по левую руку ветер вовсю трепал высокую траву.
В глубине залива виднелся деревянный пирс, куда можно было приткнуть средних размеров корабль. Похоже, брат Никанор был прав, особого оживления и серьезной торговли здесь не было. До Новой Фактории далеко, у франков крупных поселений рядом нет. И место не очень удобное, валуны сверху видимость ограничивают, там легко можно кучу народа спрятать. Да и в зарослях справа кто угодно засядет и не заметишь. Чтобы это место контролировать, надо наверху форт ставить, джунгли сводить и постоянно патрулями округу контролировать. Это местным неграм просто, они вместе с табунами кочуют в паре дней отсюда и как перекати-поле, на любой кочке дом и кров. А любой форпост на этих землях придется серьезно укреплять и людей держать немало. Вот и ограничились всего лишь причалом.
Сначала встали на якорь у входа в залив и отправились на шлюпке. Поднявшись по размытой дождями тропинке, осмотрелись наверху и после уже подали сигнал «все спокойно». Теперь здесь будет дежурить сменный пост с «Аглаи», а мы до вечера дела закончим и дальше в море оттянемся. Смысла сидеть у причала нет, куда безопаснее на якоре стоять подальше от берега. Глубины здесь маленькие, река постоянно песок с предгорий тащит. Зато безопаснее, когда не будешь от каждого шороха ночью просыпаться. Места все же дикие, так что лучше подстраховаться.
Кстати, мы еще три сотни рублей подзаработали как извозчики. Франки попросили часть продовольствия для длительного хранения забросить и в крохотной избушке складировать. Ящики с тушенкой, плотные мешки с крупами. Может, так с местными расплатиться собираются за какие-то сделки. Может просто добрые отношения с властями поддерживают и бартером долги прикрывают. Потому как слабо верится, что их проповедники с пустыми трюмами пожалуют.
Но у нас место было, плыть — это не на горбу ящики тащить. Поэтому взял, чуть подзаработал и сейчас помогал перетаскивать коробки, пригибаясь каждый раз в низких дверях сарайчика. Закончив с грузом, дверь закрыли, потемневшим от времени деревянным колышком вместо замка щеколду зафиксировали и стали собираться. Больше здесь ничего не держит. Отдыхаем ночь и домой.

Возвращаясь обратно в Новую Факторию, я решил проверить таланты Пламена во владении револьвером. Что-то он такое за обедом интересное рассказывал команде. Как тренировку с ополчением проходил, как метко стрелять начал. Ковбой, одним словом. Вот и позвал на палубу, как только парень разогнулся и сдал очередной исписанный лист Платону.
— Пойдем, посмотрим, чему ты за зиму научился.
Подождав, пока Пламен разрядит револьвер, кивнул на стоящую сбоку от меня бочку:
— Вот твоя мишень. Считай, что это я. Готов?
И тут же поднял руку, изобразив указательным пальцем «ствол»:
— Бах! Ты убит.
— Ты же даже кобуру не тронул!
— А ты заявил, что готов к проверке. А у меня, например, «дерринжер» в рукаве. Руку поднять и все, два выстрела, из которых тебе и одного на такой дистанции хватит. Почему на столь очевидное и явно агрессивное движение не среагировал?.. Ладно. Давай просто тогда покажи, что умеешь. Я хлопаю в ладоши, ты «стреляешь».
Извлекать револьвер, взводить его и стрелять от бедра парень умел уже неплохо. Что и продемонстрировал несколько раз, укладываясь примерно в секунду по времени. После того, как я скупо улыбнулся, вроде даже обида стала исчезать из серых глаз. Но я лишь начал мучать бедолагу.
— Револьвер в кобуре. Даю наводку на вооруженную цель, ты поражаешь. Считаем, что сейчас отрабатываем не точность, а скорость реакции и поддержку напарника огнем.
Палец влево от Пламена:
— Там!
Затем сразу за спину:
— Там!
И так семь раз. Парень крутился как юла, выцеливая невидимых противников. После чего я подождал, когда уберет револьвер на место, подошел и аккуратно постучал по лбу:
— Тук-тук, ты убит… Сколько патронов у тебя? А сколько целей поразил? Считал? Нет? А как перезаряжаться собираешься?
Ощущение было, что из нашего молодого картографа выпустили дух. Но у меня еще были вопросы:
— Вот скажи, почему ты стоял как столб, открытый всем ветрам? Ведь я слышал, что обучение с ополчением прошел, вроде вам азы давали… Покажи мне цель, чтобы понять, о чем толкую.
Пламен нехотя ткнул в сторону камбуза, который был у меня за спиной. Тело скрутилось, через долю секунды я уже стоял на правом колене, правая рука изображала «пистолет», левая обеспечивала упорный хват.
— Ты понял, о чем я? Нельзя стоять во время перестрелки. Сдвинуться должен, за ближайшим укрытием спрятаться. А не маячить, пули собирая.
Поднялся, уточнил:
— Так о чем тебе говорю? Что ты из этого короткого урока понял?
Было видно, что парень борется с уязвленным самолюбием. Но дураком он отнюдь не был, поэтому вздохнул и ответил:
— Болтать и хвалиться меньше надо… И учиться.
— Болтать вообще желательно поменьше, все же на приватире служишь и дела у нас такие, о которых чужим знать не положено. Кто вдруг начнет справки наводить, прикинься валенком и не забудь старших о слишком любознательном предупредить. А учиться никогда не поздно. Пистолет достать и выстрелить в спокойной обстановке ты уже сумеешь, это плюс. Остальным будем заниматься. Благо, у нас на «Аглае» каждый чему-то научить может, только успевай знания впитывать.
Вот так остаток пути мы со штурмовой пятеркой и развлекались. Гоняли друг друга, проводили «зачистки», отрабатывали отражение возможного абордажа и попутно подтягивали желающих в военной науке. Увидев, как взялись за Пламена, даже часть экипажа заинтересовалась. Поэтому свободные от вахты не гнушались и с ружьем побегать, и в «двойках» или «тройках» по трюму туда-обратно пройтись. Платон Вербин лишь чуть ворчал, что опечаток у подчиненного больше стало, все он торопился побыстрее с очередным бумажным заданием разделаться и к нам податься. Но хоть и ворчал, но сам тоже пару раз в тренировках участие принял. Я же для себя зарубочку сделал, что старший картограф с оружием обращаться умеет отлично, похоже Особый отдел времени на подготовку кадров не жалеет.
А потом показались западные окраины Новой Фактории и короткое путешествие закончилось. Три недели — как один миг.

* * *

Проснулся рано утром, пытаясь понять, кто это шумит за приоткрытым окном. Конец марта, но дни стояли на удивление теплые. И теперь штук двадцать мелких попугаев дрались под окном у кормушки. На удивление нахальными оказались. Как только обнаружили, что здесь можно едой разжиться, так другую птичью мелюзгу разогнали толпой и так же толпой сейчас выясняли, кто первым пузо набьет. Но Аглае нравится, на Большом Скате этих разноцветных разбойников не водится. А когда окна закрыты плотно, их почти и не слышно.
Выбравшись из кровати, добрел до кухни, выглянул через широкое окно на двор. Солнце только встает, а Тимофей уже по хозяйству возится. Очень ему на новом месте понравилось. И то, что в городе живет. И что новыми знакомыми быстро обзавелся, не считая старых друзей, к кому не забыл заглянуть в гости. И то, что с разрешения Серафимы бывший сарай в полноценное жилье превратили. Эдакий однокомнатный просторный домик. Его даже в первую очередь строители закончили, которых Аглая наняла. Теперь бывший сарай смотрит на улицу двумя небольшими окошками, над крышей торчит кончик кирпичной печи. Для садового инструмента и накопившегося барахла добавили пристрой позади конюшни. Сам двор почистили от лишней травы, обновили пару лаг на заборе. Да и внутри дома теперь пахло теплом, выпечкой и больше нет ощущения, что он долго пустовал.
Поняв, что спать точно больше не тянет, начал заниматься завтраком. Судя по плеску воды, Аглая как раз скоро из ванной покажется, сядем вдвоем за стол и встретим вместе новый день.

— Что там с планами у тебя? — спросила супруга, допивая кофе.
— Сегодня полковнику отчет нужно отдать, потом будем к визиту на Дарованные готовиться, в Благовещенск. Часть скопившихся бумаг повезем, с братом Иоанном будем насчет летних походов договариваться.
— Пара дней у меня будет?
— Скорее даже неделя, — согласился я. Вчера вечером как раз обсуждали, что ремонт будущей ветеринарной лечебницы затянется как минимум на месяц, очень уж много хотелок образовалось в процессе уточнения всех деталей. Поэтому открываться будем ближе к концу весны. А это значит, что запросто могу на яхте Аглаю переправить на Большой Скат. Кстати, Кузнецов подработку предложил. Для Арсенала нужно будет часть динамита перебросить и еще что-то из военных грузов. Так как я приватир, то подобного рода заказы мне и достаются, обычных купцов к подобным перевозкам стараются не привлекать. Вдруг где пираты по дороге перехватят и то же оружие или взрывчатку к загребущим рукам приберут. А так — и груз под надежной охраной, и мне денежка небольшая. Все не порожняком бегать. Я, правда, удивился столь странным путям доставки того же динамита. Казалось, что подобного рода продукция с Благовещенска по всей округе расходятся. Но ошибся. Небольшая химическая лаборатория и в Новой Фактории была, скорее даже заводик. И в качестве одного из товаров взрывчатку. Правда, про это знал лишь ограниченный круг лиц, но все равно, власти старались не держать все яйца в одной корзине и аккуратно распределяли разного рода производства по всем заинтересованным городам и островам. Там, где технологии почти бытовые и давно соседям известны.
— Вот и хорошо. Давай тогда заедем в контору, посмотрим на достигнутые успехи. И заодно с Верой встретимся. Она три дня как приплыла и в гости зовет. Будут официальное представительство дома Светловых открывать, вроде все готово. «Чайка» теперь у нее на регулярной линии, склады и домик в центре с осени ждут.
— В походы сама не собирается? А то Евген что-то про розовое дерево говорил, а оно ведь с негритянских территорий вывозится.
— Нет, ей нельзя пока. Да и в городе дел очень много, не до походов. Людей они с дядей уже наняли, будет кому по племенам мотаться. После того, как Племя Горы уничтожили, намного спокойнее стало.
Спокойно-то спокойно, вот только меня смущала непонятная возня поблизости. Пусть во время нашего путешествия на запад никаких чужих следов во время высадок обнаружить не удалось, то с другой стороны неизвестные все-таки бродят. И неизвестно, то ли это какие дикие племена решили поближе к цивилизации перебраться, то ли пиратские глаза и уши в гости пожаловали.
Но раз Вера в Новой Фактории остается и не станет зря рисковать, так и мне с Аглаей спокойнее.
— Тогда давай собираться и в лечебницу поедем. Я тебя там оставлю и в порт, а после обеда можно будет на яхте встретиться и уже по гостям. Устроит?
Кстати, мне до обеда еще надо бы Василя найти. Дело у меня к нему образовалось неожиданно. Вот и постараюсь и с братом Никанором встретиться и насчет даты выхода уточнить, и с объездчиком о светлом будущем побеседовать.
Домыв посуду, выглянул на улицу и крикнул Тимофею:
— Мы в город, тебе что-нибудь надо?
Тот на секунду замер, опираясь на широкую метлу, подумал и отказался:
— Я после обеда за кормом поеду, сам возьму, что надо.
— Понял. Все, мы ушли, не теряй…

Глава 3

С Верой мы провели вместе четыре дня. Сначала просто в гости сходили, купленный дом посмотрели. А потом долго возились с «Морским конем». Оказалось, что девушка с собой привезла часть команды, а вот с местными получилась накладка. Кто с моря кормится, еще до окончания зимних штормов по кораблям уже разбредается, контракты подписывает. Кто ремонтом занимается, к новому сезону готовится. И хоть были какие-то договоренности, но к приезду Веры часть народа уже по другим экипажам ушла. Поэтому сразу «Коня» в рейс не получилось отправить. Да и пока стоял у причала без хозяйского пригляда, никто особо мелким ремонтом не занимался. Вот и вышло — шхуна для каботажа есть, а использовать сразу не получится. Все сроки — как минимум на две недели сдвинулись.
Поэтому я помогал с народом общаться, подключив Василия «Цыгана», попутно Мартын через знакомых среди рыбаков пару человек порекомендовал. Так что к моему отплытию большую часть экипажа набрали. Ну и чтобы Евгену поставки не срывать, я часть груза с собой взял. Трюм все равно пустой практически: пара сундуков с документами и груда ящиков в зеленой расцветке. Похоже, все вояки предпочитают одну и ту же раскраску, что в прошлом, что сейчас. Кроме динамита там явно что-то еще, но я любопытствовать не стал. Пломбы висят, получателем Арсенал на Большом Скате указан — и этого достаточно.
Вечером перед самым отплытием пригласил в гости Василия. Была у меня одна мысль, которую хотел с ним обсудить. Особенно в ситуации, когда опять в рейс и неизвестно, как быстро в Новую Факторию вернуться успею. Выставил на табурет рядом со столом бочонок пива с ледника, ткнул пальцем в ответ на вопрос, где сполоснуть руки:
— Рукомойник? Вон там раковина, вода должна быть теплой, с бака идет.
Вымыв руки, Василь устроился рядом, сделал большой глоток и довольно вздохнул. Пока я заканчивал выкладывать на поднос зелень и запеченную рыбу, успел литровую кружку ополовинить.
— Много бегал за сегодня? Отдуваешься, будто до степи на своих двоих смотался и обратно.
— Много, — согласился гость, накладывая себе в тарелку всего, на что глаз упал. — Бестолково, в основном, но даже мелкие проблемы сами собой не решаются.
Налив и себе пенного напитка, я еще раз окинул взглядом получившийся натюрморт и решил, что нормально. Двум мужикам посидеть — более чем хватит. Аглая предупредила, что будет поздно, так что успеем и посидеть, и о делах побеседовать. К поездке все готово, завтра с утра только сумки прихватить и можно в путь. Тимофей на хозяйстве останется и за ремонтом в лечебнице заодно присмотрит.
— Кстати, о проблемах, — начал я. — Вот скажи, Василь, а чем ты сейчас обычно занят? Что за работа у тебя, если не секрет?
— С чего бы секрет? Из объездчиков я ушел, намотался в седле. Сейчас полковнику Кузнецову помогаю.
— Типа адъютанта?
— Нет, типа «что-то стряслось, а людей не хватает». На должность старшего над парнями меня вряд ли поставят, там вакансий нет. Да и смысла не вижу. Поэтому зарплата за мной осталась, а занимаюсь обычно тем, до чего у командования руки вовремя не доходят. То груз надо перебросить, а телеги не заказали вовремя. То патроны на выезде пожгли, но запас в арсенале куда-то переложили и сразу найти не получается. То еще что… Вот так с утра обычно до вечера и бегаю с высунутым языком по городу.
— И насколько у тебя еще желания хватит таким макаром носиться? Это для молодого парня «на вырост» место интересное. Но я бы точно от подобной работы отказался.
Подождав, когда я долью пива, Василь стряхнул крошки с бороды и спросил:
— Что-то предлагаешь?
— Предлагаю. Иди ко мне в баталеры. В море не зову — хотя под настроение запросто можешь на палубу вернуться, но на шхуне старшим Петр Байкин. А вот на земле верного человека у нас пока нет. Поэтому для меня сейчас главное — это здесь, в порту порядок навести. Склад есть. Грузы кое-какие будут через него проходить. С тем же полковником постоянно на связи будем, потому что мы приватиры и часть задач он нарезает. Ну и снаряжение закупить, ремонт по возвращению организовать, руку на пульсе держать. Одним словом, нужен человек из местных и с опытом службы. По мне, так ты лучшая кандидатура.
Идея понравилась. Следующие полчаса мы обсудили список обязанностей и то, как лучше всего с Кузнецовым смену работы согласовать. Я полковника прекрасно понимаю — удобно иметь палочку-выручалочку на все случаи жизни. Только такой специалист мне самому нужен, поэтому кто первым успел — того и тапки.
— Ты с супругой обмозгуй, расклады сам прикинь. Мне ответ хорошо бы через пару недель получить. Я как раз на Дарованных буду, туда телеграмму и отобьешь, если решишься. Ключи и бумаги на склад я тебе в форте оставлю, у Никанора. Там же доверенность на пользование банковским счетом. Может что к нашему возвращению нужно будет докупить.
— Ладно, как раз все хвосты доделаю.
Выцедив из бочонка остатки, я спохватился:
— Главное же забыли! Сколько сейчас ты получаешь, если не секрет?
— Если в патрули ходить и дежурства брать, то до двух сотен рублей в месяц можно заработать. Но это из седла не вылезая. А так у меня девяносто получается.
— Вот. Я же сразу две сотни предлагаю и еще стандартную долю с добычи. Это у нас — свято, с каждым членом команды уговор. Ну и с любых общих доходов команды будет по чуть-чуть капать. Тот же «Морской Конь» на фрахт пойдет, прибыль делить. И как с авральными делами разберемся, уже здесь на месте можно еще что-то найти. Подумай, в чем интересном стоит поучаствовать и какой процент с этого хочешь.
Хлопнула дверь, и я услышал звонкий голос:
— Вы там не все доели, а то я голодная, как черт!
Еще раз посмотрев на стол, где мы и половину не осилили, пошел за вторым бочонком. Не факт, что Аглая станет пиво пить, но ведь хорошо сидим.

* * *

На Большой Скат пришли на день раньше, вот только радости мне это совсем не принесло. Попали в зону непогоды, которую никто предсказать не смог. И все время, пока нас по волнам мотало и пыталось с палубы смыть, я Василя недобрыми словами поминал. Накаркал, не иначе. «Шторм не поймали?». Спасибо, друг ситный, как раз остатки и зацепили. И ведь в Новой Фактории даже облаков почти не было. И негритянские острова прошли без больших проблем, а ближе к дому хлебнули полной ложкой.
Непогоде лишь Аглая обрадовалась.
— Я с Игнатием утром чай пила. Говорит, что это всего лишь шквал, в порт зайдем лишь с дождем, без сильного ветра.
— Чай? — я вспомнил, как ловил стакан по столу и восхитился супругой. Если чего хочет — обязательно добьется. И чай попьет, невзирая на качку. И какие-то свои дела еще на меня обязательно перебросит, чтобы не расслаблялся зря. — Чай, это хорошо. Но я его уже дома похлебаю, сейчас как-то ничего в глотку не лезет.
— А мне кумушки все уши прожужжали, что выхожу за приватира, грозу морей. Но как посмотрю, что-то тебя уже укачало, хотя и не болтает сильно.
Это она мне так мягко под шкуру крошки пихает. Потому что вспомнила о нерешенных до конца на Большом Скате проблемах и заказах, которые надо собрать в округе. Раз уж на Дарованные иду, так что зря порожняком волну резать. Правда, я хотел груз Павлову отдать и сразу выходить. Но Аглая за несколько часов просто не успеет, вот и намекает, что хорошо бы денек в порту отстояться.
— А еще что Игнатий говорит? — попытался я сменить тему.
— А еще он говорит, что после шквала нужно будет такелаж проверить. На место встанем уже к вечеру, ночью никто по мачтам лазать не будет. Вот и выходит, что сэкономленный день на мелкий ремонт и потратишь.
Шах и мат. И ведь не поспоришь.

Полковник доставленному грузу сначала обрадовался, а потом озадачился. Посчитал позиции в описи, ткнул кончиком карандаша в середину:
— Слушай, Алексей. А с чего бы это нам десять ящиков взрывчатки сверх заказанного перебросили? В Фактории склады разгружают или здесь каких неприятностей надо ждать?
— Не знаю, почему такая щедрость. Я всего лишь водитель кобылы. Груз принял, тебе сдал. А куда пристроить, уже у начальства пусть голова болит. На словах ничего не передавали.
— Да? Ладно, уточню. Куда в дело пустить, это я найду. В те же каменоломни ящик-другой отправлю, а то жаловались, что старые отвалы почти выбрали. Пусть еще себе камней наковыряют.
В итоге с Павловым просидел почти дотемна. Спохватился лишь когда в брюхе заурчало и понял, что уже сутки не ел. На шхуне боялся кусок мимо рта пронести, а на твердой земле текучка закружила. Вот и устроил себе разгрузочный день. Хотя меня не укачивает обычно, но эти дурацкие качели под конец изрядно вымотали. Счастье еще, что сезон штормов закончился и мы только хвост непогоды умудрились прихватить. Как рассказывал Игнатий, если сдуру в начале февраля нос в море высунуть, то запросто можно булькнуть и рядом с островами. Потому что и волны гигантские бывают, и водовороты неожиданно по курсу возникают. Пока народ окончательно с особенностями погоды не разобрался, много сорвиголов к местному Нептуну отправилось.
Вот и вышло, что в порту мы простояли полтора дня. Пока команда шхуну обихаживала, я с Аглаей по соседям проехал, разных заказов набрал и даже мелкий груз прихватил вместе с почтой. Как раз, как первый каботажник в Благовещенск через пару недель доберется, там уже нужные товары приготовят и сразу обратно грузиться станут. Почти месяц людям сэкономим. Ну и самому лишний вечер с любимой женщиной дома провести — кто же откажется?
На следующее раннее утро под привычный стук стирлинга отвалили от пирса. Не выспавшиеся объездчики помахали нам вслед, прихватили портовый журнал со свежей записью «приватир отбыл» и медленно двинулись к стоявшему дальше барку. Мы сегодня самые шустрые, еще до первого купца в море уходим. Да и таможню проходить куда проще, потому что государевы люди, контрабандой и прочими глупостями не занимаемся.
Заглянув к капитану, отсалютовал пузатой кружкой с чаем и уточнил:
— Что твой опыт говорит? Догоним остатки непогоды или уже без приключений до места?
Игнатий побарабанил пальцами по штурвалу, снял любимую широкополую соломенную шляпу и почесал лысину. Я уже привык, что шкипер под настроение может долго наводить тень на плетень и не прочь лишний раз свою значимость подчеркнуть. Когда нужно реагировать быстро, то действует без раскачки и загибает при этом многоэтажно. Убедился пару дней назад, когда Серегу по палубе волной прокатило.
— Не, на солнышко повернуло. Сегодня еще облака ветер погоняет, но уже завтра погода окончательно наладится. Думаю, вовремя на месте будем.
И ладушки. Пойду чай пить и свежим воздухом дышать.

* * *

В Благовещенск пришли еще до полудня. Встали у знакомого второго пирса, заплатили по монетке неграм, которые быстро закончили со швартовкой и канатами. Буквально через три минуты появились проверяющие, но уже без солдат. Патруль маячил в начале пирса. Так понимаю, чужие корабли здесь не встают, а лишних людей в порту вряд ли будут от неизвестных щедрот кормить-поить. Вот и выставили одиночный пост, отправив других бойцов таможне помогать с торговцами разбираться.
— Что за груз? — спросил невысокий мужик в шерстяном просторном пиджаке, пуская солнечные зайчики начищенной бляхой.
— Три мешка почты и посылки. И вот список ящиков, которые городские власти в казначейство переправили. Отчеты и еще какие-то бумаги. По приватирской части нам сегодня надо будет кое-что из арсенала получить, но это уже ближе к вечеру.
— Понял. Почтовую телегу я вам пришлю, а насчет бумаг это придется самому зайти в контору и предупредить. Вон, видишь здание с зеленой крышей?
— Вижу.
Хорошее здание, стоит на выезде из порта, явно там все местное начальство сидит, чтобы по округе не бегать и не искать никого.
— Вот. Левый вход, сразу на первом этаже казначейские и квартируют. Список им отдашь и договоришься, когда смогут забрать. Насчет арсенала — это уже сам решай, у нас сейчас пора бойкая, все склады забиты и на пирсах не протолкнуться. Ни одного свободного грузчика или извозчика не найдешь. Поэтому о доставке грузов на месте договаривайся.
Попрощались и я отправился дела утрясать. Попутно еще и Петра Байкина озадачил. С выдачей груза парни прекрасно сами справятся, а вот кипу писем и разных договоров надо по городу разнести. Заодно в каком приличном кабаке место на вечер забронирует, чтобы командой после перехода отдохнуть и пива попить. Пиво в Благовещенске хорошее, это я отлично помню. Хотя — сложно сказать, где в обжитых землях пиво плохое варят.

Представитель казначейства мне понравился. Эдакий дед-боровик с кустистыми бровями, седой аккуратно подстриженной бородкой и редким пушком на макушке. Бумаги пролистал все, но очень быстро. Хотя было видно, что какие-то свои метки проверяет и абсолютно уверен, что его не просто так от дел оторвали.
— Сколько ящиков? — спросил он в конце, убрав кипу листов в пустую папку.
— Восемнадцать. На горбу не утащить, мы в трюме каждый вдвоем кантовали.
— А разгружать как будем, если неподъемные? Свободных людей сейчас нет, самая горячая пора, начало навигации.
— У меня кран-балка на шхуне, поэтому мы в телегу все без проблем перебросаем. Было бы куда.
— Отлично. Завтра к девяти утра буду.
Я удивился:
— Лично груз принимать станете?
— Порядок такой. Даже если подшивку газет через вас отправят, положено охрану выделить и лично проследить. Не забудьте еще патент предъявить, чтобы я вас как положено опознал. И без старшего по команде приватир груз сдать не имеет права. Только так.
Не ожидал столь обстоятельного подхода. Хотя, ведь казначейство так же через служебные каналы и собранные налоги перевозит, и еще какие-то денежные дела ведет. Поэтому — надо будет запомнить на будущее, чтобы не опростоволоситься. А то приехал бы дедок вечером за грузом, а я в городе пропадаю.
— Хорошо, ждем завтра. Все будет готово. И груз, и патент.

* * *

Я вышагивал по брусчатке и радовался, что прихватил с собой пиджак. Сначала думал, что нехорошо выглядеть полной деревенщиной в столице. Но уже через десять минут сообразил, почему почти все попавшиеся навстречу неплохо утеплены. Середина апреля, солнышко светит, а ветерок-то ой какой злой и холодный. Или циклон притащило, или местные весенние штучки. Но зато широкая шляпа от яркого солнца защищает, в пиджаке никакие порывы ветра не страшны, каблуки весело выстукивают по камням. Город. Толпы народа, блеск надраенных стеклянных витрин, почти вавилонское столпотворение. Или это я от большого скопления людей отвык?
К Синодскому двору я подошел вместе с молодым парнем в синем мундире со стоячим воротничком. Служитель Церкви поздоровался с солдатами в будке и пошел дальше, а я задержался на чуть-чуть, чтобы показать выданную мне вместо пропуска небольшую бляху:
— Брат Иоанн у себя?
— С утра был. Дорогу знаешь?
— Да, не заблужусь.
Пошел следом за молодым человеком и только в коридоре заметил, что у того спина напряглась. Сначала меня это чуть позабавило, а потом сообразил: посторонний, идет следом за кем-то из местных работников с непонятными целями. Кто такой, что ему нужно — неизвестно. А если в местных темных коридорах кого по загривку шарахнуть, так и не сразу хватятся. Но — мне как раз в эту сторону, так что пусть потерпит шаги за спиной. Не сахарный, не растает.
Однако молодой человек поступил куда проще. Он замер рядом с закрытой дверью и поинтересовался:
— Вы кого-то ищете?
— К начальству с докладом, — я показал пальцем на широкие крепкие доски.
— После вас, — парень сделал еще шаг назад и жестом пригласил входить. При этом правая рука чуть дрогнула, вытянувшись вдоль корпуса. Я улыбнулся, тронул ручку двери и тут же с подшагом жестко пробил молодому в солнечное сплетение. Затем подбил колено и заломил правую на болевой, вывернув ее назад. Не понравилось мне, что незнакомый человек за спиной хочет кобуру с револьвером лапать. Стрелять вряд ли будет, но рукояткой по затылку прилетит знатно. А у меня глаз сзади нет, могу и не среагировать. Лишь убедившись, что теперь пулю не поймаю, чужим лбом открыл дверь.
— Здравствуй, Иоанн. Я к тебе с подарками. Понять бы еще, хорошими или не очень.

Молодого человека звали брат Гурий. Как объяснил мне хозяин кельи, выпускник местного богословского факультета после завершения практики прибыл к месту службы. Духовной и тайной, которой придется заниматься согласно должности и обстоятельствам. Теперь он принимал дела и со дня на день должен был остаться один, а брат Иоанн перебирается в другое крыло, где еще с двумя другими братьями займется решением сложных и чрезвычайно важных вопросов. Как я понял — напрямую связанные с Тортугой и расследованием налета на Николаевск.
— Хоть бы предупредил. А то вижу новое лицо, которое желает револьвером в меня тыкать, а из кельи ни звука. Может ты здесь уже остываешь.
Гурий сидел в углу на табурете и прикладывал смоченную водой тряпку к шишке. Дверь-то я открывал с желанием любых затихарившихся ворогов ошарашить внезапным вторжением, вот и прилетело неплохо бедолаге. Но совесть не беспокоила. А если чуть глаза скосить, то видно, как брат Иоанн с трудом давит смех.
— Знакомься, Гурий. Это Алексей Петрович Богданов. Выписку из личного дела читал. Удачливый приватир и человек разных неожиданных талантов. Впрочем, с его умением по сторонам внимательно смотреть ты уже имел несчастье познакомиться лично и наглядно.
— Кстати, а чего это вдруг вы за оружие в городе хвататься стали? Да еще в Синоде?
Брат Иоанн только раздраженно рукой махнул:
— Да вообще ерунда полная последний месяц происходит. Народ слишком расслабился, а с Тортуги два идиота приплыли. Проверяли их показания разными способами, вроде не врут. Где-то они у себя крепко проштрафились и не придумали ничего лучше, как в Благовещенске пошарить. На перекладных добрались. В городе еще матросами раньше бывали. Вот и попробовали. Один вечером попытался секретаря в подворотне прижать. Теперь с переломом в тюрьме валяется.
— Секретарь?
— Тебе бы все шутить. Фиоген Саваттич у нас человек тихий, спокойный. В молодости слово божие неграм нес и в племена ходил с миссионерами, а то и в одиночку. По виду не скажешь, но рука тяжелая. Поэтому налетчику ногу сломал, пальцы на руке выбил и обезоружил. А второго идиота охрана со стены сняла, когда он пытался ночью в окно забраться. Кстати, с окном он тоже ошибся, там вещевой склад, решетку можно месяц пилить, а потом еще в закрытую снаружи дверь головой стучаться.
Увидев, что пострадавший чуть пришел в себя, налил в стакан водички и протянул Гурию. Сам же вернулся к беседе:
— Как бодро у вас зима прошла. Странно только, что Тортуга серьезно к вопросу не подошла.
— Пока у них вольница и раздрай, мы успеваем реагировать, — вздохнул брат Иоанн. — Хотя именно этой зимой одного крота в Кузнецке все же вскрыли. Кстати, так мой сменщик место и получил, проявил себя во время операции. А то, что пока разных остолопов отлавливаем, так это из разряда анекдотов. Но народ поднапрягся, вот на тебя Гурий стойку и сделал.
— Видел. Был бы на моем месте кто из пиратов, кабинет остался бы без хозяина… Кстати, о серьезных проблемах. Николаевск-то нахлобучили вполне себе профессионально.
Показав мне на стопку папок, брат Иоанн поднялся:
— Вот об этом и будем беседовать. Бери, я вторую груду поволоку.

* * *

В большой комнате стояли вдоль стен шкафы с папками и монументальный длинный стол, поделенный напополам. Правую сторону занимала карта. На левой громоздились бумаги, раскрытые книги и огрызки карандашей. Похоже, сюда сваливали наиболее важную справочную информацию, которой пользовались во время работы.
— Сгружай вот туда, — скомандовал брат Иоанн, пристроив свою кипу на одну из свободных полок. Отряхнув руки, жестом пригласил в угол, где на крохотной конфорке посвистывал чайник.
— Зачем без присмотра оставили?
— В комнате всегда кто-то есть.
— Да?
В ответ на мой вопрос из-под стола долетело, словно из бочки:
— Здравствуйте…
Я успел налить себе горячего чаю, пока на белый свет выбрался черноволосый мужчина в серых просторных штанах и белоснежной рубахе навыпуск. Заметив мой удивленный взгляд, показал линейку, почти потерявшуюся в безразмерной ладони:
— Уронил как раз перед вами, еле достал.
Да, насчет того, что еле — это я полностью согласен. Великан был выше меня на голову, а в плечах я бы даже сравнивать не стал. И руки как у молотобойца, перевитые тугими канатами мышц. При этом двигался он на удивление легко и абсолютно бесшумно.
— Знакомься. Это Яков Никифоров, наш архивариус. Ногами почти каждый остров исходил. Знает и помнит всех важных и полезных людей в округе. Любую справку выдаст быстрее, чем что-нибудь в бумагах найдешь. Я его на неделю с огромным трудом для себя выбил. Как только основные задачи хотя бы в черновую набросаем, так обратно придется вернуть.
Аккуратно пожав протянутую ладонь, пошутил:
— Интересно, насколько я важный человек. Про меня что-то уже удалось в архивы записать?
Дождавшись, когда брат Иоанн организует себе чай, Яков вылил остатки заварки в безразмерную кружку и пробасил:
— Ну, пока не так много. Да и без разрешения бумаги с допуском где попало оглашать нельзя. Но из того, что помню… Богданов, приватир, хозяин двух шхун. Первую захватил во время рейда на негров, вторую отбил у пиратов. Начальник службы Христианской Разведки. Командует лично собранным отрядом, будем привлекать для зачистки Тортуги. Пока все.
— Какой-какой службы? — я чуть кипятком не подавился.
— Не нравится название? Свое придумай, — хмыкнул брат Иоанн, выбирая место посвободнее рядом с картой. — Вывеску мы тебе любую оформим, главное, чтобы результат был.
— Тогда уж хотя бы контрразведкой обзовите. К смыслу ближе. А еще лучше — торговцем скобяными изделиями. Непонятно и внимание не привлекает.
Называется, без меня меня женили. Так в гости зайдешь, а у тебя уже погоны и звездочки внеочередные.
— Хоть скобяными, хоть еще какими… Ладно, давайте к делу. Времени в обрез.
Отхлебнув очередной обжигающий глоток, я предупредил:
— Сегодня могу лишь до шести, потом в город надо. И завтра буду лишь после обеда. Груз сначала сдать надо и с арсенала все заказанное получить.
— Тем более. Итак, Яков. Давай кратко для Алексея, что мы имеем на сегодня по налету на Николаевск и Тортуге. Включая всю перепроверенную информацию, которую разлюбезный приватир сумел из Белого достать.

До вечера я ничего особо нового не узнал. Да, в деталях рассказали, как именно был организовано нападение на Наветренные. Назвали имена капитанов, кто участвовал в этом веселье. Краткие их характеристики. Попутно брат Иоанн предупредил, что подробно собранную информацию придется учить. Мало ли с кем из данных персонажей доведется столкнуться. Плюс озвучили то, что собрали по Тортуге. Но я большую часть из рассказанного от Белого уже знал. А вот когда прощались, «обрадовали»:
— Рассчитывай на неделю здесь. Получишь полную вводную по всем ополченцам на островах и тем, кто так или иначе власть представляет. Тебе с этими людьми работать, поэтому обязательно выписки из личных дел полистаешь и Якова потиранишь в деталях. Потом свои выкладки о будущем походе дашь, чтобы мы это к общему знаменателю привели. И напоследок познакомишься с людьми, которые возглавят первый отряд на усиление Николаевска. Туда часть солдат отправят и объездчиков. Сборная солянка, но люди с опытом.
— У меня все выкладки в одно предложение укладываются — Тортугу надо давить. Деталей пока нет.
— Вот и подумаем, как на эту кость мясо нарастить. Давай, ждем тебя после обеда. Арсенал предупредили, они уже утром в гости будут.
Выбравшись на улицу, я задумчиво посмотрел на медленно темнеющее небо, потом вздохнул и пошел в сторону порта. Мыслей у меня насчет будущего похода пока особо не было. Одна надежда, что в процессе знакомства с местной государственной машиной что-то получится родить. Но это в любом случае — завтра. А сейчас я иду пиво с командой пить. Поэтому Тортуга и пираты пускай подождут, у меня более важные дела.

* * *

Вечером вся команда собралась в кабаке, который выбрал Петр. В отличие от знакомой мне «Благодатной бухты» в центре города, это заведение располагалось намного ближе к порту и по размерам больше походило на казарму. Как объяснил Байкин, «Сушеную русалку» держал бывший капитан, умудрившийся выжить в трех кораблекрушениях. И каждый раз после очередного приключения собирался снова с силами, находил деньги на новый корабль, товары и снова выходил в море. Но, когда третий раз разбил посудину о скалы на Рыбачьем, супруга поставила ультиматум и потребовала сойти на берег раз и навсегда.
— И что, просто так согласился? — удивился я, пробуя пиво. По старой памяти, такие неугомонные бродяги редко без серьезных причин оседали на одном месте. По любому поводу были готовы сорваться в новое странствие.
— А куда ему деваться, — ответил Петр, накладывая на тарелку гору тушеных овощей в довесок к огромному куску мяса. — Поломало его тогда знатно, левая нога срослась плохо. Ходит до сих пор с трудом, а уж вахту отстоять на палубе вряд ли сможет. Кстати, я с ним хорошо знаком, можно потом подойти, пообщаться. Про любые течения и опасные места знает лучше других. Наверное, именно поэтому и лез в любую погоду к черту в зубы. Кстати, если Лука пригнется, то хозяина за стойкой увидишь. У него там стул любимый стоит, прекрасно весь кабак просматривается из конца в конец.
Я чуть подвинулся, чтобы стало видно все за спиной Рыбина. Действительно, слева от высокого смешливого парня за барной стойкой сидел крепкий старик, разбирая бумаги. Темноволосый, с коротко постриженной бородой и мохнатыми прокуренными усами.
— Странно, что он кабак открыл. Я бы скорее по торговой части пошел.
— Купцами у Германа Демидовича старшие сын с дочерью. Ему же с цифрами просто так возиться лень, вот и зашел к властям с просьбой. Здесь раньше склад был, но хозяева продать хотели. Новые помещения ближе к порту построили, а телегами дорогу забивать никто не даст. Места под двор нет, вот и пытались куда-то домину пристроить. А Герман был на хорошем счету, особенно после того, как в самый сезон штормов докторов к франкам доставил. Врачи тогда эпидемию предотвратили у соседей. Поэтому и разрешение на «Русалку» выдали, и рассрочку по выплатам дали. И теперь здесь большая часть команд походы обмывает. Заведение серьезное, драк или еще какой ерунды не допускают. А кормят от пуза и дешевле, чем в городе. Место приличное, но с особым отношением к морскому народу.
— Не прогорит с таким подходом? — уточнил я, накладывая себе уже вторую порцию.
— Еще через Германа можно узнать, где места свободные в командах есть и кто из купцов найм объявил. Считай, хозяин местной матросской биржи.
— Как Пузан Рыбаков у нас?
Помахав пробегавшей мимо официантке, Петр жестом заказал еще пива и усмехнулся:
— Семен у нас прыщ на пустом месте, больше из себя корчит. А Демидович мужик серьезный и в авторитете. Его в Благовещенске любой знает, кто с морем хоть как-то связан.
— Так давай за стол пригласим, поближе познакомимся. Или откажет?
Но хозяин кабака не отказал. Поздоровался, выслушал просьбу посидеть вместе и пообщаться. С явным облегчением передвинул бумаги смешливому помощнику и вразвалку пошел к нам. Ограничился лишь пивом, но просидел рядом почти час, успев попутно расспросив про эпопею в Николаевске. Я рассказал, что уже давно всем было известно и никакой тайны не составляло, а под конец попросил помочь с лоциями районов ближе к Тортуге.
— В гости хочешь? Так одному там делать нечего, сожрут.
— Ничего, подавятся.
— Да? Ну, если кто с города за тебя поручится, то можно и посидеть, повспоминать. Я еще до пиратской вольницы в тех краях хаживал.
— Приватирского патента мало для рекомендации? — спросил, а про себя отметку сделал. Явно не прост Герман Демидович, раз власти ему с покупкой заведения помогли. Да и вряд ли в столице столь важную точку без присмотра оставят. Считай, почти все матросы так или иначе здесь мелькают. А это — поток свежей информации из первых уст.
— К патенту бы еще человека, кто тебя порекомендовать может. Потому как я капитана твоего помню, Игнатия. Хороший шкипер, пока лишнего не переберет. И вижу, что присматривают за ним даже у меня, что любо. Но очень уж вопросы ты интересные задаешь.
— Брата Игнатия достаточно? Или кого повыше побеспокоить?
Еле заметная морщинка на лбу Германа пропала. Похоже, мой непосредственный начальник имел вполне серьезный вес.
— Игнатия хватит… Кстати, можешь с ним завтра на обед ко мне зайти. И шкипера прихвати. Тебе вряд ли наши тонкости будут интересны, так мы сядем потом в кабинете и с картами уже отдельно покопаемся.
— Меня на Синодском дворе завтра как раз к обеду ждут.
— Тем более. Записку напиши, мальчишки отнесут. Подзаправитесь с Игнатием и потом уже на работу. Тем более, что завтра уха будет и пирожки с мясом. Как раз, чтобы до ужина голодными не остаться.
Так и порешили.
Уже возвращаясь на корабль, я спросил у Петра:
— Слушай, а кто за стойкой наливал и заказы принимал? Ты же сказал, что сын с дочкой по купеческой линии пошли.
— А, это Руслан. Юнгой у Германа был. Кстати, старика в последний раз и вытащил, иначе бы измочалило о камни совсем. Так теперь парень вместо внука. Хотели ему долю выделить в домашнем деле, но Руслан отказался. Теперь вместо помощника здесь. Скорее всего, «Русалка» ему и достанется. Но ты не смотри, что зубы скалит и шутит через слово. Они сейчас с хозяином два сапога пара. И если что передать надо, можно смело к младшему обращаться.
О чем я и думал. Как бы не оказалось завтра, что мне покажут папочку с выжимкой из личного дела хозяев кабака. Что мне лишь на руку. Как бы там с Тортугой дело не сложилось, а службу выстраивать все равно придется. И сбор информации — это краеугольный камень любых оперативных разработок.

* * *

Утром я поднялся с первыми лучами солнца. Умылся, привел себя в порядок и поднялся на палубу. Там встретил Фрола, который разглядывал небольшую вывеску, разрисованную золотистыми буквами по синему фону.
— Привет, это что?
Наш охотник за головами отошел в сторону, чтобы работу художника оценить в полной мере, и поинтересовался:
— Мы разве патент сдаем? Или ты еще одно дело открываешь? Вон, спозаранку из города привезли.
Я же разглядывал аккуратные завитушки и в какой раз перечитывал: «Скобяные товары — Богданов и К». Попутно думал, как бы мне ответно муравьев за шиворот Иоанну отсыпать. Потому что шутить я тоже люблю и умею. Главное, чтобы в масть попало. Но — обязательно отвечу. Надо лишь не торопиться.
— Дело? Нет, это я вчера мысли вслух высказал, а народ уже подсуетился. Чтобы было чем на пенсии заняться… Ладно, давай пока тряпкой прикроем и в трюм уберем.
Через десять минут подъехал из казначейства дедушка-боровичок. Потом в общем потоке телег прикатили фургоны из адмиралтейства с огненным припасом и разным полезным. В итоге, когда ближе к обеду заглянул брат Иоанн, я уже взмок от беготни и перетаскивания ящиков, ящичков и боченков. Поэтому с чистой совестью перевалил оставшиеся заботы на Байкина и пошел переодеваться. Захватив с собой капитана, отправились в «Русалку», попутно выясняя, как будем планировать ближайшие дни.
— Думаешь, команда без тебя расслабляться будет? — усмехнулся брат Иоанн.
— Если мы в штабе засядем, то вряд ли я их чем полезным озадачить сумею.
— За это не волнуйся. Я же говорил, что отряд для Николаевска готовят? Вот пусть стрелки туда и вливаются для совместных тренировок. Очень уж полковник Павлов тебя хвалил за проведенные учения на Большом Скате. Думаю, парни много чего полезного смогут показать и с народом заодно перезнакомятся.
На том и порешили.

За пять прошедших дней я дважды посылал телеграммы Аглае. О том, что у меня все хорошо, что ем, сплю и мечтаю о встрече. Захотелось мне любимой женщине о себе напомнить. На что в понедельник вечером вернулся на шхуну и получил ответ, в котором лаконично прозвучало: «Знаю. Жду».
Я стоял на палубе и перечитывал телеграмму уже раз в двадцатый, пока сидевший на бухте каната Глеб не фыркнул:
— Старшой, ты бы хоть дорогу освободил. Парни снизу уже пять минут стоят, подняться по занятым сходням не могут.
— А на что мне еще боцман, если совет хороший дать не может?
Но отошел в сторону, аккуратно сложил плотный лист бумаги и спрятал в карман. Затем полюбовался уставшими бойцами, которые еле волокли ноги. Похоже, загоняли ребят на тренировках. Все же одно дело натаскивать ополченцев и совсем другое с регулярными служивыми задачи отрабатывать. Благо, местные подобрали неплохое место, где остался кусок почти не тронутых зарослей. Вот там и веселились, меняясь в защите и нападении. Снимали часовых, зубрили сигнальные жесты, таскали условно раненых по кустам. Как успел еще утром обронить Петр Байкин, раньше мы неплохо подготовились для захвата кораблей и боев в городе. Сейчас же получили дополнительно курс диверсионной подготовки и выживания в сельве. Учитывая, что Тортуга вся покрыта джунглями, и лишь на центральном острове существует очаг пиратской цивилизации, знания лишними точно не будут. Мне лишь дали отпечатанную методичку пролистать, буркнув: «Командование должно думать стратегически, без тебя хватит кому пули ловить».
Но как говорится — хорошего помаленьку, можно команду и порадовать.
— Слушайте сюда, охотники за скальпами. Завтра — выходной день. Проверить шхуну, приготовить к походу. Послезавтра утром снимаемся. Если есть желание, можно еще раз в «Русалке» вечером собраться. С утра как раз премиальные за обучение привезут. Успеете гостинцев прикупить и на пиво еще останется.
Да, пять дней мне пришлось танцевать вокруг карты и горы исписанных документов вместе с братом Иоанном и Яковом. Здоровяк в самом деле очень сильно помог. Мы практически не ковырялись в сваленных папках, получая ответ на любой вопрос. Попутно с этим я вызубрил информацию по командирам местного ополчения и чиновникам городской власти. С какой просьбой и к кому могу обратиться. У кого какой допуск и кто будет активно участвовать в будущем походе. Самое интересное, что всплыла информация с другой стороны, будто у пиратов после налета на Николаевск собственные проблемы нарисовались. Потери они понесли больше, чем расчитывали. Захваченное поделили совсем по-другому, чем большинство рассчитывало. Турки что-то хотели себе отобрать по результатам налета, но получили куда как меньше запрошенного. Вот и шепнули, что этим летом вряд ли кто сможет в кучу разругавшихся головорезов собрать. Нет пока серьезного человека с авторитетом, чтобы вольницу в кулак сгрести. Поэтому у нас появилось лишнее время на подготовку. Наветренные острова усилим, приватиры активнее станут ближе к Тортуге гулять, гонять обнаглевших оборванцев. Под это и фонды выделили, и оружие с боеприпасами. Плюс на всех проверенных кораблях рации установили. Можно оперативную обстановку буквально в режиме реального времени отслеживать.
Конечно, информацию еще проверим по всем возможным каналам. Но первый этап будущей операции мы подготовили, силы и средства в общих чертах определили и планы наметили. Если все сладится, то к осени уже сможем о чем-то конкретном думать. Главное — на лаврах не почивать и не подставлять вторую щеку. Одной зуботычины в Николаевске должно вполне хватить.

* * *

Помня, что брат Иоанн просил его дождаться, я перед выходом лишний раз проверил полученный груз, из которого половина на Большой Скат пойдет. Но когда увидел гостей, то удивился. Иоанн был одет по-походному и на палубе у его ног стоял здоровый кожаный ранец. Сбоку переминался брат Гурий в привычном синем мундире.
— Стряслось чего?
— Как обычно: бежать и догонять, — грустно отмахнулся брат Иоанн и поинтересовался: — Переговорить где без чужих ушей можно?
— В каюте у меня.
— Тогда показывай дорогу.
Внизу Гурий молча развернул небольшую карту, которую достал из плотного картонного тубуса. Покосился на плотно закрытую дверь и тихо начал доклад:
— Сегодня ночью сообщили, что объявился продавец вещей из хранилища. Запросил через посредников очень много, ждет покупателей. Сумма такая, что в одиночку не потянуть, будут всей Тортугой собирать.
Судя по красным глазам и четко слышной хрипотце, парень толком и не спал сегодня. Видимо, действительно горячая информация, проверяли все и голову ломали, что с этим делать.
— Что за хранилище?
— Склад с документами и оружием. Почти пустой, но не все успели вывезти. Руки не доходили, да и место такое, что посторонние там не бывают. Горная гряда, за ней почти сразу пятно, которое до сих пор фонит.
Худой палец уткнулся в точку на карте. Действительно, место в глубине негритянских территорий, севернее Новой Фактории. Конец степи, дальше идет полоса скал и кусок, заштрихованный красным карандашом.
— Насколько опасно оставаться в этом районе?
— Абсолютно безопасно. Пока основное вывозили, проверяли и воздух, и воду. Чисто. Но для местных территория — табу. Очень давно кочевники пытались скот на лето уводить на плато, потом болели. По обрывкам сохранившихся документов, раньше где-то в этом районе стояла атомная станция. Видимо, утечка до сих пор сказывается. Но по нашу сторону гор никаких проблем нет.
— Почему сразу все не забрали?
— Там материалы частично испорчены, для эвакуации нужно специальных людей из архивов привозить. Да и все, что осталось, это лишь дубликаты. Ничего нового для нас. Одно из стандартных хранилищ.
— Но информацию все равно могут разобрать, так? И если это попадет в руки пиратам, то у нас будут проблемы.
Сидевший на стуле брат Иоанн согласился:
— Будут. Там кое-что по технологическим процессам для изготовления удобрений и как побочные цепочки — взрывчатка. Все доступно, чтобы даже малограмотный мог без специалиста разобраться. Хотя сама пещера и замаскирована, но хранилище не уничтожено. Если кому-то очень захочется, смогут все же внутрь попасть. Учитывая, что продавец о чем-то знает или просто сумел чужие слухи в одно целое собрать, нам придется спешно добраться до места и проблему решить окончательно.
— Как именно?
— То, что может сгореть — сжечь. Потом использовать часть зарядов на месте и взрывчатку, что с собой захватим. И взорвать проход. Там штольня без каких-либо запасных выходов. Точки минирования у меня есть. Больше ста метров скальных пород. Зачистим и рванем проход, дабы с гарантией. И пусть любой желающий потом локти кусает.
— Подарки оставим? Неграм или пиратам, если вздумают туда сунуться?
— Можно. Местные точно не полезут, они тех мест боятся до одури. Разве что проводников дадут чужакам. Но подарки оставить можно, в назидание.
— Кто пойдет?
Вздохнув, Гурий свернул карту и убрал в тубус. Но его жалобный вид никак не разжалобил начальство:
— С твоей командой пойдем, Алексей. Еще взвод объездчиков Новая Фактория выделит. Они как раз сейчас будут отряд готовить, припасы в дорогу и взрывчатку. А кое-кто пока здесь будет продолжать операцию готовить.
— Не опоздаем? Там до места ведь не один день добираться.
— Дней десять в один конец со сменными лошадьми. Но у нас небольшая фора все же есть. Судя по всему, информация пиратов заинтересовала, но в одиночку никто платить не хочет. А может, просто боится, что другие не поймут и заставят потом бесплатно делиться найденным. Поэтому на Тортугу как минимум того же Никона Большого вызывают, чтобы от Овечьего и Базарного островов представитель был. Пока соберутся, пока свой отряд сколотят — мы должны уже домой вернуться. Но мешкать не следует.
— Что-нибудь еще нужно?
— Нет. Сейчас объездчики подойдут и можно с якоря сниматься.
Попрощавшись с донельзя опечаленным Гурием, я заглянул к Игнатию и скомандовал готовиться к отходу. Благо, Иван стирлинг уже раскочегарил. Брат Иоанн помахал на прощание помощнику, вслед за которым неспеша затопала пара солдат, потом зевнул и спустился вниз, досыпать. Я же отметил, что местных секретоносителей стали страховать. Похоже, дурацкая попытка нападения на церковников заставила призадуматься. Главное, чтобы не расслабились позже. А то решат, что в столице все хорошо и получим очередную головную боль.
Но пока — в амбарной книге расписаться, отвалить от уже осточертевшего причала и снова идти в море, навстречу ветру и солнцу. Пока — домой, на Большой Скат. И уже оттуда в поход за истлевшими сокровищами.

* * *

Все же рация на корабле — великая вещь. Мы еще до Бухты не дошли, а я уже знал, что у меня все готово. Полдня на разгрузку-погрузку, дыхание перевести и на следующее утро дальше выдвигаться. Аглая у Евгена гостит, поэтому даже никуда ехать особо не нужно, все рядом. Пламен домой заскочит и ранним утром назад. И команда на ночь к родным заглянет, кому нужно. Я же на твердую землю сойду, чтобы с полковником Павловым повидать и супругу в ресторан сводить. Ночевать уже на шхуне будем, чтобы никому не мешать. Тем более, что у меня в каюте кровать хорошая, двухспальная. Специально для совместных путешествий сделана.
Мы как раз аккуратно прошли узкий вход в гавань, когда старпом удивленно хлопнул по плечу:
— Ты смотри, сколько народу встречает! Стряслось чего?
— Конечно. Мы домой возвращаемся и заранее предупредили об этом. Надеюсь, не в последний раз так.
Сам же нащупал в кармане телеграмму и нашел взглядом знакомую фигурку. Я помню, что ты написала и верю, что вернусь домой из любого похода. Потому что меня дома ждут.

Глава 4

Хорошо после обеда на палубе. С утра все дела завершил, народ озадачил подготовкой к предстоящему выходу, теперь отдыхаю. На небе комки белоснежных облаков, ветерок попутный паруса надувает. Сижу, допиваю вторую кружку черного крепкого кофе и дегустирую сдобу. Как раз перед выходом целый поддон кок Серега притащил. Знал, чем команду побаловать.
Скрипнуло кресло, рядом со своей кружкой устроился брат Иоанн. За время перехода до Большого Ската церковный спецагент успел отоспаться, поэтому больше не пугает вечерами красными глазами, словно вампир. Аглая передала ему пачку бумаг с запросами на получение разнообразных лекарств. И вот допоздна брат Иоанн разбирал кипу и помечал, что из перечисленных препаратов точно есть в Новой Фактории, а что придется заказывать. Оказывается, церковь целенаправленно снабжала разного рода редкой медициной всех врачей. Того, что не достать в обычных аптеках и что производят в закрытых лабораториях рядом с Кузнецком, можно заказать через священников. Посторонним не продадут, а вот проверенным людям со скидкой отпускают. Аглая собирается по приезду уже начать прием и только-только закончила ревизию. Выпроводила меня с утра пораньше из каюты, обложилась бумагами, склянками и многочисленными свертками.
Убедившись, что больше его помощь не потребуется, брат Иоанн повозился в кресле, изобразив на лице чувство выполненного долга. Всем помог, подсказал, готов к труду и обороне. Кстати, с нашей последней встречи брат Иоанн успел изрядно подзагореть. Интересно где это зимой его носило — смуглая кожа совсем потемнела и на левой скуле еще больше выделяется контрастным росчерком тонкий шрам. Но мне интересоваться лень, где именно по холодам пропадало вышестоящее руководство. Я допивал кофе и сибаритствовал. Потому что до Фактории нам добираться еще дня три, а потом наверняка вся холка будет в мыле. Поход на негритянские территории наперегонки с пиратами — это не совсем те радости жизни, которые я бы мог себе пожелать. Но и сидеть просто так было скучно, поэтому спросил, вспомнив наш выход из Благовещенска:
— Слушай, а что мы Гурия все же на хозяйстве оставили? Считаешь, что без него в столице работа встанет? Или парень еще не готов по джунглям бегать?
— Был бы не готов, я бы его не взял, — усмехнулся переодевшийся еще до обеда в траппера Иоанн. Плотные штаны с кожаными нашивками на коленях, клетчатая теплая рубаха и сбитая на затылок шляпа. Патронташ у гамака оставил, но пояс с револьвером нацепил. И это правильно, у нас боевики все с личным оружием ходят, чтобы в привычку вошло. Чтобы без пистолета даже в сортир не заглядывали. Мало ли, где это в жизни пригодится.
— Просто видно было, что Гурий был готов по воде за нами бежать, лишь бы в городе не оставаться.
— Планировал я его весной и летом с собой брать, подучить. Но когда «крота» в городе брали, подставился парень неудачно. Мерзавец адскую машинку взорвал, хотел через пролом уйти. Гурия помяло, но даже так смог из револьвера в пыли и дыму бедро беглецу прострелить. Ну и потом мы уже подоспели, спеленали голубчика. А парень теперь ребра залечивает. По нему особо не видно, но доктора настаивают еще на одном щадящем месяце без резких движений и физических нагрузок. Вот и выходит, что с недолеченным бойцом по сельве мотаться — только хорошего человека угробить.
— Надо же. А я его чуть в бараний узел не скрутил.
Поставив опустевшую кружку на палубу, собеседник откинулся на спинку кресла и приспустил шляпу на глаза, прикрываясь от выглянувшего солнца.
— Ничего, полезно будет. Потому что некоторые после первого удачного дела начали слишком нос задирать и считают, что им уже и черт не брат. Так что лишний раз щелкнуть по носу — не помешает. И заодно пусть бумажной пылью подышит. Начнет понимать, что любой выход в поле готовится заранее и без такой подготовки ты одной ногой уже в могиле стоишь.
Тут не поспоришь. Потому как прав брат Иоанн. Удача любит тех, кто любую рискованную операцию продумывает заранее и готовится к возможным неприятностям. Любит тех, у кого есть запасной план на любой хитрый выверт судьбы, а еще лучше, и не один.
— Кстати, еще спросить хочу. Почему вы раньше хранилище не вывезли, когда возможность была? Чтобы без нервотрепки и беготни.
— Потому что задним умом крепки, — услышал вздох в ответ. — Потому что очень многое припасено на будущее, а что прямо сейчас не требуется, так на складах и пылится. Хранилище расположено в удаленном районе, негры туда не ходят. Вот и понадеялись, что посторонние нос не сунут. Ничего для церкви и христианских территорий полезного нет? Нет. Значит, папку по этому хранилищу отложили в дальний угол и другими насущными проблемами занялись.
— Но ведь кто-то нашел?
— Нашел. Как раз папочку и нашел один человек. Потом решил, что на этом сможет заработать куда больше, чем сидя за конторкой. В одном месте проглядели. В другом за кадрами не присмотрели. В итоге получили утечку.
— А если кто-то захватит продавца и рванет, теряя тапки, раньше нас? Полученная информация стоит очень дорого. Зачем делиться с остальными пиратами, если одной какой-нибудь особо дерзкой и жадной ватаге можно на все лапы наложить?
— Потому что чужакам все равно придется с местными сначала договариваться. Там дорога идет через места, где в постороннего сначала стреляют, а лишь затем о причине визита спрашивают. И место, обозначенное на карте, не совсем правильное. Специально в документы искажения вносятся, как дополнительная страховка от подобных случаев. Просто, если кто грамотный до гор доберется, то за месяц или два может вход обнаружить. Вопрос лишь в том, насколько тщательно искать. Поэтому и придется на упреждение сработать.
— А эти самые аборигены нас не подстрелят? Отряд мы вряд ли большой соберем, это не полномасштабная военная операция.
— Вас шестеро, я с Никанором и четверых объездчиков выделят местные власти. Более чем. Ну и двое проводников из негров у нас будет. Много раз проверенные люди, они на походах в степь неплохо зарабатывает. Да и после разгрома Племени Горы с нами никто связываться не захочет. Это пираты — пришли-ушли, можно и пощипать, если без спроса сунутся. А если объездчиков или людей божьих обидят, так можно запросто с жизнью безвременно распрощаться. Вплоть до того, что придется с обжитых земель бежать за горы, а там до сих пор какой только дряни в земле и воде нет. Повезет — где-то снова осядешь. А можно и легкие выхаркать. Читал в хрониках про одну неудачную экспедицию, в дикие земли ушли 10 человек, вышли к точке встречи двое. И то как вышли — живыми трупами. Их там и похоронили на месте, не стали даже вывозить. Поэтому — я считаю, что мы до хранилища доберемся без проблем. И если гостинцы для излишне любопытных оставим, то с чистой совестью другими делами займусь… Тебе кофе еще взять?
Я допил остатки и отказался:
— Хватит с меня, иначе ночью не усну. Ладно, пойду поинтересуюсь, не нужна ли моя помощь супруге.
— Так она вряд ли еще закончила, — засомневался брат Иоанн.
— Именно. Я там лишь мешаться буду, поэтому спровадит куда подальше. Зато — я предложил, она отказалась. Можно чем-то своим озаботиться и вряд ли уже позже перехватят.
— Хитер, — ряженый «охотник» протянул мне пустую кружку. Я взял и пошел на камбуз, оставив последнее слово за собой:
— Не хитер, а мудр! Пользуйся, пока время есть.

* * *

Из каюты я снова выбрался на палубу лишь через час. Сначала, Аглая попросила помочь убрать большую часть препаратов обратно в ящики, а потом передвинуть их к стене, чтобы под ногами не мешались. Затем протянула мне пачку исписанных листов:
— Это из того, что я успела вспомнить и обдумать, пока ты по столицам гулял.
— Гулял? Я там сидел с нашим пассажиром безвылазно в келье, ломая голову над судьбами мира.
— Значит, мозги размял. Просмотри, хочу твое мнение услышать.
— Это у нас что? — я мельком глянул на исписанные страницы. Успел разобрать «стоимость кормов», «аренда», «вакцинация».
— Это у нас планы на ближайшие полгода для клиники. Я в общих чертах уже представляю, чем буду заниматься, но хочу услышать твое мнение. Вдруг что-то упустила или излишне оптимистично оценила свои силы.
— И с чем связаны твои сомнения?
— С Ванечкой и Сашенькой. Пока была дома, успела им чуть помочь. Заодно увидела, как молодая смена чуть не надорвалась, набрав кучу заказов и растеряв все выходные на разъезды. Подумала и поняла, что могу запросто свалиться к осени от истощения. Вот и прошу оценить трезвым взглядом что и как.
Понятно. По себе знаю, что новое дело зачастую настолько увлекает, что холодный расчет и выстроенный график стабильной работы возвращаются после того, как уже горы своротил. Попутно потеряв при этом изрядную часть здоровья. А оно нам надо? Нет, мне любимая жена нужна живая и здоровая, а не больная в кровати.
— Попозже гляну. Думаю, завтра потихоньку помозгую над прочитанным и вечером уже обсудим.
С чистой совестью, весь из себя заботливый и внимательный муж иглава семьи, я поднялся обратно на палубу и собрал боевую группу. Больше часа мы обсуждали, чему полезному парни научились за время моего невольного отшельничества в Синодском дворе. Какие полезные знания получили, что из предложенного вызвало вопросы или сомнения. Одновременно обговорили, чем займемся завтра и послезавтра во время тренировок. Вряд ли у нас будет столько свободного времени на твердой земле. Поэтому стоит воспользоваться хорошей погодой и тем, что все здоровы и готовы пролить лишние пару ведер пота.

— Убит!
Фрол поднял над головой кулак и выпрямился. Уже четвертый забег на сегодня между развешанных сетей. Как раз за зиму сумел закупить и подготовить для маскировки. Благо, стоило копейки и всего лишь нужно было вечерами нашить на крепкую сеть кучу тряпочек. Это все покрасили в буро-зеленый цвет и теперь в любой момент можно в джунглях или степи набросить на себя или палатку — и все, нас толком не видно. А если еще чуть травой присыпать, так и в пяти шагах не сразу сообразишь, на что это наткнулся. Теперь мы эти художества развешали на веревках вдоль палубы, превратив часть ее в подобие лабиринта. Оружие разрядили, затем разошлись парами и начали отрабатывать передвижение и возможный перехват противника. Двое прятались, остальные пытались их выкурить. Стрельбу изображали голосом, под конец даже осипнув. Сидевший в «вороньем гнезде» на мачте брат Иоанн выступал в качестве третейского судьи. Он же завел братьев Рыбиных в ловушку, заметив, что те пытаются по направлению взгляда понять, за кем именно сверху присматривают.
Я за эти два дня сумел до конца разобраться, что же именно успела пятерка бойцов освоить, а на что еще придется обратить внимание. С одной стороны, парни не прохлаждались и неплохо набили руку на стандартных ситуациях. С другой, это все еще придется обкатывать. Абордаж и бой в городе у них неплохо моими стараниями идет, а вот с джунглями всем придется еще попыхтеть. В степи надежда на снайперов и проводников, которые негров из других племен должны за километры обнаружить. И обойти, чтобы мы ни в какие неприятные ситуации не попали.
Вечером, когда я добрался до кровати, с невысказанным вопросом на меня посмотрела жена. Вытянув натруженные ноги, достал кипу листов с пометками и заявил:
— Думаешь, я лишь дурака валял и в солдатиков играл? Нет, я честно в перерывах морщил лобную кость. И теперь у меня появился ряд вопросов, которые давай на пару обсуждать. Чтобы Ванечка с Сашенькой брали с тебя пример. Начнем?
Засиделись допоздна и еще на утро продолжили. Закончили обсуждение, когда в дверь постучал Петр и прокричал:
— Город уже видно, через час должны причалить!
И оглянуться не успели, как вернулись в Новую Факторию. Чуть посвежевший ветер гонит невысокую волну, а на пирсе рядом с нашим складом рукой машет Василь. Встретит, поможет с разгрузкой и новости расскажет. А после обеда мне уже в форт, с полковником Кузнецовым беседовать. Будем окончательно согласовывать детали будущего похода и то, как нас город может в этом рисковом предприятии прикрыть. Потому что как бы ни хорохорился брат Иоанн, но десять человек на чужой территории могут исчезнуть без следа и никакая собака не найдет. Вот и нужно все сделать так, чтобы и не шуметь лишний раз, и задачу выполнить без потерь. Пришли, никем не замеченные, хранилище окончательно уничтожили и исчезли, будто нас там и не было. А если кто слишком любопытный нос сунет, так пусть в тех горах навсегда и останется. Мне не жалко.

* * *

Город встретил меня кучей новостей. Некоторым я обрадовался, а некоторые смутили.
Во-первых, все намеченные Аглаей работы для лечебницы уже закончили, и Тимофей даже сторожа нашел, который лишь ждет хозяйку договор заключить и на работу выйти. Во-вторых, для будущего похода все необходимое в сарае складировано, осталось лишь с оружием и взрывчаткой разобраться. А так — и лошади есть с заводными, и погоду обещают не слишком жаркую, апрельскую. И даже вроде без дождей, что для сельвы и степи очень важно будет. Ну и в-последних, одним из объездчиков будет «Цыган» Василь, представитель приватирской команды в Новой Фактории.
— Это тебе зачем понадобилось на старости лет? — не удержался я от вопроса, когда переварил новость. — Приключений захотелось на пятую точку?
— Приключений можно и в Пьяном Углу найти. А с вами не просто интересно, а еще полезно. Мне для города помощь зачтут, полковник и преподобный в бумагах отметят. И по деньгам премию обещают, потому как дело серьезное и для общества стараемся.
— Неплохо. А мне про премию ничего не говорили, — восхитился я рассудительностью штатного баталера.
— У тебя работа такая, по штатному расписанию положенная, — сообщил брат Иоанн, протискиваясь мимо и попутно пересчитывая уложенные в штабель ящики. — Зато все, что с бою взял, на команду делишь и командира не забываешь… Семь, восемь… Так, все тут. Нормально, ничего не забыли.
Ну и последним было сообщение, что обоих проводников от негров я знаю. Это оказались Мартын и его старший племянник, Егор. Вечером бритый налысо возница и пятнадцатилетний парень зашли в гости, и я уговорил их остаться почаевничать. Меня заверили, что никаких проблем с местными племенами не будет. По своей территории пропустят, о возможных чужаках предупредят. И причина не только в торговых отношениях с городом и возможном жестком ответе полковника Кузнецова. Явно тут уже какие-то личные и кровные отношения завязаны. Но в любом случае, в поход пойдут четырнадцать человек, и я очень надеюсь, что главной проблемой у нас будут лишь мошкара и сбитые о седла задницы. Не хочется ни в какую заваруху влезать и в боевых действиях участвовать. Тем более, что у нас взрывчатки столько, что хватит половину Новой Фактории на воздух поднять.
А вот возможной проблемой прозвучало предупреждение, которое я получил в форте.
— До нас дошли смутные слухи, будто на востоке видели чужаков с Черных Болот. Это район, по которому проходит граница между местными кочевыми племенами и бандами, которые изредка наведываются с территорий под турками. Те одно время активно пытались выгребать народ на плантации, в рабство хватали всех, кого команды со шхун успевали отловить. И местность там плохая для скотоводства. Поэтому почти никого и не осталось. Кто из племен был посильнее, ушли еще дальше на север, про них ничего почти не известно. Остались лишь отбросы, мелькают изредка, негров и грабят.
— И теперь это отребье объявилось рядом с нами?
— Не совсем рядом, но кто-то зашевелился. Вполне возможно, что в свете будущей прогулки к хранилищу пираты сколачивают банду побольше.
Мы сидели вчетвером в кабинете полковника Кузнецова и хозяин выкладывал последние факты и слухи, которые удалось собрать по всей округе.
— Я только одно не понимаю, а у турок какой интерес в горы лезть? У них же свои хранилища есть, информацией с Тортугой особо не делятся. Они даже снаряды к пушкам стараются не продавать, чтобы лишних проблем не получить от слишком усилившихся пиратов, — озвучил я свое недоумение.
— С этим просто. Все, что найдут, турки проверят. Любую опасную для себя информацию постараются прибрать к рукам. А для производства все равно нужны не просто записи, а еще технологии, обученные люди и химикаты. Даже взрывчатку не так просто на Тортуге изготовить. Зато продать что-либо ценное или обменять на вооружение для будущего налета — это запросто.
— Тогда у меня вот еще какой вопрос возник. Я тут подумал: на христианских территориях так или иначе работает особый отдел. Я еще с его помощью попробую дополнительную службу быстрого реагирования создать. А нет ли чего-то подобного у турок? И не торчат ли эти уши как раз из-за всей истории с хранилищем?
Почти весь вечер молчавший брат Никанор вздохнул:
— Не плоди лишние сущности, и без того забот хватает. Есть у турок похожая структура. И у франков тоже. Правда, большую часть людей оттуда мы знаем. По крайней мере, серьезных людей, кто не просто глотки кромсает. И они наверняка какую-нибудь картотеку ведут. Просто до сих пор особые отделы между собой стараются сотрудничать. И решать глобальные проблемы, которые никуда не делись.
— Какие именно?
— Эпидемии. Неурожаи. Погодные катаклизмы. Те же пираты, которым именно совместная работа особых отделов не дает развернуться во всю силу. Да, для решения локальных задач могут их втемную использовать, но целенаправленно выращивать монстра никто не станет. Кстати, первые крохи информации о продаже информации из хранилища пришли от турок. С агентурой у них на Тортуге куда лучше, вот и поделились.
— Зато лапу на чужие сокровища с удовольствием наложат.
— Само собой. Своя рубашка ближе к телу всегда. Но войну развязывать не станут. Человечество до сих пор еще толком от прошлых потрясений не оправилось. И возрождение с контролем технологий — совместный труд. Но не всегда какие-то мелкие инциденты могут сверху проконтролировать, но общую линию на разжигание ненависти и конфронтацию никто проводить не станет. Слишком хорошо известно, чем все это может закончиться. Одни начнут, другие ответят и на Земле останутся лишь голые скалы.
Я не стал углубляться дальше в глобальные проблемы и решил все же вернуться к частностям.
— Так. Давайте тогда ближе к нашему походу. По спискам проверили, все готово. Люди собраны, завтра заканчиваем все дела и послезавтра с утра выступаем. Маршрут определили?
Достав карандаш, Кузнецов стал показывать на карте:
— До места высадки твоя шхуна доставит. Для лошадей я купца арендовал. Пройти надо западнее Кривухи, вот сюда. Здесь небольшой заливчик и ручей, не речка даже. От него тропа идет и местность частично проходима почти до середины джунглей. В заливчике остатки пирса, можно будет лошадей с борта спустить.
— А если пешком?
— Дней пять лишних набросить придется. К сожалению, вас время серьезно поджимает… Значит, отсюда пойдете рядом с руслом на северо-восток. Выйдете вот здесь, к холмам. От них уже степь идет. По джунглям дня четыре, затем до предгорий еще пять-шесть. И уже на месте будете с хранилищем разбираться.
— Карты?
— Три копии без каких-либо отметок. Одна у тебя, вторая у брата Иоанна и последняя у Василя. Хотя проводники у вас хорошие, не должны заплутать.
Я еще раз посмотрел на точку, где плясал карандаш, затем оценил справа от него отметки болот и большое белое пятно неисследованных территорий. М-да, это не со спутника землю разглядывать. Это все надо ножками, с картографом и риском получить пулю из ближайших кустов.
— Рацию не берем? — ради приличия поинтересовался я. Мало ли, вдруг поделятся. Но представители Синода хором воспротивились:
— Зачем балласт таскать? Железки нежные, даже от изрядной тряски из строя выходят. А уж на лошадях растрясет в момент. Поэтому — по старинке, по датам согласовали, а в случае проблем к местным пробиваться станем. В двух днях западнее как раз дальняя родня Мартына кочует. Они же несколько разъездов к нашему приходу по округе пустят, чтобы не слепыми котятами в степи бродить.
— Тогда давайте прикидывать оставшийся список самых срочных дел на завтра и будем закругляться.

* * *

Уходил я рано утром, в предрасветных сумерках. В полутьме еле угадывались очертания деревьев, пятна кустов и чуть-чуть тлела на востоке полоска рассвета. На улице всхрапнула лошадь, меня уже ждали. Василь с Егором прикатили на коляске и теперь смотрели, как я обнимаю в дверях Аглаю.
— Не волнуйся, считай, на охоту в степь поехал. Может, какую антилопу добуду и рога тебе привезу на память.
— Можно и без трофеев. Главное, чтобы опять какая змея за филейную часть не ухватила.
Поцеловав жену, пожал на прощание руку Тимофею. Наш бессменный сторож и помощник на все руки будет присматривать за хозяйством и помогать в клинике. Жаль, откроются без меня, но я не могу еще на неделю задержаться. Ничего, успею еще вернуться и налюбоваться.
Устроившись в коляске, покосился на раздувшего ноздри Василя и зашуршал бумагой. Достал из свертка пироги с рыбой, угостил обоих. Сам есть не стал, за ранним завтраком успел три штуки умять. Откинулся на мягкую спинку и прикрыл глаза. До порта минут двадцать ехать, можно даже подремать. Старая привычка — ухватить лишнюю минуту перед любым серьезным делом. Голова от посторонних мыслей избавляется и переключаешься на основную задачу.

В порту не задержались. Поднялись втроем по сходням, через пару минут отвалили от пирса. Нашел взглядом Петра Байкина и вопросительно выгнул бровь. Потому что обещанного корабля с лошадьми что-то не заметил. Неужели переиграли? Но старпом все понял правильно и объяснил, допивая кофе:
— «Толстый Ник» уже ушел. Но скорость у купца маленькая, мы их через час обгоним, если не раньше.
— Не рано собрались? Темно еще.
— Не, капитаном на «Толстяке» местная семья ходит. Там мал мала меньше и все морем живут. Или рыбачат, или по очереди на кормильце по округе грузы таскают. Нам лошадей девать особо некуда, а у них и трюмы под это приспособлены, и выносная стрела есть.
Выбравшись на большую воду, поставили паруса и, поймав ветер, стали резать невысокую волну. По согласованному плану на «Аглае» еще разведка места высадки. Мало ли кого черти принесут? А так — и округу посмотрим, и нашу высадку экипаж прикроет на пару с купцом.
Поглядев на краешек встающего по ходу солнца, спустился вниз. Спать точно не буду, но на месте будем лишь после обеда, поэтому успею еще с бумагами повозиться и напоследок собранные в поход вещи перепроверю. Исключительно для самоуспокоения.

«Толстый Ник» к месту высадки пришел на два часа позже нас. Мы успели на шлюпке разведку высадить, по кустам прошлись и возможные следы поискали. Потом «Аглая» отошла мористее и встала на стражу. Братья Рыбины остались на берегу, растворившись в зелени, остальные разглядывали морскую гладь, полосу джунглей и лениво переговаривались. Если вдруг кто чужой появится, то лишними стрелки на борту не будут. Да и из пушки я куда лучше, чем тот Федька, смогу снаряд-другой в незванных гостей отправить. Но нас никто не беспокоил. Основные торговые пути идут мористее. Какой смысл у самого берега честному торговцу приключения искать на свою голову — риф какой — нибудь или людей недобрых дразнить?
Наконец показались долгожданные косые паруса, и я смог разглядеть купеческую двухмачтовую шхуну в деталях. Широкая рубка, сдвинутая к носу. Позади пристрой, крыша которого определенно съемная. Через этот люк и должны наших лошадок достать. Пирс штормами крепко потрепало, особенно ту часть, которая подальше от берега. Но середина еще вполне крепкая и глубина достаточная, чтобы даже средний корабль мог пристать. Сначала «Толстяк» разгружается, затем меняемся местами и мы сходим. Два часа возни и в путь.
Всего в отряде получилось четырнадцать человек. Я и пятеро бойцов, разбитые на пары. Четверо объездчиков, двое братьев из особого отдела Синода и Мартын с Егором. Проводник двигался первым, двое стрелков с ним. За крохотным авангардом шла основная группа, замыкающими я ставил кого-то из своих, меняя каждые полчаса. С заводными лошадьми двигались неспешно, но и без лишних остановок. При себе только оружие, запас провианта, личные вещи и прочий походный припас в объемных мешках на спинах заводных лошадей.
Тропа тянулась вдоль неглубокого ручья, который можно было на лошади перейти в любом месте вброд. Хотя ноги бы замочили. Но Мартын как выбрал правый берег, так и вел по нему, умудряясь в нужных местах отъезжать чуть в сторону, углубляясь в заросли. Мы спокойно огибали заболоченные участки и продолжали движение без каких-либо задержек. Если бы я ехал один, то не сумел бы так ловко находить оптимальный путь. Похоже, наш бритый городской извозчик эти места знает неплохо. Хотя, если к родне и знакомым мотается, чему удивляться?
Покачиваясь в седле, вспомнил прошлый поход по местным джунглям. Сейчас прогулка радовала куда больше. Ногами работать не нужно, тебя везут. Жары еще такой нет, как летом. Хотя духота все же донимает, если от ручья отходим. Рядом с руслом деревьев высоких нет, ветерок с моря пока достает. Вот только не все время такая радость, все чаще петлять и между высоких папоротников пробираться приходится. В остальном неплохо. Птицы орут, издали долетают крики мартышек. Поговорить не получится, правда. Мы в линию по одному вытянулись, иначе не проехать. Зато после дозорных по проложенной тропинке едешь, только головой по сторонам крутишь. Смотришь, чтобы какая дурная ядовитая змея на голову не свалилась.
Когда время пошло к вечеру, отряд свернул направо и окончательно углубился в джунгли. Но звериная тропа шла на подъем, поэтому копыта лошадей топтали густой травяной покров, а не скользили по глине. Насколько я понимаю, в самые дебри мы заберемся уже завтра, там скорость передвижения упадет до черепашьих темпов. А пока добрались до невысокого холма, где и встали на ночевку. Вода с собой во флягах, похлебку быстро приготовим и ужинать.
Когда отправлял дозорных, уточнил у проводников, какие наиболее опасные направления и откуда можно незваных гостей ждать. Затем помог с дровами — притащил выбранную лесину на крохотную полянку, где разбили лагерь. Убедившись, что народ весь озадачен и каждый делом занят, сел на уложенное на землю седло и вытянул уставшие ноги. Рядом устроился брат Иоанн.
— Хорошо тебя научили лошадей обихаживать, — заметило начальство, разглядывая быстро темнеющий небосвод и обмахиваясь снятой панамой.
— Как иначе, если супруга ветеринар. Надо соответствовать. Как двигаемся? По срокам укладываемся?
— Даже с запасом. Но завтра и послезавтра лафа закончится. Пока в степь не выберемся, придется грязь месить. Хорошо еще, что не болота, просто джунгли. А вот дальше на восток лошадей нет смысла брать. Там такие топи начинаются, что даже местные предпочитают лишний раз не соваться… Ты когда дежуришь?
— Собачью вахту себе взял, — я закончил менять портянки и потянулся. — Пойдем ужинать и можно ложиться. Сам говоришь, завтра вымотаемся куда сильнее, силы понадобятся.

* * *

Два дня запомнились как сплошное зеленое мельтешение. Часть пути пришлось пешком пробиваться через густые заросли, ведя лошадей на поводу. Прямой дороги как таковой не было, Мартын с Егором регулярно сменялись и выбирали направление движения по им одним понятным ориентирам. Но при этом никто ноги не переломал, груз не потеряли и просто взмокли от влажной духоты и монотонного продвижения вперед. Оплетенные лианами деревья, разномастные лопухи и папоротники выше человеческого роста. Чуть зазевался — и впереди идущий тебя человек пропал, растворившись в зеленом аду.
Зато, когда ближе к полудню третьего дня собрались на крохотной полянке, старый негр подошел и ткнул пальцем на север:
— Надо передохнуть с полчаса. Я знак подам, подождем. Разъезд соседей следы оставил, как раз рядом ходят.
— Как опознаемся?
— В лицо всех знаю. Ну и когда подъезжать будут, дадут знать о возможных проблемах. Хочешь, пойдем вместе, им интересно будет на старшего посмотреть.
Выставив секреты и охрану рядом с лошадьми, я поманил брата Иоанна и двинулся следом за Мартыном. Мы проскользнули мимо опутанного колючками дерева и замерли под разлапистым плауном. Прямо перед нами еще метров на тридцать тянулась высокая трава и пучки мелкого бамбука, но затем начался пологий склон, утыканный редкими пятнами невысоких деревьев. Казалось, будто джунгли здесь обрезали ножом и сразу резко начиналась степь.
— Я еще молодым был, когда пожар с отрогов пришел. Сильно горело, мы еле скот спасти успели. Выше воды уже намного меньше, поэтому лес почти не восстановился. Ну и пал периодически пускают, но уже под присмотром.
— А смысл?
— Место очень удобное. Несколько ручьев рядом, видно с хребта далеко. Стадо спрятать можно и стрелков посадить так, чтобы всю округу контролировали. В жару здесь пасти безопасно и чужие не ходят, далеко от любых дорог.
Я оглянулся, потрогал ближайший плотный лист:
— Так отсюда из засады любого подловить можно.
— А зачем сюда идти, если кто в джунглях сидит? Птицы или зверье покажут, что посторонние в кустах. Обойти и с тыла зайти, посмотреть на гостей. Ну и наоборот, наверх просто так не побегаешь, все простреливается.
Еще раз оглядевшись, признал правоту Мартына. Место в самом деле интересное. Оборону держать с обоих сторон удобно, хотя про тылы правильно заметил. В джунглях тебя могут запросто окружить, а ты и не заметишь. Зато посади кого под любыми деревьями и весь склон у тебя как на ладони. Кстати, вон и всадники появились. Несколько свернуло к рощице, а пара двинулась к нам.
— Родня по матери, четвертое колено. Я им помогаю лошадей выгодно в Новой Фактории продавать, они меня мясом снабжают и в степи посматривают, что происходит.
— Настолько хорошо всех сестер и братьев знаешь?
Мартын высунулся из зарослей, снял панаму и помахал всадникам. Потом пристроил мятый головной убор обратно и вздохнул:
— Мало наших осталось, вот всех и помню. Племянников учу, но молодые еще бестолочи, путаются. Ничего, в силу войдут, вместе поработают. Когда заодно по степи бандитов гоняешь, это хорошо сближает.
На удивление большую речь произнес проводник, обычно из него слова вытягивать приходится. Видимо, обрадовался встрече. Все же племя для негров очень много значит. Это одна огромная семья, в которой могут друг на друга по мелочи зуб иметь, но в случае любой проблемы объединяются и дают решительный отпор. Иначе не выжить.
После того, как опознались, достал из ранца кошель и передал старшему разъезда. За помощь в разведке и защите своих людей Новая Фактория платила без раздумий. Одно плохо, что не все племена с христианскими властями дружбу водят. Тем более ценно, что у Мартына такие родственники. Считай, до предгорий должны добраться без серьезных проблем.
Кстати, орнамент татуировок был вполне узнаваем, проводник с похожим ходит. Правда, у встречавших нас рисунков было куда больше. Они покрывали почти все лицо, а еще плели сложные узоры на руках и открытых частях тела. Не удивлюсь, если местные походят на якудзу из моего времени: чем дольше живут, тем больше отметин могут сделать. Зато сразу понимающему человеку видно: с кем разговаривает и какие великие деяния за собеседником числятся. Но я предпочту паспортом обходиться. Его при случае и поменять можно.
На уставших после джунглей лошадях отряд поднялся по склону и перед нами раскинулось бесконечное разнотравье. Только в жарком мареве вдали виднелись темные пики, цель похода. Еще час медленно ехали, огибая редкие рощицы и остановились на отдых в маленьком овражке. Из кустов достали заранее приготовленные дрова, в журчащем ручье набрали воды и пополнили фляги. Сегодня отдыхаем, завтра с раннего утра в дорогу. Последний рывок.

* * *

Как джунгли вспоминались мошкарой, пиявками и мешаниной зелени перед глазами, так степь радовала просторами и легким ветром, спасавшим от наступившей жары. Местный разъезд ушел на восток, чтобы подстраховать от чужих глаз. Мы же двигались привычным порядком: авангард с кем-то из проводников впереди. В арьергарде пара спину прикрывает. Остальные аморфной группой покачиваются в седлах, умудряясь разговаривать на ходу. День за днем, приближаясь к каменным столбам.
Большую часть времени я обсуждал со служителями ордена накопившиеся проблемы. Перемыли кости пиратам, попутно уточнив основные приметы самых известных капитанов. Думаю, теперь я почти любого из этих деятелей смогу с первого взгляда опознать. Покрутили разного рода идеи, как бы нам на Тортугу пробраться. К разговору иногда присоединялся Василь, травил байки из городской жизни. Под конец просто ехали, изредка перебрасываясь словами.
— Слушай, Иоанн. А вот за турками и Дикой Территорией азиаты какие-то существуют. Не пытались с ними отношения наладить? Может, союзниками бы стали. С двух сторон мусульманские земли бы прижали.
— Вряд ли. Было несколько экспедиций торговых. Без результата. То есть признали, что дальние острова населены, но толку нам от этого никакого.
— А что так?
— Похоже, большую часть хранилищ там разрушило, поэтому особо азиаты в развитии не продвинулись. У них даже кораблей больших почти нет, в основном лодки с балансирами, чтобы между островами на короткие расстояния ходить. Ну и мало их. Вымирают. Может, из тамошних лабораторий что вырвалось, может, соседи подбросили. Это у нас хотя бы два процента территории заселено, а у них и того меньше. И ни с кем особо общаться не желают. Силу боятся, но на контакт не идут. Да и торговать нам с ними особо нечем. То есть на продажу мы много что можем предложить, только зачем нам ракушки в оплату?
— Выходит, у нас тут центр цивилизации?
— Похоже, что так. А когда рации стали активно использовать, то в Кузнецке стационарный круглосуточный пост сделали. Слушаем эфир, но пока лишь наши разговоры. Никаких чужаков нет.
— А у турок?
— У них такой же пост в столице. И радиотелеграф по крупным островам проброшен. На корабли не ставят, насколько знаю. Это мы были вынуждены, чтобы с пиратами бороться. А у турок в приграничье вообще не поймешь, кто власти представляет, а кто разбоем живет. Самых нахальных прижали, конечно. Но ватаги там болтаются, собственную территорию щиплют. Очередному султану мзду платят с награбленного, вот их почти не трогают. Только кто же бандитам будет рации ставить в таких условиях? Или на приватира, который сегодня пиратов отлавливает, а завтра купца потрошит.
— Весело.
— Ага. Думаю, когда мы у себя порядок наведем, придется еще и с соседями границу на замок закрывать. Непонятно пока — как именно, но придется.

* * *

К нужному месту мы добрались на девятый день с начала похода. Все же проводники и подготовленные места стоянок играют очень важную роль в таких путешествиях. Устаешь меньше, время на разбивку лагеря почти не тратишь, отдыхаешь более полноценно, поэтому и встать можно пораньше. Вот и получилось, что целый день сэкономили и подошли прямо к нужному ущелью, которых в предгорьях оказалось огромное количество. Наверное, сверху весь этот кусок камней выглядел словно бахрома по краю серого ковра: сплошные путанные проходы, оползни и мелкие овраги, поросшие травой.
— Говоришь, на карте точно место не указано? Здесь же можно месяцами бродить, — спросил я у брата Иоанна.
— Ну, плюс-минус там какой-то есть. А бандиты ребята упертые, особенно если куш знатный. Сели бы на лето и ковырялись, пока нужное не найдут. Мясо добыть можно в дополнение к основным припасам. Негры их трогать не станут. Даже совсем дикие с вооруженной толпой предпочитают не связываться. Пока бы до нас слухи дошли, пока бы мы сюда кого-то прислали. Да и толку, на самом деле? Посадил среди скал стрелков — и все, их даже толком не выкурить. А пушки тащить, так это полноценная война начинается. За время подготовки можно десять хранилищ выпотрошить.
— Насчет стрелков — это хорошо заметил. Я тоже посажу. Далеко нам отсюда еще?
— С полчаса, не больше.
Значит, Егора и Фрола оставлю. Пусть позицию присмотрят и засядут. Наши сопровождающие появятся рядом, если только какие проблемы заметят. Поэтому охранного дозора хватит, чтобы предупредили. И еще пару дальше по ущелью пущу. Может на севере и зараженные земли, но поберечься стоит. Иначе какой мерзавец по верхам горным козлом проскачет и начнет на голову гранаты с булдыганами кидать.
Вход в хранилище меня не впечатлил. Мы добрались до него по узкому проходу, усыпанному мелкими камнями. Видимо, весной тающий снег уходит в степь неисчислимым количеством ручьев и пересыхающих к лету речушек. Эта вода и дробит монолит стен, устраивая оползни и обкатывая гальку. Стены все потрескавшиеся, высотой метров десять. Дальше видно, что горы начинают подниматься куда круче, а здесь пока самое начало пустынного края. И бесконечная череда щелей, в некоторые можно верхом на лошади въехать.
У одной из таких дыр мы и остановились.
— Я тогда в экспедиции был, только-только службу начинал, — вспомнил брат Иоанн, разглядывая кусок скалы, косо воткнувшийся у расщелины. — Предлагали еще завалить проход совсем, да не решились. Посильнее чуть тряхни, и весь коридор сложится. Вот и прикрыли лишь чуть-чуть. И смотри, пятнадцать лет не прошло, а уже осыпалось.
— В глаза пока не бросается. Но подрывать придется. Покажешь, что там и как.

Внутрь горы шел проход, вырубленный в скалах. Не знаю, каким инструментом он был сделан, но на стенах до сих пор сохранились следы сколов и царапин. Вряд ли киркой долбили, но и никаких супер-технологий заметно не было.
По одним ему понятным знакам брат Иоанн куском мела ставил кресты то с одной стороны, то с другой. Это обозначало, что под еле заметными кляксами цемента находится закладка. Нужно будет аккуратно расковырять и добраться до вмурованных проводов. Как было нарисовано на схеме, здесь заложены заряды в специальной водонепроницаемой оболочке. Машинку подключил, ручку крутнул — и коридора больше не будет.
— Выход только один, — пояснил брат Никанор, освещая дорогу большим факелом. Аккуратно пробираясь по усыпанному камнями полу, мы спускались все ниже, под уклон. Прошли так метров сто, пока не уперлись в деревянную дверь. Одетый в плотную фланелевую рубаху монах приложился плечом, приналег и с протяжным дверным скрипом освободил дорогу дальше. — Все, добрались.
— И даже без замка?
— А смысл? Железо проржавеет и рассыплется, древесина после обработки какое-то время еще простоит, но тоже не очень долго. Ну а если кто-то место найдет, то его никакой замок не остановит.
В свете расставленных в подставки факелов стало видно комнату, по размерам почти равную трюму «Аглаи». Метров десять в ширину и сорок в длину, если не больше. Низкий потолок подпирали каменные колонны. Почти все свободное пространство было заставлено деревянными стеллажами, на половине из которых лежали затянутые в мешковину рулоны. В левом дальнем углу сгрудилась куча ящиков.
— Давайте заносить взрывчатку, — скомандовал брат Иоанн. Я пальцем показал на бойцов, кто начнет таскать, сам же подошел к одной из полок. Любопытно было, что за великие знания оставили потомкам создатели хранилища.
— Старайся не расчихаться, там одна труха и пыль, — услышал совет и осторожно поддел ножом ветхую мешковину. Внутри свертка оказался рулон папируса или его подобия. Бумага от времени пожелтела, пошла пятнами. Но были еще видны буквы и тонкие линии какого-то чертежа. Я тронул железным кончиком ножа одну из букв и увидел, как она крошится вместе с соседками. Да, не представляю, как пираты собираются восстанавливать этот мусор.
— Здесь все такое ветхое?
— Практически да. Разве что слева часть дубликатов лучше сохранилась. Мы тут все перебирали и что поприличнее как раз туда сложили. Кстати, из ящиков кое-что надо будет забрать, это типа НЗ собрано. Нет смысла бросать. По весу намного меньше, чем груз, который из города волокли.
Что же, в кладоискатели идти смысла нет. Тут лишь жалкая тень былого величия и знаний, собранных по всему миру. Возможно, что я мог бы что-то интересное для себя найти, но куда проще это в справочниках посмотреть. Благо, я имею теперь допуск в любую закрытую библиотеку Синода. Или вообще — спрошу у Якова, он мне справку даст с любыми деталями. Хорошо, когда лучшего архивариуса лично знаешь.

Размещать заряды и готовить к подрыву мы закончили часа за четыре. Все колонны заминировали, в проходе для подстраховки добавили, тонкую паутину проводов растянули. По схеме получалось, что сначала обрушится потолок, а затем уже коридор. Выбравшись в ущелье, отправил гонца к пикету в северных скалах. Я успел еще пару гостинцев оставить в соседнем ущелье, чтобы совсем врагов запутать. Была там пара пещерок, проход к ним казался рукотворным. Вот и пристроил подарочки. Тем более, что меня клятвенно заверили, что из местных здесь никого не бывает в принципе.
Пока ждали возвращения дозора, отвели лошадей к степи поближе, там же оставили большую часть отряда. У подрывной машинки за огромным валуном спрятались лишь я с братом Иоанном и Леонтий. Наш гранатометчик любил все, связанное со взрывчаткой. Если руки дойдут, постараюсь его на сапера обучить. Такой специалист в отряде — незаменим.
Взрыва не было слышно. Только чуть дрогнула земля, а потом из расщелины выметнулось пыльное облако. Сверху посыпались мелкие камни, следом с тяжелым вздохом повалились глыбы побольше. И когда через десять минут мы разглядывали результат, то ничего больше не напоминало о каком-то тайном проходе в глубь земли. Обычный оползень, которых по местным закоулкам через каждые сто шагов. Паршивое место, все дождями и ветрами источено за прошлые годы. Только чихни ненароком, так с головой и накроет.
— Не особо хоть заметно?
— Через пару дней дождик небольшой обещают, он еще пыль прибьет, и никакой следопыт не разберется. Все, уходим.
Вытянув остатки провода, смотали его в бухту и двинулись на выход. Там как раз закончили седлать лошадей и можно было отправлять в обратную дорогу. Учитывая все наши прогулки туда-обратно, хорошо бы к концу месяца домой добраться. Сегодня как раз выходило, что мы первую неделю в мае разменяли.
Разобравшись с поклажей и распределив парней в головной и тыловой дозоры, взобрался в седло. Крутившийся рядом Егор повернул коня левее, на восток. Заметив мой удивленный взляд, пояснил:
— Другой дорогой пойдем, иначе след слишком заметный будет. А так — даже если кто внимательный приметит, за родню примет. Чуть спустимся, там вообще тропа, по которой стада между родниками водят. Никто разобрать не сможет, кто проходил.
Ну что ж, нам же лучше. Поправив шляпу, я еще раз оглянулся на мрачные каменные стены сбоку и шевельнул поводьями. Удачно сходили, одну проблему решили, теперь надо до форта без приключений добраться и груз сдать. А то все душа не на месте, слишком уж гладко и без накладок. Нет, я люблю, чтобы строго по плану и никаких неожиданностей. Только жизненный опыт говорит, что редко так бывает. Обязательно какая-нибудь гадость да случится.

* * *

До джунглей нам оставалось еще день, когда навстречу показался знакомый разъезд. Подождав, когда к ним подъедет Мартын, заговорили, изредка оглядываясь на восток. Потом похлопали родственника по плечам и поехали обратно по нашим следам. Похоже, свою работу сочли выполненной полностью, теперь вернутся к племени.
Проводник так же неспешно вернулся, поманил меня и сказал:
— Чужаков видели. Соседи с болот большой кучей собрались, на юг пошли. Похоже, их там будут ждать.
— А что там, на юге?
— Там болота тянутся вдоль берега. Воды нормальной нет, охота плохая. Но мелких бухт полно.
Про бухты я помню, мы их в прошлом году на карту наносили. Для перегрузки товаров места неудобные, заросли непролазные везде и берег топкий. Но ведь куда-то негры бандой двинулись?
— Сколько их насчитали?
— Под сотню. Родня не стала рисковать, издалека лишь посмотрели, да следы проверили. Убедились, что чужаки ушли и к нам помчались с вестями.
Как я не крутил в голове ситуацию, ничего решить не мог. Слишком мало информации. Но оставлять неизвестный отряд без присмотра — это чревато. Может, они нас все же как-то просчитали и засаду собираются устроить? А если повезет и языка смогу захватить? М-да, и своих дробить нельзя, у нас слишком горячий груз для того, чтобы им рисковать.
— Так, Иоанн. У меня две лохматки с собой, взял на всякий случай. Поэтому предлагаю следующее. Фрол, ты вроде по тем местам гулял, когда беглых выслеживал?
— Да.
— Значит, местность худо-бедно знаешь?
— Провести смогу.
— Тогда поступим так. Мы вдвоем по следу прогуляемся, постараемся понять, чего это негры на чужой территории забыли. Ни в какую драку не влезаем, просто посмотрим. Мартын, тебе надо подумать, какой дорогой домой добираться, чтобы ненароком не перехватили. Ваша задача — барахло из хранилища в Новую Факторию доставить. Это понятно?
По лицу брата Иоанна было видно, что он совершенно не в восторге. Но вариантов особо не было — кому-то придется в разведку сходить. А груз бросать нельзя.
— Может еще кого с собой возьмешь?
— Нашумим. А так — вдвоем проскользнем, округу проверим и домой. Я не самоубийца с сотней уродов перестрелку устраивать. Егор нас проводит до джунглей, дальше мы пешком, а он вас с лошадьми нагонит.
Вот так. Теперь краткий привал и надо поклажу перебрать. Что с собой, учитывая будущую дорогу. Что из оружия оставить. Ну и продукты надо будет прихватить из расчета двухнедельных блужданий. Если что, найдем что пожевать, джунгли голодным не оставят. Но запас должен быть.
А уже оценив обстановку и возможные проблемы, вернемся домой и будем людей в ружье ставить, если понадобится.

Глава 5

Следы неизвестного отряда мы пересекали дважды. Первый раз, когда Егор нашел примятую траву и показал нам. И второй, когда были уже рядом с зеленой полосой джунглей. Посмотрев на дымку, проводник попросил укрыться пока в ближайшей рощице, а сам двинулся на восток. Мы с Фролом сняли с лошадей поклажу, подогнали ремни на рюкзаках, приторочили свернутые в скатки лохматые накидки. Пока готовились к пешему походу, Егор вернулся.
— Табун они отправили обратно, следы туда идут. А остальные пешком пошли. Карту покажите.
На развернутом листе парень стал объяснять, а Фрол изредка кивал, подтверждая, что запомнил советы:
— Отряд большой, за собой натоптали. Поэтому напрямик они не двинутся. Дорога здесь для толпы лишь одна, мимо вот этой речки. У вас она лишь ближе к берегу показана, но идет вот с этих болот. Там несколько холмов друг за другом, вот по ним и можно до побережья добраться. Но это лишних полдня идти, если не больше. И вот здесь и здесь придется через топкие участки пробираться. Поэтому вам лучше иначе двигаться. Вот сюда, где раньше древесину добывали. Заросли там серьезные, отряду с поклажей там неудобно. А вы легко пройдете. И потом чуть довернуть — и как раз с чужаками где-то здесь и столкнетесь.
— Сталкиваться не надо. Но я понял. Значит, они дают крюк, а мы почти напрямую срежем. И вот куда-то сюда.
— Там бухта есть у болот, а на берегу — проплешина большая в джунглях, есть где людей разместить. И речка как раз через камыши в несколько проток выходит. Правый самый глубокий, с заливчиком. Зато в болотине можно укрыться.
Помню это место. Там еще комаров было огромное количество, мы на палубе не знали, куда от них деваться.
— Фрол, дорогу представляешь?
— Да, вполне. Вот тут даже сам ходил одно время. Быстро доберемся.
— Тогда, Егор, догоняй наших. А мы двинем. Птицы по веткам скачут, вроде не пугает их никто. Не должно здесь засады быть. Ну а в джунглях мы уже сами любого схарчим.

Вот теперь я в полной мере оценил, насколько комфортно мы путешествовали из Новой Фактории. На лошади, не натирая плечи увесистой поклажей. Не оскальзываясь на липкой противной глине. И не хватая ртом тяжелый прелый воздух. А ведь — не бежали, просто шли, стараясь не надрываться и рассчитывать силы. Но все равно — джунгли выматывали, заставляя одновременно держаться настороже на случай любой неожиданной опасности. И попутно глядеть под ноги, выбирая, куда в этот раз лучше поставить сапог, чтобы не поскользнуться. И так час за часом, двигаясь, словно автомат. Причем Фрол вошел в ритм передвижения сразу, будто ты рыбу в реку выпустил, и она радостно поплыла в родной стихии. А я все никак не мог приспособиться, проклиная про себя идею с разведкой, негров с их шараханьем по чужим землям, пиратов на Тортуге и все мироздание целиком и полностью.
К вечеру, когда рубашку с меня можно было несколько раз выжать, напарник жестом показал на дерево слева от нас.
— Кто там? — спросил я, выцеливая неизвестного противника.
— Там лежка, это самая северная точка у бывшей лесозаготовки. Сажали человека на помост, снизу иногда собаку держали. И он следил, чтобы посторонние не шлялись без спроса. Потом сверху еще навес смастерили от дождя и народ там ночевал. Удобно — колючей лианой поверху заплели от змей, наверх просто так не заберешься. Вряд ли за несколько лет совсем обветшало, серьезно ладили.
— Тогда давай проверим. На земле ночевать не очень хочется.
Помост был. Правда, никакой лестницы бывшие владельцы не оставили, но у Фрола нашлась маленькая «кошка» с веревкой, по узлам которой он и взобрался наверх. Следом втянул поклажу и последним помог подняться мне. Среди ветвей из толстых плах соорудили площадку где-то три на три метра с ограждением. Сверху топорщились прелые широкие листья c изрядными прорехами по краям. Но переночевать нам хватит, дождя сегодня не будет. И здесь в любом случае лучше, чем на мокрой траве внизу. Поэтому раскатали тонкие спальники, соорудили из противомоскитной сетки полог и достали продукты. Пожуем и спать. Думаю, можно даже не дежурить — это место просто так и не обнаружишь, а мы любой шум услышим и успеем отреагировать.
— Завтра так же будем напрягаться? — я вытянул гудящие ноги и облегченно выдохнул.
— Не, легче будет, — Фрол закончил жевать галету и тоже лег. — Тут заросло все, конечно. Но посуше и тропы кое-какие должны были после выработки остаться. Местные здесь редкую древесину выгребали. Как разорили этот участок, ушли на другой. Но зато почти до побережья пройдем без особых проблем. Там, где бревна волокли, по любому мы вдвоем проскользнем как тени. И я тут пару раз бывал, так что дорога знакомая.

* * *

К побережью мы вышли через два дня. Как раз к вечеру — сдвинув очередной лист папоротника я замер, а Фрол чуть не врезался лбом мне в спину.
— Море.
Вымотались изрядно, поэтому не сразу сообразили, что добрались до промежуточной точки марафонской дистанции. Я отслеживал возможные угрозы все время. А море — это не угроза. Это другой набор звуков, соленый ветер и никаких людей вокруг. Раз нет опасности, то и границу джунглей чуть не проскочил на автомате. Но теперь мы замерли, оглядывая раскинувшийся пейзаж. Широкая полоса песка, плавник и водоросли, на которые накатывали волны. Вдали крики чаек, которые заглушали вопли попугаев над головой.
— Нам налево. И придется идти по кромке зелени, чтобы с корабля не заметили. К сожалению, троп хоженых тут нет, поэтому быстро не получится, — заметил Фрол, вытирая мокрое от пота лицо.
— Сколько примерно до ближайшей бухты?
— Не знаю, часа три или четыре.
— Тогда давай назад и на ночлег. А следы уже завтра будем искать.
В самом деле, километров пять минимум мы напролом перли, сойдя с дорожки, повернувшей на запад. Нам совсем в другую сторону сейчас. Туда, где должны быть негры, пираты и много диких обезьян. Это я от усталости балагурить пытаюсь. Самое смешное будет, если мы побережье прочешем, а вся эта шайка-лейка по своим каким-то делам просто в джунгли залезла и где-нибудь в глубине зарослей личные проблемы решает. Сомнительно, конечно. Очень уж по времени все с гостями с Тортуги пересекается. Но чем черт не шутит. Надо до темноты бивак разбить и постараться отдохнуть. Завтра уже посмотрим — насколько мои умозаключения были правильными.

Забавно, но идти по краю зарослей оказалось не так уж сложно. Фрол скользил первым, я за ним. Почва под ногами пружинила, но это не болотина или глина. Высокая трава, кусты, деревья в паутине лиан. И два человека в наброшенных поверх «лохматках» с ружьями наперевес. До стрельбы дело доводить не хочется, но если напоремся на засаду, то придется отбиваться. Пока же — след в след, стараясь не шуметь и не ломать растительность без необходимости. Нас тут нет. Мы — призраки.
Когда под ногами захлюпало, я притормозил напарника и прошептал:
— До болота дошли?
— Похоже на то. Нам надо чуть левее. Там крохотный холм, за ним сразу будет русло реки. У меня знакомого однажды в шторм сюда загнало. Он жаловался, что по камышам корабль протащило и напоролись на камни в зарослях. Их вообще толком не видно. Если не знать, то и не догадаешься, что прямо в зелени можно пристроиться. С холма толком этот крохотный островок не просматривается. А я бы на месте негров или пиратов на холм точно наблюдателя посадил. Поэтому туда лучше не соваться.
— Но проверить надо — мало ли.
— Кто спорит.
Перевели дух и двинулись дальше, забирая левее, прочь от моря. Опять навалилась влажная духота, да еще под ногами зачавкало все сильнее. Метров через двести таких мучений наконец-то доплелись до холма. Его не было видно в зарослях, но под ногами перестало хлюпать — нужно теперь поаккуратнее.
На верхушку крались буквально по сантиметру. Останавливались, внимательно слушали и так же бесшумно поднимались дальше. Когда взобрались, то никого из людей так и не обнаружили. Похоже, здесь вообще давным-давно никто не появлялся. На север — болотина с протекающий мимо речкой. Вдоль полоски песка — чащоба, по которой только парочка на всю голову пришибленных идиотов шляются. А здесь — ни засады, ни бивака, ничего интересного.
Я покрутил головой и спустился чуть ниже, уже ближе к зарослям бамбука и целому полю камыша. Благо, хоть деревьев было много и всяких лопухов хватало с избытком, но с этого склона можно было хоть что-то разглядеть по другую сторону. Хотел было уже позвать Фрола и замер. Потому что за камышами река делала пологий изгиб и там получалась неплохая бухточка, которую мы в прошлый раз картографировали. Причем если прижаться к правому берегу, то с моря не видно, как раз заросший изгиб закрывает. И вот там, в этой бухточке, стояло четыре корабля. Три небольшие одномачтовые яхты и пузатая шхуна с двумя пушками на носу и корме. Яхты сидели низко, палубу за тростником толком не разглядеть, а вот двухмачтовик — как на ладони. И люди на нем тоже хорошо видны, даже без оптики. Но это недолго, потому что у меня в рюкзаке в жестком футляре крохотный бинокль лежит. Я его выцыганил у брата Иоанна, улучив возможность. Вот и пригодился малыш.
— Фрол, сдай чуть назад, чтобы не заметили. И проверь — с той стороны никто на холм не собирается? Потому что пираты не полные дураки, должны это место контролировать.
— Они если где и сидят, то дальше. Там вроде проплешина должна быть по левому берегу. Единственное нормальное место, где переправиться можно на сухой участок. Если там кого посадить, то ближайшую дорогу перекроешь. А по зарослям шляться дураков нет.
— Ага. Вот только два затейника нашлись, значит и другие могут подтянуться.
— Посмотрю, конечно. Но потом нужно будет плотик собрать, чтобы на островок перебраться. Отсюда толком не видно и не понятно, чем там народ занят.
Пока следопыт изучал подходы к холму, я разглядывал веселую гоп-компанию напротив. До них было метров пятьсот, далековато по руслу забрались. И, похоже, это только пираты, негров пока не видать. Возможно, мы их все же опередили. На берегу мелькают белые лица, где-то поднимаются тонкие струйки дыма. Похоже, лагерь обустроили на твердой земле. Но насколько я помню, там, у берега, уже относительно мелко — вплотную корабли не подтащишь. Получается, людей лодками перевозили. Важно ли это для меня? А не знаю пока, может и важно. Мне сейчас любой фактик полезным будет. Потому как одно можно точно сказать — эти визитеры с Тортуги не просто так именно сюда пришли. И банда татуированная сюда же идет явно не абы как. Встреча у них здесь. А для чего уголовному элементу встречаться? Для того, чтобы подрядить бандитов с болот для охраны и защиты в походе к хранилищу. Будущий куш посчитали настолько ценным, что в кратчайшие сроки все споры закончили и в рейд отправились. Позже еще будут дележом захваченного заниматься и друг другу морды бить. Но пока у них сплошное благолепие. К которому стоит подобраться поближе. Холм наверняка проверят и может кого здесь оставят для подстраховки. Нам же придется в камыш лезть. Надеюсь, что Фрол не ошибся и там действительно сухое место найдется. На плотике мы не высидим. Кстати, вот и напарник:
— Слушай, а почему в прошлый наш визит ты про островок не сказал?
— Забыл, — пожал плечами Фрол. — Из головы совершенно вылетело. Мы же в кусты не лезли, только русло смотрели и заводь. И таких мест с разными странностями по берегу полным-полно, всего и не упомнишь.
— Хорошо, что сейчас вспомнил… Тихо внизу?
— Ага. Может дальше кто и есть, но я никого не заметил на левом берегу.
— Тогда пойдем плотничать. Вроде там какой-то мусор валялся. Лиан нарежем и соберем средство передвижения.
Хорошо с собой разборную лодку иметь. За десять минут ее в рабочий вид привел, догреб до нужного тебе участка и никаких забот. Вот только если бы я еще лодку на горбу тащил, то ноги протянул бы еще в джунглях. И без лодки — еле живой. А мне вещь еще по кустам лазать, шпиона изображать.

* * *

Лодку мы не построили, а вот плот удался на заглядение. Четыре корявых ствола, подобранных чуть дальше в джунглях, поперечины на них и все это накрепко примотано нарубленными лианами. Вечером уселись на связки уложенного поверх камыша, взялись за шесты и отправились в путешествие. Плутали в протоках больше часа, уже смеркаться начало, но все же нашли нужное место. Причем одно могу сказать — если не знаешь, то никогда о подобном не догадаешься. Несколько крупных камней, которые еле-еле выглядывают из-под воды, это все забито остатками деревьев и нанесенным мусором, а поверх уже качается под ветром зелень, пустившая корни в воду. Гряда очень узкая, поэтому ничего серьезного тут пристроиться не успело, ни с холма, ни с проходящих кораблей не заметишь клочок суши. Нам же — более чем достаточно. Осторожно пошерудили по кустам, чтобы прогнать змей, потом огородили себе подобие лежки и устроились отдыхать. Уже с выставленной «фишкой», договорившись о сменах. От нас до пиратов меньше ста метров получается, нужно бдить.
Я поворочался, засыпая. Сквозь кусты и шелест камыша долетали пьяные крики. Гуляет народ. Ладно-ладно, отдыхайте. Завтра посмотрим, что за причина пригнала вас в эти края.

Утром мы перекусили и засели наблюдать. Оказалось, у Фрола тоже есть оптика — маленький прицел, который он носил в нагрудном кармане. Не знаю, использовал ли он его для стрельбы, но видно в эту трубочку было неплохо. Мы выбрали себе места поудобнее, украсили лохматки выщипанной у воды травой и теперь разглядывали противника, изредка обмениваясь впечатлениями.
— Между шхуной и яхтой с синей полосой, на берегу. Видишь? Вроде как навес смастерили, столы и лавки.
— Ага. Бутылки принесли, но не садятся.
— Едят правее. Оттуда еще дым поднимался.
— Идиоты, какой смысл в маскировке, если себя так просто выдать можно?
Фрол опустил прицел, подумал и ответил:
— Вряд ли с моря заметить можно. Над джунглями почти всегда дымка стоит. Дым сквозь ветки рассеивается, остатки его ветром растреплет. Я бы особо не волновался. Кроме того, четыре корабля серьезная сила. Даже приватир-одиночка сюда просто так не сунется.
Вот с этим соглашусь. Наверняка на яхтах по пушке стоит. Кстати, на ближайшей ко мне что-то там брезентом прикрыто на носу. Выходит, пять пушек против одной у приватира. Или даже против двух — все равно радости мало. Если кто даже стоянку и обнаружит, постарается удрать как можно быстрее от неприятностей. А пираты успеют погрузиться и уйти в любой момент. С другой стороны — сейчас они затихарились, ждут дружков-приятелей. Судя по тому, что даже навесы смастерили, с представителями негров обязательно будут договариваться. И для нас плохо лишь одно — не подслушать, слишком далеко мы сидим. А по губам я читать не умею. Но соваться в кубло ядовитое, где под каждым кустом по головорезу — полный идиотизм. И так под самым носом обосновались. Если какой глазастый заметит — нас в этих камышах и похоронят. Поэтому сидим как мыши под веником и не отсвечиваем.
Через пару часов вдвоем успели и пиратов по головам пересчитать, и каждую постройку рассмотреть, и углы обстрела обсудить. После чего тихо опустились и уже по очереди изредка снова привставали, подмечали изменения и обратно вниз, в спасительные заросли. К вечеру в лагере началась очередная пьянка, мы же завалились спать. Отдыхали и восстанавливали потраченные в джунглях силы. Я еще прикидывал, куда нам в случае проблем лучше всего удрать. По всем раскладам выходило, что, если какая заматня начнется, так прямо в кустах и отсиживаться. Если попытаются камыш спалить, так он влажный, разве что верхушки прихватит. А мы закопаемся в грязи между корней и нас с трех шагов не обнаружишь. Совсем плохо станет — можно поднырнуть и через полую тростинку дышать, пропуская любую лодку мимо. Главное — не суетиться. В прямом столкновении у нас никаких шансов. Но нас же здесь нет?

Еще один день под антикомариными накидками и бурыми «лохматками». Когда солнышко взобралось почти в зенит, с кораблей послышались крики. Народ засуетился, часть лодок отогнали к бортам. Пираты похватали оружие с амуницией, начали выстраивать подобие строя на берегу.
Негров первым заметил Фрол:
— Толпой идут, левее щербатой пальмы.
Это мы так ориентиры себе наметили, раздав названия деревьям, камням и затейливым пучкам лиан.
Так, что у нас у пальмы? В самом деле, с моего места видно лишь часть тропы, но вышагивает там кто-то. Солнечные лучи пробиваются сквозь листья, раскрасив яркими пятнами округу. Даже в бинокль толком ничего на такой дистанции не разберешь, одно мельтешение. Но точно идет кто-то. И не маленькой группой, а изрядной толпой. Верно мы все просчитали, в лагерь из степи пришли негры.
Гости сначала сбились аморфной массой в северной части лагеря, потом постепенно расползлись во все стороны, словно перебродившее тесто. Получилось, что участок берега прямо перед нами поделили на два неровных куска. Слева негры, которых толком из-за высокого борта шхуны не видно, справа — пираты.
Когда поднялся шум, на палубе появились три новых персонажа, которые до этого не мелькали. Высокие мускулистые мужики в кожаных жилетках и просторных серых штанах. Один в сапогах, с шапочкой-феской на затылке. Двое других с непокрытыми головами, в грубых ботинках. Явно телохранители. Все увешаны пистолетами и ножами на перевязях. Дождавшись, когда головной отряд негров займет выбранные позиции, троица спустилась в шлюпку и отправилась на берег.
— Турки. Видел этих ребят когда-нибудь? — спросил я у Фрола. Тот тихо прошипел в ответ:
— Нет, но издали и не разобрать толком. Они почти все бородатые, волосатые и одеваются похоже. Запросто можно вблизи обознаться, а тем более отсюда.
— Ладно. Получается, что мы сейчас любуемся главными организаторами всего этого безобразия. Они эту экспедицию оплачивают, они же Тортугу сумели продавить, чтобы те людей прислали как можно быстрее.
— Зря они так. Пираты в последнее время негров не трогают. Наоборот, пытаются среди них людей в команды набирать или лошадей сторговать по выгодным ценам. Некоторые племена под это даже в набеги на соседей ходят. А турки оружие продают, но негров за людей толком не считают. Да еще при любом случае могут в рабство захватить. С турками банды с болот не любят дел иметь.
Интересно. А ведь переговоры могут и не завершиться успехом. Хорошо это или плохо для нас? А вот не знаю. Конечно, мы хранилище запечатали окончательно и больше там ничего не найдешь, кроме гостинцев с секретом. Но если вся эта кодла одной кучей в степь пойдет, то может любую пакость устроить. А если у них не сладится, то вместо общего отряда у нас так и останутся две банды, одна сухопутная, другая морская. А если расстанутся по-плохому, то нам это в плюс. Никаких совместных дел не будет этим летом, осенью же мы должны Тортугу прижать. Любые неприятности для бандитов нам только в радость.
Больше часа толпа на берегу выясняла отношения. Причем вожди устроились под тем самым навесом, где еще с вечера одиноко стояли бутылки с вином. Боевики обоих отрядов мялись среди пальм, отмахиваясь от комаров и зло зыркая друг на друга. Иногда что-то обидное выкрикивали. Чужие они друг другу, однозначно.
Прогулка по джунглям негров настроила на воинственный лад, и они теперь пытались выторговать себе условия получше. Их старший, здоровенный детина в цветастой рубахе, размахивал руками, корчил рожи и громогласно что-то выговаривал турку в феске. Тот сидел на единственном кресле, развалившись и демонстрируя презрение всем своим видом. Кстати, зря он так. В походе без аборигенов пиратам не справиться. Поэтому в любом случае они выступают в качестве просящей стороны. Нельзя при этом корчить из себя хозяев положения и столь нарочито демонстрировать свое неуважение к собеседнику. Они думают, что авторитетом задавят? Сомневаюсь. Пусть я по головам второй отряд не пересчитал, но мне кажется, негров там раза в полтора больше. И да, часть пиратов на палубах, поэтому на берегу в случае драки им будет совсем кисло.
Тем временем ругань за столом набирала обороты. Уже не только покрытый татуировками вождь махал руками, но и турок стал что-то экспрессивно доказывать, тыкая пальцем в развернутую карту и попутно призывая Аллаха или кого еще он там мог призывать в свидетели. Очень уж характерные жесты у него были.
Я моргнул и еще раз приник к окулярам бинокля. Нет, не померещилось — часть гостей руки на торчащие за поясом пистолеты положила. Демонстрируют свою храбрость? Или морально босса поддерживают? Идиоты, пираты след за ними тоже за оружием потянулись. А у меня в голове будто колокольчик прозвенел:
— Фрол, они пока друг перед другом удалью меряются, на слабо проверяют. Но еще на пару минут запала у них хватит. Потом на попятный пойдут, но именно сейчас самый раз подгадить.
— Хочешь турка завалить?
— Не, так точно стрелка будут искать, пуля в затылок хлопнет. А вот негра…
Распахнув горловину рюкзака, потянул оттуда глушитель, завернутый в тряпицу. Ведь еще сомневался дома, стоит ли брать. Штука ненадежная, хватит буквально на два-три выстрела. Но мне сейчас одного будет более чем достаточно. Да, это не оружие для специальных операций. Это съемный глушитель под обычный карабин. Но понять, откуда именно «гостинец» прилетел, будет сложно. Кто на берегу, подумает на корабли, где на палубах толпа собралась. Кто на кораблях, вряд ли начнет оглядываться, звук шумом ветра в камышах замаскирует, а главное развлечение прямо перед ними начнется. Я же постараюсь им углей за шиворот подбросить. Тем более, что дистанция здесь как раз метров сто пятьдесят или чуть больше. И мне не в голову, мне в грудь попасть надо. Этого хватит с гарантией, зато чтобы без промаха.
— Ветер слабый, с моря, без порывов, — подсказал Фрол. Он чуть пригнулся, чтобы даже случайно наше укрытие не засветить, а я уже поднял ствол и приложился удобнее. Да, вот так. Я не бегал, дыхание ровное. Усталости нет, руки не дрожат. Цель вижу, вдох, небольшой выдох и…

* * *

Пуля ударила негра в центр груди, как я и планировал. Сильно ударила, даже брызнуло на стол темно-красным фонтанчиком. Негр не успел закончить фразу, как повалился на спину, сбив стул и попутно опрокинув стоящего позади головореза. Я же замер, чтобы не выдать себя лишним движением. На панаме у меня накидка с травой, пучки должны вместе с ветром колыхаться. Морда в грязи и зеленой пасте, с утра подновленной. Меня сейчас только вблизи можно разглядеть, да и то надо сильно постараться. Выстрел — как глухой хлопок. Но звук вряд ли далеко пошел, все же зелени между мной и кораблями полно. Это пуле стебелек почти не помеха на ста метрах, а звук — он должен гаситься. Главное же — цель я поразил, себя никак не обозначил и осталось убедиться, угадал ли с моментом для резкой эскалации конфликта.
Целых пять секунд ничего толком не происходило. По другую сторону стола суетились вокруг убитого вождя. Две толпы на берегу и пираты на палубах стояли молча, явно с недоумением пытаясь понять, а что, собственно, происходит. Я уж было подумал, что все зря, что начнут сейчас орать «это не мы» и моя импровизация закончится совместными поисками стрелка. Но тут из ступора вышел один из телохранителей турка и повалил босса на траву, прикрывая от возможного выстрела. И это послужило толчком к бешеному развитию событий.
Первый залп дали негры. Они успели за долю секунды до того, как пираты ответили. И сразу весь берег затянуло серой пеленой, сквозь которую в бешенном темпе засверкали вспышки выстрелов. Противники старались разрядить револьверы и ружья до того, как в суматохе внезапно начавшегося боя получат шальную пулю. Я еще чуть пригнулся, больше разглядывая начавшуюся суету на кораблях, чем представление на твердой земле. Там сейчас вообще толком ничего не увидишь, сплошное месиво. Крики, грохот выстрелов и дым, который встал плотной стеной.
Шхуна стояла второй в цепочке кораблей. И на ней, как оказалось, был самый грамотный и опытный шкипер. Потому что именно там первыми начали стрелять в сторону негров. И именно там первыми побежали к пушкам, укрытым брезентом. Пока они суетились, первой яхте досталось сразу — ее якорная стоянка оказалась как раз напротив степных гостей. Поэтому шансов у немногочисленного экипажа не было никаких. Их буквально смели с палубы плотным ружейным огнем, попутно изрешетив надстройку и мачту со свернутыми парусами. Я даже отсюда слышал, как выбивают щепки выстрелы из ружей и как сначала взвыл какой-то бедолага, поймав плюху. Успел увидеть, как он запутался в собственных ногах, боком засеменил к другому борту и, получив еще пару ударов в спину, кувыркнулся в воду, молча.
— Ты бы спрятался, — прошипел зло Фрол, — поймаешь гостинец ненароком!
Я медленно присел, чтобы не выдать себя резким движением. Подождал пару минут, прислушиваясь к нарастающей пальбе и пробормотал:
— Слышишь, чтобы мимо вжикало? Я вот не слышу. По мне, они сейчас вдоль берега друг друга выкашивают и по кораблям садят в упор. И это — снизу вверх. Поэтому все пули выше камышей идут. Придется еще глянуть чуть попозже. Надо понять, как там веселье развивается, кто верх берет.
Конечно, глупость несусветная, голову так подставлять. Но ближе к финалу мне все равно придется чуть нос высунуть и оглядеться. Надо знать, чем наша диверсия закончится. Результат необходимо лично проконтролировать.
Через минуту над водой гулко громыхнуло. Ага, это пушки со шхуны заработали. Чуть притихшая было стрельба резко усилилась и как будто сместилась правее. Похоже, пиратов на берегу давят за счет численного перевеса. Почти сразу же рявкнула еще одна пушка. Я на миг привстал, оглядел поле битвы и снова опустился:
— Кидают что-то горючее с берега. Или с собой притащили, или к бутылкам тряпки приладили, зажгли и теперь вместо гранат используют. Самая левая яхта на корме дымит чуток. Она ближе других к берегу, там расстояние — доплюнуть можно.
— А в лесу что?
— В дыму все, ничего не видно. Но палят азартно, этого не отнять.
Так, подсматривая, мы просидели минут пять-десять. За это время капризная дева — удача несколько раз меняла свое решение и никак не могла определиться кому из комбатантов сегодня больше повезет. Сначала негры массовой атакой опрокинули ближайших к ним пиратов и захватили центр поляны вместе с навесами. Одновременно им удалось выбить всю команду на первой яхте и поджечь ее. Пожар только разгорался, но уже было видно, что никто не будет заниматься его тушением, просто некому. Если раненые и остались, то лежат у борта и воют от боли.
Затем оказалось, что всех головорезов с Тортуги на берегу не уничтожили, а лишь оттеснили в джунгли. Откуда они и начали огрызаться огнем при поддержке пушек с кораблей. И неграм пришлось уже самим попрятаться по кустам, чтобы хоть как-то пытаться удержать захваченную территорию.
Кто-то из отчаянных решился на авантюру и атаковал предпоследнюю яхту, которая стояла тоже не очень далеко от берега. Захватив две шлюпки и открыв ураганный огонь, негры двинулись на штурм. На шхуну они не полезли, на высокий борт не взобраться просто так. А вот у яхты осадка ниже, сама меньше, экипаж попрятался и почти в перестрелке не участвует. Если получится захватить, то можно даже постараться пушку использовать. Но капитан шхуны ситуацию просчитал сразу же и с кормового орудия вторым выстрелом разнес одну из шлюпок в щепки. Последовала новая вспышка ожесточенной пальбы, с обоих сторон народ падал с криками или молча, убитый наповал. И понимая, что еще чуть-чуть и проиграют, сидевшие в чащобе пираты контратаковали. Деталей я разглядеть не смог, но явно и вторую шлюпку расстреляли, попутно местами сцепившись на берегу в рукопашной. Понимая, что захват не удался, негры забросали яхту зажигательными зарядами и откатились, оставив поляну противнику.
Я сначала подумал, что на этом драка закончится, но оказалось, что слишком поторопился и теперь наблюдал концовку. Обе стороны попрятались за деревьями и старались подстрелить какого-нибудь неудачника. Раненых не собирали, было не до них. Поэтому с берега доносился бесконечный ор, который прерывали сухие хлесткие выстрелы. Дым чуть развеялся и было видно, что на траве валяется куча народу. Издали и не разобрать, где кто. Больше всего тел оказалось рядом с навесом, где начинались переговоры.
В заливчике чадно дымили две яхты, причем первая уже неплохо разгорелась и огонь плясал на палубе и свернутых парусах. Еще чуть-чуть и шхуну придется убирать, а то запросто огонь может и на нее перекинуться. Слишком близко они на якорь все встали. Последняя яхта успела стравить канат и оттянулась ниже по течению. И теперь пираты в три артиллерийских ствола методично обстреливали джунгли перед собой. Били прямой наводкой, укрываясь от ответного ружейного огня за железными щитами. Одновременно с этим с палубы шхуны вступили в драку стрелки. Похоже, из трюма подняли ружья и сквозь узкие бойницы в бортах начали целенаправленного выбивать любого, кто попадал на мушку. Им помогали жалкие остатки головорезов на берегу. Все, кто выжил в первые минуты бойни и кому второй раз повезло выжить в хаосе разгоревшегося конфликта.
Не знаю, кто там теперь командовал негритянской бандой, но до него все же дошла очевидная истина: как бы хорошо ты ни прятался в зелени, но против пушек шансов никаких. Тем более, что враг боеприпасы не жалеет и явно собирается перемешать с землей весь берег. И уже немало преуспел в этом.
Поэтому гости с севера быстро прекратили стрельбу и пару минут я слышал лишь буханье пушек и пиратские выстрелы. Потом они стали стихать и вскоре на место побоища опустилась тишина. Ну, как тишина. Раненные голосили не переставая. Зато порох противники впустую жечь перестали. Похоже, моя импровизация сработала. И вместо объединенного отряда бандитов у нас две изрядно потрепанные и поредевшие банды, которые вцепятся друг другу в глотки при следующей встрече не задумываясь.
Кто, выходит, молодец? Я молодец. С чем себя и поздравляю.

* * *

Я очень осторожно взобрался на облюбованную корягу минут через десять после того как стрельба поутихла, а потом и вовсе сошла на нет. Фрол очень медленно сделал тоже самое на северном конце нашего островка. Оттуда хоть как-то будет видно левый край поляны. Для меня это направление закрыто пожаром на яхте.
Что я вижу? А вижу я, как пираты добивают раненых негров и оттаскивают трупы подальше в кусты. Сгребают оружие, обыскивают погибших в поисках ценного. Одежду не трогают, видимо, этого добра у мародеров и без того много. Что, похороны устраивать не собираются? Похоже, так. Даже в речку никого сваливать не будут. Сейчас кусты окончательно проверят и станут с якорей сниматься. Я бы на их месте так и поступил. Народу они потеряли очень много, а по джунглям пытаться организовать преследование, так и последних добьют. Все же для негров куда привычнее по болотам лазать и в непролазной зелени глотки кромсать. Это не купцов на абордаж брать, воевать в джунглях уметь надо. Ради этого, кстати говоря, местных и пытались нанять. Чтобы груз тяжелый на горбу тащили, чтобы дорогу разведывали. Чтобы пузом чужие пули ловили. Вот только с нашей помощью поход накрылся медным тазом. И не факт, что быстро получится второй еще раз организовать, даже если турки будут очень настаивать.
Чуть позже мы с Фролом наблюдали как на палубу шхуны поднялось несколько человек. Судя по жестикуляции разгорелся жаркий спор, чуть дело в драку не перешло. У меня сложилось впечатление, что приплывшие с берега пираты требуют от капитана обстрелять из пушек холм, что называется от греха подальше. Ругались долго, руками размахивали, чуть друг друга за грудки не хватали. Закончился разговор на повышенных тонах тем, что носовую пушку на шхуне оставили направленной на берег, а кормовую развернули в сторону холма. И две шлюпки с вооруженными пиратами погребли вверх по течению, чтобы добраться до узкой части реки и там уже свернуть в западный рукав.
— Так, давай вниз, Фрол. Пока они еще холм обшарят, пока назад вернутся. В любом случае, не будем глаза мозолить. Выпалит еще кто с перепугу.
С одной стороны, мы сейчас намного ближе к восточному берегу. При желании можно даже с капитаном шхуны голосом пообщаться. А до заросшего деревьями холма метров двести пятьдесят, если не все триста будет. Когда мы там лазали, я специально сверху заросли разглядывал. Не видать оттуда ничего, ни проток, ни этой мелкой каменной россыпи. Даже если куда повыше заберешься, все равно, одни метелки камышовые ветром качает. Но от греха подальше лучше подстраховаться. Обидно будет, если кто-то слишком глазастый найдется.
И мы затаились.

Окончательно с последствиями побоища пираты разобрались лишь через час с лишним. У обеих горящих яхт обрубили якорные канаты и отправили дрейфовать вниз по течению. Судя по всему, так было проще. Тушить чадящее пламя людей не хватало, да и поздно уже было суетиться, момент упущен. Оттащит река в море, там волнами о камни окончательно размолотит.
Собранное оружие и раненых перевезли на шхуну. Потом препирались, как лучше разделить команды на два оставшихся корабля. Я уж было решил, что скоро обитатели Тортуги отправятся домой, но ошибся. Видимо, был у бандитов лекарь, не совсем безмозглые в такую даль и без медицинской помощи соваться. Вряд ли этот человек в драке участвовал и головой рисковал. В трюме пересидел. А сейчас решил воспользоваться моментом и разобраться с пострадавшими у берега, не оперируя во время качки. Поэтому по приказу капитанов якорную стоянку перенесли ближе к морю, прижавшись почти вплотную к камышам. Ночью если даже кто и попытается сунуться еще раз, так караульные заметят. У негров пушек нет, ружейным огнем урон большой не нанесешь. А любую серьезную атаку можно картечью в корне задавить. По крайней мере, я только так и смог эту задержку истолковать.
Но когда уже собирался скомандовать готовить сухпай на ужин, Фрол молча жестом показал мне на воду. После чего, подавая пример, скользнул в переплетение корней. Я поступил точно так же, бесшумно растворившись в ряске и оставив на поверхности только перемазанную голову в накидке поверх панамы. Мы заранее присмотрели места поудобнее, где среди кочек замаскироваться проще всего. Еще пара таких же ничье внимание и не привлечет.
Вещи у нас все время были припрятаны, нас теперь чтобы найти, это надо в метре стоять и присматриваться. Но визит в любом случае неприятный. Какого черта их сюда понесло?
Издали донесся треск, потом всплески весел. Метрах в десяти по соседней протоке шел баркас, в котором сидели пираты. Судя по всему, это возвращался один из отрядов, которые проверяли холм.
— Дурак Евсей, — долетело до меня. — Какой приватир сюда залезет, даже опустив мачту?
— Ну, он так в молодости к берегу подходил ночью, чтобы не видно было.
— В молодости он на шлюпке у соседей рыбу из сетей таскал, а нам теперь по его милости веслами ворочать.
— Может, в лицо ему скажешь?
— Подожду пока. Штурмана в походе трогать — последнее дело. Но как домой вернемся, колени уроду прострелю… Ну что, видно хоть чего-нибудь?
В ответ долетел отборный мат. Понятно. Не я один здоровой паранойей обладаю, у кого-то после драки явно подозрения появились. Правда, этот осторожный Евсей на приватирскую яхту или какой баркас грешит. Не может в голову взять, что по кустам всего лишь два умника лазают, приключений на пятую точку ищут. Но нам же лучше, если ничего не найдут и успокоятся. Я сегодня достаточно тигра за хвост подергал, надо паузу взять. Поэтому — гребите, ребята, мы вас не побеспокоим. Нет нас здесь. И не было.

* * *

Скоро стемнело, незваные гости убрались, и мы смогли выбраться на сухое место. Сняли с себя одежду, отжали и развешали на корягах. Достали сменные рубахи, которые у каждого были с собой, и переоделись. Попутно старательно обмазались вонючим бальзамом от насекомых. Пожрали нас уже изрядно, но это не повод продолжать кормить комаров и мошек.
Поужинали без особых изысков и запили водой из фляг.
— Если завтра гости не уйдут, придется в любом случае сниматься. У нас вода заканчивается.
Фрол осторожно поболтал тарой, согласился:
— Да, на два дня максимум. А из реки лучше не пить, заразы полно.
— Одна надежда, что пиявок не подцепим.
— Все равно придется штаны надевать или ночью околеем. На теле досохнут. А с водой все просто. Нам придется холм обогнуть по старым следам, как пришли. Затем двинуться на север, параллельно реке. Как до тропы звериной доберемся, уже на запад повернем. Там полно в джунглях бамбука, с него воды наберем. И с лиан. Я раньше часто так делал. Так что от жажды не умрем.
Хорошо, когда со знающим человеком по незнакомым местам путешествуешь. Он и путь подскажет, и с голоду помереть не даст.
— Ладно, с этим уже завтра разберемся. Что сам скажешь о драке сегодняшней?
— Удачно ты выстрелил, что еще скажу. И негра главного, и турка в расход списали. Видел, как его вместе с телохранителями на шхуну грузили. Похоже, придется пиратам объясняться на Тортуге, почему столь уважаемых людей так бездарно потеряли.
— Будь моя воля, я бы их всех здесь похоронил. Но это уже выше наших сил и возможностей. Если даже каким-то чудом мы оставшиеся корабли перетопим, остатки команд точно каждую кочку перетряхнут и просто так мы уже не вывернемся. Поэтому пускай убираются, откуда приплыли. А мы домой пойдем.
На этой оптимистичной ноте стали спать укладываться. Легли рядом, прижались спиной друг к другу, и я начал засыпать, укрывшись накидкой. Над головой уже вовсю сияли звезды, стоял над камышами бесконечный комариный звон. И лишь со стороны стоянки пиратских кораблей изредка доносились крики боли и ругань. Этим вечером почему-то никто больше не пировал. Видимо, повода не было.

Глава 6

Утром я проснулся рано. Конечно, майская погода это вам не в январе по сугробам прятаться, но все равно замерз. Покрытые травой кочки под тонким ковриком и накидка — лишь бы воспаление легких не подхватить. Но радости такая ночевка доставляет мало. И не согреться толком: костер разводить нельзя, прыгать-бегать тоже в список доступных развлечений не входит. Поэтому осторожно размялся, отжался раз двадцать и счел себя окончательно готовым к новым свершениям. Фрол отжиматься не стал, но глаза открыл, поворочался, потом проскользнул поближе к воде и умылся.
Перекусив, снова заняли облюбованные позиции. Осмотрелись и вернулись на место лежки, поделиться впечатлениями.
— Похоже, сегодня они снимутся, — я отпил глоток воды из фляги, покатал его во рту и проглотил, растягивая удовольствие. Сижу на болоте, кругом сырость, а пьем лишь то, что проверили. Вернусь, самовар чаю выдую, не меньше. Потому что можно будет не экономить и не считать каждый глоток.
Фрол прикусил очищенный кончик камышинки и подтвердил мое предположение:
— Лагерь сворачивают. Пока дозорных выслали еще раз округу проверить и барахло на берег сгребают. Но там на две-три ходки для шлюпки, вряд ли больше. Все ценное еще вчера на шхуну переправили. Так что как солнце окончательно поднимется, так и отчалят.
— Убитых хоронить не станут?
— Вряд ли. Это же Тортуга, там нравы простые. Если кто из влиятельных головорезов, того в брезент завернут и могут до дома довезти в ящике. А расходный материал в джунглях бросят и забудут тут же. Были бы пленные, заставили бы могилы копать для убитых. После незатейливых похорон несчастных без лишних сантиментов пристрелили бы. Но сами в глине пираты ковыряться не станут. Отбрешутся, что нападения ждали. Еще потом себя же героями выставят и по всем кабакам будут хвастать, как всех негров от побережья до гор перебили.
— Если всех перебили, то кто же напасть должен был? — усмехнулся я.
— А вот за такие вопросы у них обычно в рожу дают. Сомневаться в пиратской храбрости и данном слове нельзя. Свои же не поймут.
— Понятно. Врать и бахвалиться по любому поводу — это можно. И над работягами смеяться, которые дурную вольницу не признают, тоже по их законам… Ладно, разберемся с Тортугой, никуда не денется. Давай пока лучше обратный маршрут прикинем. Потом некогда будет детали уточнять.

Когда я услышал выстрелы, то удивился. Громыхнуло достаточно далеко, эхо долетело еле слышно. И хлопнуло раза четыре, если правильно сосчитал.
Сразу после этого на верхушках деревьев разорались попугаи, еще дальше заголосили обезьяны. Хвостатых иногда отстреливали ради развлечения пираты, поэтому умные звери старались от людей держаться подальше. И после вчерашнего боя наверняка разбежались в разные стороны. Но любопытство и утренняя тишина могли подманить поближе. Все же обезьяны дико любопытные, стараются везде нос сунуть.
По направлению, вроде как с востока стрельба. И это не столкновение с неграми, там бы так быстро не закончилось. Да и на берегу особо никто не всполошился. Как грузили барахло в лодку, так и продолжают. Тогда зачем порох жгли?
— Фрол, что они тащат? Мешки какие-то? — спросил я через десять минут, заметив в бинокль группу пиратов, которые неспеша выбрались из кустов и теперь важно топали мимо покосившихся навесов.
— Это жака. Птица местная. Те негры, кто у болот живет, вместо кур держат. Если корма достаточно, большой вырастает. Крылья подрезают и во двор выпускают.
— Выходит, дичиной разжились?
— Похоже, так. Жака стаями обычно держится. Если подобраться, то без добычи не останешься. Глупая птица, на заросли надеется. На открытое место обычно не выходит.
Тем временем охотники уже подошли к берегу и принялись хвастаться охотничьими трофеями. Насколько я мог из зарослей видеть, три тушки они притащили. В самом деле, здоровая птица, чуть меньше индюка. Черная раскраска, длинный хвост и гребень на шее, словно у петуха.
— Нам есть смысл по дороге свежатину добыть?
Фрол покосился на припрятанные рюкзаки и не одобрил идею:
— День потеряем. Это просто пиратам повезло, на стаю наткнулись. Нам быстрее будет свиней вытропить. Хотя — это если домой с мясом вернуться хочешь. Запасов у нас хватит до Новой Фактории с избытком. Воды только наберем, как до тропы доберемся.
— Это во мне зависть дурная говорит. Прав, незачем себя стрельбой выдавать. Дома чревоугодию предаваться будем.
Пока мы обсуждали вопросы охоты, толпа на берегу погрузилась в шлюпку и направилась к шхуне. Похоже, только этих бродяг и ждали.
Закричали на разные голоса на палубах, начали выбирать якорные канаты. На шхуне звонко затарахтел стирлинг, обдав корму мутным выхлопом. Яхта же подняла носовой парус и медленно стала разворачиваться по течению.
— Вот будет забавно, если они на мель сядут, — я провожал взглядом чужие корабли, подмечая попутно мелкие детали. Если еще раз увижу, то обязательно узнаю посудины. Врага нужно знать в лицо.
— Вряд ли, уверенно по реке идут. Хотя, после побоища эту стоянку пираты долго использовать не будут. Не любят они возвращаться туда, где нашумели.
Это точно. У бандитов свои правила. На побережье таких бухточек еще полным-полно. Здесь нагадили, в другом месте объявятся. Надо, надо их давить окончательно. Иначе нам жизни не будет.
— Полчаса ждем, затем еще раз проверяемся и можно самим выдвигаться. Вряд ли они тут засаду оставили, но все равно — осторожно пойдем. Не хватало нам еще с какими-нибудь дозорными столкнуться. Те же негры могли опытных следопытов послать, за недругами приглядеть…

* * *

Взгромоздившись на плот, к зарослям бамбука мы добрались где-то через час с лишним. Крались по протокам, от лишнего взгляда прятались. Вот не поверю, что негры просто так ушли, никого на всякий пожарный не оставили хвосты рубить. И пусть для них эти места чужие, по зарослям ходить они умеют. Поэтому мы тенями соскользнули с плотика, осмотрелись и аккуратно двинули огибая подошву холма. Накидки поверх, оружие в руках. Ноги ставим сначала на носок, затем уже на подошву. Бесшумно идем. И пусть, что медленно. Незачем нам торопиться. Большое дело сумели провернуть, банды между собой перессорили. И теперь надо раствориться в джунглях, словно никого и не было. Пусть друг на друга зубы точат. Мы же в сторонке постоим.
По заболоченному участку двигались столь же аккуратно. Наверное, даже больше времени потратили, чем на дорогу сюда. Зато, когда выбрались на относительное сухое место, я был готов поклясться, что ни одна живая душа нас не заметила. Будь то человек, или животина какая. Невзрачными тенями просочились поближе к старому следу. Затем отдышались, и Фрол жестом показал на запад. Пока идем в сторону Новой Фактории по зарослям. И лишь потом довернем на север, в сторону звериных троп. По берегу нам нельзя. Если пираты здесь шляются, то запросто еще какой мерзавец оказаться может рядом. Но и старой дорогой возвращаться — плохая идея. Вдруг кто-нибудь все же следопыта с собой притащил. Как мы не береглись, а по дороге из степи изрядно наследили. Значит — небольшой крюк, затем в джунглях найдем облюбованную свиньями дорожку и по ней уже поближе к дому. А когда треть расстояния преодолеем, там и зачатки цивилизации проклюнутся. Там уже дорога должна быть, и объездчики могут попасться. Патрули Новая Фактория регулярно высылает. Опознаемся и договоримся, чтобы до места подбросили. Надеюсь, не откажут.
Пока крались вдоль берега, я почти не обращал внимание на духоту и влажность. Ветерок с моря приносил хотя бы подобие прохлады. Но как только повернули на север, так в полной мере испытал все радости длительной прогулки в кустах.
Рубаха мокрая — хоть выжимай. С полей шляпы свисает противомоскитная сетка, но комаров с рук все равно приходится стряхивать. Лезут, не обращая внимание на грязь и слой отпугивающей мази. Портянки мы поменяли, как только на сухое место вышли, вот только сколько раз мы эту несчастную смену туда-сюда перематывали? Ноги вряд ли собью, но радости все равно мало. И даже полупустой рюкзак на спину давит, ремни плечи режут. Устал я, давно так бодро по буеракам груженой лошадью не мотался. Привык все на палубе, под парусами. И хоть брюхо за зиму наесть не успел, но придется форму восстанавливать, как домой вернусь. Есть ощущение — не первая и не последняя у меня прогулка такого рода.
Шли, меняясь: то Фрол первым, то я. Без проводника в этих бесконечном зеленом месиве давно бы сгинул. Как он только умудряется дорогу находить?
Следы особо уже не прятали. Лишнее по пути не ломали, тропу не прорубали. Если где-то уж совсем все лианами заплело, искали обходную лазейку. Прислушивались к громким крикам попугаев, вдыхали запахи прелой листвы и сладкую вонь ярко-красных цветов. Пару раз останавливались перевести дыхание.
Когда уперлись носом в плотную стену бамбука, Фрол облегченно вздохнул:
— Отлично. Давай осмотримся и воды наберем.
— Ручей?
— Нет, в лианах вода, в стебле. Чистая, никакой дряни, все растениями фильтруется. Значит, тебе левый край. Метров на десять отойди и убедись, что никого нет. Я справа гляну.
— Негры?
— Любые следы. Трава примятая или еще что. Люди вряд ли здесь бывают, но на тех же секачей напороться нам совсем лишнее.
В самом деле. Разумные в заросли вряд ли полезут. Потому что они разумные. А вот дикие свиньи, змеи, пауки какие-нибудь — это запросто. Выскочит из-под куста какой дурак, а следом за ним мамаша с клыками — вот радости будет.
Минут через пять-десять мы с Фролом закончили осматриваться — я подал знак никого рядом. Фрол со своей стороны подтвердил мой вывод. Никого рядом.
— Смотри, пригодится в будущем. Видишь лиану? Стебель толстый, листья мясистые, по краю будто кто-то обжевал. Нижнюю часть не трогай, постарайся подтянуть чуть сверху. Вот так отрубаешь и пьешь, вода чистая.
Проводник подтащил к себе лиану, махнул клинком и направил тонкую струйку прямо в открытый рот. Я покрутил головой, нашел похожий побег чуть в стороне и вытащил мачете из ножен. Первый же глоток показал, насколько мучала жажда. Хотя — не сама жажда, а режим экономии воды, который были вынуждены соблюдать с утра.
Из лианы вылилось где-то стакана четыре, вполне хватило напиться и чуть лицо смочить. Фрол тем временем продолжил обучение:
— Вдоль берега идет цепочка невысоких холмов. Их особо не видно, просто замечаешь, где болото под ногами хлюпает, а где сухо. Так вот, если воды много надо, тогда бамбук пригодится. Выбирать тот, который в низине растет. Смотри, чуть правее от нас, где я следы проверял. Нужны стволы, которые под углом торчат. И по цвету их видно, они желтизной отдают. Как вот этот, например. — Показав пальцем на нужный нам кусок растения, напарник тихо постучал обратной стороной мачете: — Разницу слышишь? Где звук глухой, там наверняка уже вода скопилась. Можно еще потрясти, но это придется лишнее срубать. Я стараюсь без нужды следы не оставлять… Флягу готовь. Остатками ополосни и свежую зальем.
Для того, чтобы наполнить обе емкости, нам понадобилось срубить всего три наклонных бамбуковых шеста. Причем вода была без какого-либо привкуса, будто дома из колодца набрал.
— Кстати, Фрол. Выходит, ты у нас инструктором можешь выступать по выживанию в местных краях.
— Это лучше с тем же Мартыном пообщаться. Он куда больше моего знает.
— Так нам ведь не просто уметь по кустам лазать. Нам нужно понимать, как среди этих кустов воевать и засады устраивать. И я только сейчас сообразил, что ты в этом должен неплохо разбираться.
— Ну, если только с такой стороны посмотреть. Тогда можно будет и позаниматься, кто же против? От Новой Фактории на часик отойти — вот тебе и полигон для тренировки.
Напившись и оправившись, мы смогли отправиться дальше. Кстати, жажда больше не мучала. Даже жара переносилась куда легче и словно второе дыхание открылось. Осталось лишь тропу звериную найти и вообще хорошо будет. А то эти бесконечные заросли уже в печенках сидят.

* * *

Нужное место я пропустил. Хотя, разглядеть разницу в пучках травы для меня все еще было сложно. Видимо, придется по джунглям еще не в один поход прогуляться, чтобы хоть что-то смог подмечать.
— Смотри, здесь верхушки чуть объедены. А вот тут корни подрыли. Места свободного много, выводок не цепочкой шел. Поэтому и не наследили особо. Но мы за ними двинемся, вскоре и на тропу выберемся. Там полегче будет.
Через десять минут я смог лично в этом убедиться.
Тропа в самом деле активно использовалась. Кабанов мы не встретили, но зато теперь заблудиться сложно. Лента истоптанной прелой листвы, надломленные метелки папоротников и комки травы по бокам. Видно, что кабаны шли и попутно проверяли, что вкусного можно добыть.
Узкая полоска петляла между деревьев, огибая наиболее густые заросли. Фрол двигался первым, я следом. Судя по косым лучам солнца, которые пробивались через верхние ярусы, уже миновал полдень. Нам бы теперь часика два-три отшагать и можно на ночлег устраиваться. Не факт, что мы до дороги доберемся, далековато забрались. Но главное, место побоища покинули без шума и уходим все дальше и дальше.
Я шел, придерживая ремень карабина, опустив оружие стволом вниз. Спина напарника мелькала впереди, не отвлекая от ставших рутинной действий. Послушать, как переругиваются птицы над головой. Пробежать взглядом по ближайшим веткам и лианам, чтобы змею не пропустить. Аккуратно поставить ногу след в след, стараясь не зацепить выступивший корень. Обернуться назад, чтобы…
Мы только что пересекли крохотную прогалину, вытянутую с запада на восток. И тропинка как раз тянулась вдоль нее. Поэтому я сразу заметил застывшую позади серую фигуру. Негр, в мятой рубахе и с ружьем в руках. Расстояние было метров тридцать, вряд ли больше. Я даже успел разглядеть удивленные чужие выпученные глаза. Похоже, он меньше всего ожидал встретить в зарослях непонятное чудо-юдо в зеленом облачении. Вот только я сразу понял, что прикинуться каким-нибудь местным йети не получится. Негр уже начал открывать рот, чтобы заорать. Поэтому я продолжил движение, разворачиваясь и опускаясь на колено. Одновременно с этим опущенный ствол пошел вверх, и я выстрелил, как только приклад прижал к плечу. Доля секунды, которая разделила мир кровавой чертой на до и после.
Передергиваю затвор, крабом сдвигаясь правее. Это мы еще вчера обсуждали с Фролом на случай возможных проблем. В случае столкновения я прячусь справа по фронту, он слева.
Получив пулю в грудь, негр начал заваливаться назад, уронив ружье под ноги. Позади убитого мелькнула тень и тут же позади меня грохнул выстрел — напарник был точен. Минус два. Я замер, пытаясь найти кого-нибудь еще. Папоротник качнулся? Значит, подарок туда. Выстрел, перезарядка и сдвигаюсь еще чуть правее, прикрывшись непонятными лопухами.
В конце тропы затрещали кусты и на убитых выпал еще один негр. Значит, мне повезло.
— Откуда взялись, уроды! — прошипел зло, до рези в глазах всматриваясь в мешанину зеленых пятен в конце прогалины.
— Давай за мной, с тропы надо исчезать, — негромко скомандовал Фрол и шагнул назад, продолжая отслеживать любые движения на пройденном участке. Дождавшись, когда я кособоко переберусь на его сторону, жестом задал направление и мы растворились в зарослях. Бежать нельзя, но и на месте оставаться — смерти подобно. Главное сейчас стряхнуть возможных преследователей с хвоста и не наследить лишний раз.
— К морю не идем?
— Зажмут, если облавой двинутся. Только в холмы. Я — первый, не отставай!

Остановились мы лишь минут через пятнадцать. До этого пробирались на север, умудряясь протиснуться в любую щель между лианами. Наконец замерли у подножия огромного дерева, буквально усыпанного вонючими цветами.
— Птиц слышишь? Вон там…
Я поводил головой и согласился:
— Орут. Похоже, как раз куда мы топали.
— Значит, спугнули крылатых. Мне кажется, мы между головной частью отряда попали и хвостом. Местные часто толпу на две половины делят. Если кто в засаду попал, то оставшиеся в обход идут для контратаки или удирают в случае больших проблем.
— Но ведь угораздило нас именно сейчас с ними столкнуться.
Фрол вздохнул:
— Это могли быть остатки разгромленной банды. Или еще кто-нибудь. Но для нас их слишком много. И как только в перестрелку втянемся, так зажмут.
— Пересидеть где-нибудь?
— На след встанут и в любом болоте откопают. Сейчас по бокам уже наверняка вперед дозоры выпустили, чтобы в клещи зажать. У нас шанс лишь один — пошуметь, обозначить отход дальше на север, самим же загонщиков пропустить и к Фактории прорываться. Но побегать придется изрядно.
Вот так. А я уже настроился на скорый отдых, ага.
— Командуй. Кстати, если кого увижу — стрелять?
— Обязательно, — проводник поправил лямки рюкзака и повторил: — Здесь расстояния такие, что если ты кого увидел, то и он тебя заметит. Только если мы в листву не закопаемся, тогда уже другие расклады. Сейчас же — придется марш-бросок выполнить, хоть как-то рванувших вперед загонщиков опередить и подловить кого-нибудь из них. А потом попробуем пару-другую трюков использовать. Научили в свое время… За мной, двинули…

* * *

Гонку по джунглям я запомнил смутно. Бежали, осматривались, снова бежали. Наконец выскочили на берег крохотного ручья с глинистыми берегами. Перемахнули на другую сторону, после чего Фрол погнал нас влево. Там добрались до проплешины, где зеленая стена над водой чуть расступалась и было видно дальше десяти метров.
— Отдыхаем, — сипло скомандовал напарник. — За нами наверняка кого поумнее пустили, следы распутывать. А в загонные команды кидают группы по три-четыре человека. Их задача — или нас перехватить или просто оттеснить в центр. Как только заметят, тут же на хвост сядут и станут стрельбой внимание остальных привлекать.
— Здесь же не видно ни черта, как они нас перехватят?
— Негры, для них джунгли как открытая книга. Следим мы изрядно, с хвоста просто так не стряхнуть. Как только зажмут — то толпой задавят. Для нас же главное — хотя бы одну группу чуть прижать. Обозначить, что мы именно на сервер, в самую чащу ломимся.
— А если уже проскочили гады этот ручей?
— Берег не потревоженный, следов не видно. Мы их на пару минут опередили. Поэтому или в лоб выйдут, или чуть дальше, вон там. Видишь, где на камешках вода бурлит? Там отличный брод.
Я хлебнул воды из фляги, отмахнулся от вездесущих комаров.
— Как будем их давить?
— Обычно кто-то с другого берега страхует, пока остальные переплавляются. Но сейчас они вряд ли будут беречься. Не поняли еще, с кем связались. Наверняка за охотников или каких бродяг приняли.
— Или пиратов?
— Да, здесь кто угодно может по зарослям слоняться. Но без меня ты бы сейчас был еще там, — Фрол ткнул пальцем за спину. — Но они ошиблись и ждет теперь негров паршивый сюрприз.
— Так может — положим и на запад сразу, к дому?
— Нагонят. Особенно если местные тропы знают. Нельзя напрямую переть… Руки не дрожат?
Глубоко вдохнув, медленно приподнял ствол. Нормально, на полкилометра я бы стрелять не решился, все же грудь ходуном ходит. Но здесь опять на расстоянии кинжального удара до брода. Не промахнусь.
— Отлично, я тогда с головы, ты с хвоста. Если через пять минут никого не будет — двинем дальше.

Они появились через три минуты примерно. Я на часы не смотрел, все старался дыханье успокоить. И когда уже вроде бы отдышался, заметил качнувшийся широкий лист папоротника. Потом из-за него вывалился один негр, следом второй. Парочка быстро огляделась и двинулась в сторону брода. Похоже, в самом деле местные. Или просто не один раз по местным буеракам успели полазать, очень уж уверенно дорогу находят. Мы в ручье по пояс вымокли, а эти лишь обувку чуть замочили.
Когда эти негры были уже на середине, следом из зелени полезли другие. Один, два, три… Я уж засомневался, как бы не вся толпа пожаловала, но нет, лишь пятерка загонщиков шлепала по ручью, хрипло дыша. Тащили оружие в руках, поглядывали вокруг. Мы-то выбрались, вцепившись в лианы, даже траву толком не примяли. А вот если бы по глине ковырялись, то негры точно бы заметили. А так — сидят две кочки в кустах, укрывшись за тонкими стволами. Сидят и внимание не привлекают.
Значит, мои два последних. Потом — среднего, если Фрол не успеет. И просто так отпускать нельзя. Попытаемся у них за спиной проскочить, следующая группа загонщиков след заметит. Даже если по ручью двинем, мало поможет. Кольцо замкнут, следы никакие не найдут и начнут все возможные места шерстить. А у нас за спиной следопыты, кто четко по оставленным отметкам идет. И будут эти гаврики здесь минут через двадцать максимум. Так что придется нам сначала одни хвосты подчистить, затем за другие взяться. И бежать, сколько сил хватит.
Стрелял в корпус. Да, расстояние плевое, но все же не стал рисковать. «Павловка», винтовочная пуля с мягкой концом, главное попасть. Там внутри разворотит все, без вариантов. А вот с головой — если по касательной, то свалится недобиток в воду и оттуда еще в ответ лупить начнет. Мне это не нужно.
Фрол заметил, как я выбираю ход спускового крючка и потянул свой. Поэтому оба выстрела слились почти воедино. Передернув затвор, тут же ловлю на мушку второго. В этот раз получилось чуть вразнобой. Но четверо из пятерых полетели в ручей, словно их кувалдами посшибали. Последний развернулся, заорал что-то, но выстрелить не успел. Дурак, ему бы нырять влево, там глубже. Проплыл бы чуток, потом где в корнях высунулся. Мы бы не отследили. А так — я попал ему в середину груди, а Фрол прямо в лоб влепил, только кровавые брызги в разные стороны полетели. Все, эти загонщики свое отбегали.
— Ходу, скоро здесь гости будут.
Вот так. Укусили и руки в ноги. Теплится у меня надежда, что после очередной плюхи отстанут, но Фрол в это не верит. А он среди местных куда дольше моего болтался раньше. Поэтому ему доверяю, как эксперту. Если ты за головами охотишься столько лет и без царапины из переделок выходишь, то голова у тебя варит. И свое дело знаешь туго. Поэтому бегу за ним, на ходу меняя обойму в винтовке. Останавливаться нельзя, как бы не хотелось. Потом отдыхать будем, когда оторвемся.

Фокус, который использовал Фрол, был на грани цирковой эквилибристики. Когда мы взмыленные добрались до очередного холма, проводник показал на мелкий каменный язык с галькой. Похоже, вода пробила себе дорогу сверху и теперь после каждого дождя ручей стекал по желобу, разрушая породу.
— Поднимаемся шаг в шаг вон до того валуна, затем ты по лиане лезешь на дерево, а я пару следов выше оставлю.
— По лиане?
— Да, как по канату. Старайся руки-ноги аккуратно переставлять, чтобы ее сильно не поломать. Эту бери, она чуть под наклоном тянется.
Была такая. Толстая, рукой не обхватишь. И тянулась эта зеленая кишка наверх, теряясь где-то в густой поросли листьев.
Перевесил «павловку» за спину, потянулся и ухватился за лиану покрепче. Ноги забросил и медленно стал карабкаться, словно паук. Поначалу было легко, лиана подо мной чуть провисла. Но под конец больше на руках взбирался, через силу. Когда добрался до ближайшей ветки, на нее раскорякой сдвинулся. Вцепился в ствол и с трудом выдохнул. Да, кроме пробежек дома придется еще и силовыми упражнениями заняться. Расслабился я на приватирских харчах.
Заскрипели листья, по другой лиане карабкался Фрол. Вскоре был уже рядом со мной, весь потный и мрачный.
— Перчатки не продрал? Здесь дряни полно, голыми руками лучше не хвататься.
— Целы пока. Но запасных нет.
— Кто же знал, что так вляпаемся… Ладно, теперь опять за мной. Смотри, вон там переплетение ветвей видишь? Нам надо до него. И аккуратно обратно двинем.
— Как обезьяны?
— Обезьяны по веткам прыгают, а мы по ним ползти будем. И медленно, с опаской. Тут все влагой пропитано, если полетишь вниз, вряд ли ухватиться толком сможешь. А веревкой обвязываться нельзя, запутаемся моментально. Поэтому — очень аккуратно. Медленно и по сторонам посматривая. На той высоте змеи часто бывают, на разную мелочь охотятся.
Я вздрогнул. Да, ухватиться вместо ветки за хвостатую тварь — это точно навернешься от неожиданности.
— Как долго будем ползти?
— Место удачное. Думаю, метров пятьдесят или даже больше сможем назад отыграть. Там засядем и преследователей пропустим. Убедимся, что все по ложному следу рванули, спускаемся и назад.
— Попугаи не выдадут?
— Они орут, не переставая, после стрельбы. Сейчас никто сказать не сможет, что именно птиц и мартышек всполошило. Главное, на глаза не попасть.
— Сработает?
Фрол усмехнулся:
— Меня так дважды провели. Но там беглецы были отлично подготовленные, много разного знали и умели. Вряд ли кто из местных о подобном слышал… Я первым, ты за мной…

* * *

Змею видел. К счастью, небольшую и парой этажей ниже. Мы умудрились по веткам и связкам лиан забраться вообще на какую-то верхотуру, откуда и землю толком не разглядишь. Устроились на одной из развилок, водичкой горло прополоскали и затаились. Теперь осталось убедиться, что погоня пройдет мимо. Потому что отсюда отстреливаться будет крайне некомфортно.
Но как я не крутил в голове возможные варианты, ничего лучше придумать не мог. Мы в рейде уже несколько дней. После блужданий по джунглям изрядно измотаны. Бежать дальше в заросли — смысла почти никакого. Ну, отмотаем мы еще километров пять, десять. И что? Окончательно силы растратим, потом лишь на каком холмике последний бой принимать. Негры упрямые. Если им в голову что втемяшится, то будут гнать словно диких зверей до конца. Их больше, могут большую часть груза сбросить. На любой выстрел тут же бойцы подтянутся. Плюс — след мы запутать нормально не сможем. Значит, все время ожидать выстрел в спину. И в таком состоянии сколько протянем? До вечера или меньше? А солнце уже садится, кстати.
Я заметил, как Фрол прижал палец к губам и взглядом указал вниз. Понятно, вот и гости. Но шевелиться не стал и даже не пытался рассматривать, кто там внизу топает. Нет меня здесь. И не было. Вон, даже птицы на нас внимание не обращают, своими делами заняты. Поэтому сидел, бесшумно воздух гонял — вдох, выдох. Расслабленность и возможность передохнуть. Потому как спустимся вниз и снова ноги сбивать. Так что — пользуйся моментом, Алексей Петрович.
Так изображали буддийских монахов еще минут двадцать. Наконец Фрол шепнул:
— Купились. Следопыты прошли, за ними чуть позже группа поддержки. Все, теперь давай медленно вниз, страхуя друг друга. И по их же следам — назад двинем. Метров триста оттянемся и на запад, новую тропу искать. До утра время выиграли. Пока не стемнеет, нужно как можно дальше оторваться.
Отличная идея. Полностью согласен. Киваю и начинаю спуск, аккуратно цепляясь за лианы и поглядывая вниз, нет ли какой гадости.
Через пять минут мы уже топали на юг, обратно к морю. Хотя до него несколько часов, но направление выдерживали именно это. Лишь потом на очередной полянке огляделись и повернули направо, в сторону дома. Теперь нам бежать нельзя, идти и слушать окружающие звуки. Вряд ли негры оставили кого-то специально в тылу, но поберечься стоит. Еще на одну такую «петлю» сил просто может не хватить.

Стемнело быстро. К счастью, успели выбрать дерево побольше и на нем устроились со всем возможным комфортом. Погрызли сухпай, запили водой. Повозились, осторожно устраиваясь поудобнее, и задремали. Фишку держать смысла большого нет — вокруг хоть глаз выколи, никто шляться не станет. Да и сном забытье назвать сложно, от любого громкого звука глаза открываешь и прислушиваешься: что тебя побеспокоило? Поэтому к утру оба выглядели изрядно пожеванными, будто беспробудно пили сутки или двое.
Так же без особого аппетита поели, спустились вниз. Размяли руки, ноги. В туалет сходили по очереди. Подтянули ремни рюкзаков и двинулись дальше. Как и вчера — прислушиваясь, вглядываясь в зеленое мельтешение, замирая при любом непонятном звуке или движение в джунглях. Но минута шла за минутой, а кроме нас людей вокруг не было. И вот таким образом мы в итоге снова выбрались на одну из звериных троп. Причем без человеческих следов, только кабаньи.
— Южнее забирает, но нам подходит. Тут большая часть речушек вдоль холмов идет, а холмы вдоль побережья вытянуты.
— А как же лишняя вода уходит?
— Сливаются ручьи и речки во что-то покрупнее, к морю поворачивают. Для нас же дорога пока лишь эта. Потом уже видно будет, куда выведет.
В этот раз шли уже с разрывом побольше. Фрол впереди, я снова замыкающим. Он продвигался вперед метров на двадцать, приседал. Слушал. Получив отмашку, я двигался следом. Шагах в пяти от него приседал, контролировал тыл. Следопыт же уходил снова вперед. Так и скользили бесшумными тенями. Под ногами прелая листва, следы практически незаметны. Еще бы стадо какое протопало клыкастое и вообще все затоптало. Но пока — не напороться бы снова.
Передышку сделали ближе к полдню. Отошли чуть в сторону, присели передохнуть. Потом убедились, что кроме джунглей вокруг ничего нет, пошли дальше. И где-то через час добрались наконец-то до тонкой нитки настоящей дороги. Следы от повозок, две колеи с неглубокими лужами и видимость в обе стороны метров на пятьдесят, если не больше. Дорога петляет все время, но для меня это открытое пространство уже необычно. Отвык.
— Нам налево, — Фрол осторожно выглянул из-под широченного папоротника, прислушался. Затем шагнул крадучись вперед, стал разглядывать что-то на дороге. Я чуть пододвинулся, чтобы в случае необходимости огнем прикрыть.
— Что там?
— Лошадиные следы. Свежие. Двое или трое проехали. Может час, может два назад. Точнее не скажу.
— К городу?
— Нет, в ту сторону. Там дальше лесопилка, но до нее долго добираться, даже конным лишь к следующему обеду будешь.
— Тогда кто это может быть? Для патруля маловато троих.
Закончив разглядывать следы, Фрол вернулся назад.
— Может, что-то решили проверить. Народ в разъезды ставят жизнью битый, просто так подставляться не станут. Но нам в любом случае в другую сторону. Так что пойдем, мы еще и половину пути не осилили.
Пойдем, я не против. Хотя ноги и гудят, но зато без царапины. Раненым я бы так бодро не ковылял. А по дороге я готов хоть до самой Новой Фактории топать. Лишь бы никто из кустов в спину не шмалял.

* * *

Выстрел мы услышали, когда прошли уже изрядно. Причем я сначала не понял, что за звук долетел из-за спины. И лишь когда хлопнуло там же во второй раз, спохватился:
— Нагнали?
— Не нас, — Фрол показал на ближайший куст, за которым можно было спрятать всадника верхом. — Давай-ка побережемся.
Только мы успели забраться в заросли, как слева послышался топот копыт. Я почти распластался на влажной земле, разглядывая неизвестных гостей. Пятеро скачут, все с оружием в руках. Но не негры, лица вроде белые. Жаль, бинокль доставать неудобно, не разглядеть.
Лишь я про оптику подумал, Фрол уже добыл прицел, всмотрелся и чуть улыбнулся:
— Троих на лица знаю, из объездчиков. А с Емельяном мы одно время в бильярд играли. Свои это, Алексей. Похоже, будет кому спину прикрыть.
Убрав жестяную трубку, Фрол несколько раз резко свистнул, выводя затейливый ритм. Всадники услышали, резко осадили лошадей. Двое подались в стороны, один соскочил и встал так, чтобы его не было видно из-за корпуса коня. Еще один медленно двинулся вперед, внимательно разглядывая стену зелени по бокам дороги. Мы же забросили винтовки на спину, после чего медленно выбрались из кустов и встали, демонстрируя опущенные вниз открытые ладони. Мирные и безопасные.
— Далеко собрался, Емельян? Или где-то премию пообещали?
— Панаму снять можешь, добрый человек? А то голос вроде знакомый, но пока не признал.
Стянули панамы и москитные сетки.
— Фрол, ты ли это?
— Я, Емельян.
— И чего в такой глуши делаете?
— От негров бегаем. Сели на хвост, ироды, никак отбиться не можем. Кстати, с той стороны стрельбу было слышно. И следы вроде лошадиные туда же ведут. Ваши?
Подъехавший объездчик нахмурился:
— Наши. У одной из заводных лошадей камень под подкову попал, мы остановились. Так Спиридон с напарником ждать не стал и поехал вперед. А я, голова садовая, отпустил. Обычно здесь спокойно, но не поберегся.
— Лошади сменные для нас найдутся? — спросил я, смахивая обильно текущий по лицу пот. Умотался, но работу доделать надо.
— Как раз пара и есть. Груз только распределить, но это на пять минут.
— Тогда давайте с мешками разбираться и поедем выручать парней. Мы нескольких негров подстрелили, но даже не скажем, сколько их там по кустам лазает до сих пор.

С вещами разобрались за три минуты. И сразу после этого двинулись дальше по дороге. Как объяснил Емельян, через несколько километров должен быть поворот, после которого наезженный тракт уходит севернее. И Спиридон как раз до поворота собирался скататься. Фрол подтвердил, что дальше дорога уже по заросшим джунглями холмам пойдет и сам он пару раз по ней хаживал. И что как раз в этом месте много звериных троп в эдакий клубок сходится.
Мы успели проехать примерно половину пути, как впереди снова застучали выстрелы. В этот раз это уже были не одиночные, а частые и без перерыва.
— Черт, прижали ребят! — выругался Емельян и пустил коня в галоп. Мы помчали следом. У меня еще в голове успела мелькнуть мысль, что таким макаром как раз под чужие стволы и вылетим. Но старший разъезда был не дурак и перед очередным поворотом дороги резко затормозил, соскочил на землю и нырнул в кусты по левую руку. Я с Фролом повторили его маневр. Кто-то из объездчиков остался с лошадьми, остальные затрещали кустами за спиной.
Протиснувшись по зарослям, мы залегли за обросшими стволами и попытались понять, что происходит. Дорога как раз делала крюк, и мы срезали этот угол. Если смотреть с юга на север, то по левую руку оказался наш отряд, а по правую в редких серых клубах дыма прятался противник. Судя по всему, где-то чуть левее от нас по эту же сторону дороги среди папоротников укрылся Спиридон с напарником. Коней, кстати, я также не видел.
Дорога превратилась в импровизированную границу. По ту сторону суетились негры, готовясь к обходному маневру. По эту изредка постреливал авангард объездчиков. Мы пока еще себя никак не обозначили и пытались сообразить, что именно происходит.
— Слушай, Емельян, — тихо прошептал Фрол, устроившись между мной и командиром разъезда. — Парней подловить не сумели, теперь пытаются огнем прижать. Ближе всего обойти именно здесь, рядом с нами. Негры сейчас народ сюда нагонят и полезут, чтобы по кустам потом в тыл зайти. Если мы их в лоб встретим, то войнушка тут же закончится.
— Похоже, ты прав. В два ствола отвечают, значит живы сорвиголовы. Ну, ничего. Как только неграм дадим прикурить, я им потом все выскажу.
Что же, расклад вроде понятен стал. Ждем до момента вражеской атаки и затем в упор косим всех, кто сунется. Может, заодно и негров проредить получится. Думаю, получив столь жесткий отпор, банда уйдет обратно в джунгли. Одно дело одиночек ловить и совсем другое — с крупным отрядом силами меряться. Что бы ни говорили, в Новой Фактории выучка у людей отменная. В прямом столкновении любого татуированного аборигена в болото вколотят.
Слева снова загремела заполошно стрельба, а прямо на нас из разлапистой зелени побежали негры. Человек двадцать, как мне показалось. Но считать уже было некогда, потому что я выстрелил в ближайшего, затем передернул затвор и тут же выстрелил еще раз, чуть довернув ствол. Вместе со мной начали избиение и остальные, выкашивая наступающих. Управились буквально секунды за четыре. Потом Фрол добил единственного раненного, который упал на бок и катался по грязи. И мы перенесли огонь влево, пытаясь нащупать чужих стрелков. Вряд ли кого-то можно было разглядеть в серой пелене, затянувшей дорогу окончательно. Скорее били просто по площадям, пытаясь задавить морально и не дать контратаковать.
— Шабаш! — выкрикнул Емельян, прекращая пальбу. Я добыл очередную обойму для «павловки» и попытался вспомнить, сколько их у меня еще в подсумке лежит. Как бы не последняя, все же изрядно пострелять пришлось.
Потихоньку слабый ветерок начал трепать клубы дыма. Появились просветы, навалилась тишина, от которой звенело в ушах.
— Это кто такой добрый нам помогает? — долетело сбоку.
— А ты как думаешь, дубина стоеросовая? Вот погоди, доберусь до тебя, получишь на орехи! Скататься и лошадей размять он захотел! Сядешь в форте на месяц, будешь отчеты переписывать!
Покрутив головой, тихонько ткнул в бок Фрола:
— Ты вроде эти места знаешь? Придется нам кого-то на подмогу взять и кусты проверить. Отойдем назад, там за поворотом на ту сторону переберемся и прочешем. Надо убедиться, что никто в спину стрелять не станет.
— Придется. Емельян, дашь человека?
— Двоих бери, любых. А мы пока поближе к охламонам переползем. Надо посмотреть, может подстрелили их.

* * *

По зарослям бродили почти час. Нашли лежку, где пряталась большая часть негров. Нашли двух покойников. Причем одного явно свои ножом добили, ему в живот две пули попали, вот от обузы и избавились. Я так понял, что это наша залповая стрельба все же урон нанесла. Очень уж удачно и неожиданно мы им в бок ударили. На дороге еще валялось девять убитых. Это мне с перепугу толпа померещилась.
В остальном — джунгли словно вымерли. Наверху потихоньку возобновили свою перебранку попугаи. Проползла над головой змея, блеснув чешуей. А рядом с дорогой чужаков больше не было.
— Наверное, это часть отряда, что мы пощипали, — предположил Фрол. — Как только им наподдали серьезно, тут же снялись и обратно подались.
— А зачем вообще сюда шли?
— Там фермеры рядом с лесопилкой. Наверняка на них нацеливались. Раз уж с пиратами не срослось, вот и решили перед возвращением домой похулиганить. Но одно дело чужое имущество грабить и совсем другое — пули ловить. Не понравилось.
Мне бы тоже не понравилось. Но — я их сюда не звал. Как и уголовников с Тортуги.
Спиридона с напарником уже из зарослей добыли и лошадей вывели. Как оказалось, парням очень повезло. Они как раз проехали чуть на север, ничего интересного не нашли и начали разворачиваться. Тут у кого-то из негров сдали нервы, и они выстрелили. Пуля попала в приклад винтовки и лишь сбила всадника с лошади. После осмотра решили, что еще и ребра треснули, удар все же был очень сильный. Но разведчики сразу же нырнули в заросли и оттуда успели огрызнуться. Вот только место очень неудачное оказалось. Дальше овражек заболоченный и заросший. Напролом не пролезть, если только лошадей бросить. И не ожидали парни, что их такой толпой давить станут. Думали, просто с какой мелкой шайкой столкнулись. Шакалили иногда негры группами по три-четыре человека. И когда вся толпа навалилась и начала огнем давить, то уходить уже было поздно, одна надежда на подмогу. А подмога подоспела вовремя.
— Да, месяц точно за отчетами будешь сидеть, — усмехнулся рыжеволосый здоровяк, наложив давящую повязку. — Ехать сможешь?
— Смогу, — скривился Спиридон, — ехать это не пешком бежать, за хвост придерживаясь.
— Тогда давай, помогу встать. И возвращаться надо, чтобы к ночи до заимки добраться.
Мы быстро разобрали лошадей, взобрались в седла и двинулись назад. Я для себя прикинул, что в самом деле, самую сложную часть дороги уже преодолели. Причем мы с Фролом умудрились по непролазным дебрям проскакать словно бодрые козлики. Теперь через несколько часов доберемся до маленькой деревни, где объездчики себе опорный пункт оборудовали. А оттуда через два дня и дома. Далековато забрались, но сейчас будет куда легче. И спину есть кому прикрыть. И поспать можно будет ночью нормально, а не вздрагивать от каждого шороха. А еще на точке телеграф должен быть, сможем с Новой Факторией связаться. Хоть последние новости узнаем, брат Иоанн должен уже вроде как вернуться.

Я так понял, что Фрол особо не болтал. Все же дела у нас такие, что посторонним лучше лишнего не знать. Просто обмолвился, что по зеленке нас гоняли несколько дней и мы чудом выкрутились, положив несколько негров. Но Емельян оценил, что в стороне не остались и в драку ввязались не раздумывая. Поэтому по приезду на опорный пункт организовал для нас вне очереди и баньку, и плотный ужин. А перед сном я еще сумел телеграмму отбить в форт. И даже ответ от дежурной смены получить, что «все отлично, ждем». Ну и хорошо, хоть от сердца окончательно отлегло.
Поэтому я спал до утренней побудки без задних ног. Как в гамак под противомоскитную сетку завалился, так и все. Будто в омут провалился. Без сновидений.
После завтрака нам выдали новую одежду, нашу изрядно потрепанную походом мы только чуть простирнули и в мешки убрали. Выбрасывать жалко, но большую часть придется на тряпки пустить. Все же за время наших блужданий поистрепались мы изрядно. Потом оседлали лошадей и двинулись вместе со Спиридоном и еще одним бойцом в город. Остальные на месте остались, им тут еще неделю до следующей смены куковать. Мы же вроде как силовая поддержка для раненого. Да и вчетвером веселее. Впереди еще одна ночевка на хуторе и к следующему вечеру должны быть дома. Быстрее бы уже.
Выехали за ворота, я огляделся. Вчера уже в сумерках попали, некогда было особо по сторонам глазеть. Интересно же, как люди в джунглях живут и на жизнь зарабатывают.
Небольшой холм чуть в стороне от дороги. На верхушке основное жилье с узкими окнами-бойницами. Стены домов сложены из толстых стволов, чтобы пулю держали. Сарайчики уже попроще — из камыша и бамбука все, крытые широкими листьями. Постройки все огорожены забором, который заплел колючий вьюн. Через такую преграду просто так и не перемахнешь, надо что-то сверху набрасывать. Затем вычищенная полоса метров на пятнадцать и еще один заборчик, уже пониже. Но тоже весь в колючках. Судя по проплешинам, между заборами всю зелень периодически выжигают.
— Это для чего, чтобы негры незаметно не подобрались?
— И это тоже. Но так меньше дряни на грядки лезет, — ответил Фрол, покачиваясь в седле справа от меня. Благо, дорога широкая, можно хоть вчетвером выстроиться и так до города и двигаться. — Это раньше приходилось чуть не крепости возводить, последние годы куда спокойнее стало. Да и если какое местное племя рядом бывает, они стараются фермеров не трогать. Торговлю никто рушить не хочет. И в ответ обычно попадает тем, кто рядом оказался. Им куда спокойнее чужаков сдать и еще премию за это получить.

* * *

Как ни кривился Спиридон, но мы старались лишний раз нигде не останавливаться. Не гнали, чтобы не растрясти, но и не плелись кое-как. Поэтому на следующий день часов в семь вечера уже въезжали в Новую Факторию, и как раз с той стороны, где у меня дом стоит. Я попрощался с ребятами и Фрола предупредил, что завтра к десяти утра жду его на шхуне. Там уже определимся, что и как, новости узнаем и к начальству пойдем с докладом. И лошадь завтра же верну.
А сейчас помахал на прощание и повернул к себе. Дорожка, мелким ракушечником отсыпанная. Вон Тимофей из-за сарайчика выглядывает. Поздоровался, на поводья показал — возьмешь? Понял, кивает. Я же к дверям подошел, но распахнуть не успел. Аглая встретила на пороге, замерла, внимательно разглядывая. Наверное, отметины ищет.
— Извини, антилопу не привез, в степи сжевали. Но вернулся живым и здоровым, без приключений. Как и обещал.
Обнял жену и почувствовал, как в груди медленно тает ледяной комок. Все, я вернулся. Целым. И команду домой без потерь довел. Так что можно теперь и выдохнуть. А детали любимой женщине знать не обязательно. Незачем ей зря волноваться. Главное — я дома. Остальное уже не важно.

Глава 7

В порт я пришел ближе к одиннадцати. С утра еле поднялся и никакого желания выбираться в город не было. Устал все же с забегом, как собака. И обещания раздавал, пока в джунглях по лианам как обезьяна скакал. Про зарядку, про дополнительную подготовку. А как до кровати добрался, то все сказанное из головы тут же вылетело. Мысли были лишь об одном — отоспаться.
Но дела сами себя не переделают. Позавтракал. Кофе попил. На кухне посидел, в окно посмотрел. Травка на заднем дворе покошена. Заборчики все заново покрашены. Домик Тимофея — как с поздравительной открытки срисовали. Наличники резные, перильца у крохотного крылечка, сквозь отмытые стекла видны занавески. Обжился наш конюх и мастер на все руки.
Вздохнув, выволок рюкзак, туда сунул разную мелочевку. Винтовку на плечо, на шхуне почищу. Патронов пачку в подсумок сунул и пошел обуваться. Меня люди ждут, надо совесть все же иметь. Тем более, что Аглая с утра на работу уехала, одному какой смысл в четырех стенах торчать.

В порту меня встречала вся команда. Экипаж курсировал между кораблем и распахнутыми складскими воротами, словно муравьи. Таскали доски, коробки, непонятные объемные мешки. Внизу у трапа стоял Василь «Цыган», отмечая каждый тюк или ящик в толстом гроссбухе. А сверху мне уже вовсю улыбался Петр Байкин. Непонятно только было, чем он так радуется. И почему эта суета вообще вокруг.
— Вы куда-то собрались?
— Ты собрался, — подтвердил старпом, облокотившись о фальшборт. — Просто пока еще не знаешь.
— И куда?
— На Большой Скат. Как телеграмма пришла, что вы возвращаетесь, Аглая к полковнику в гости сходила, договорилась. Вроде срочных задач у нас прямо сейчас нет. Поэтому можем туда и обратно сплавать. Новая Фактория контракт предлагает, из местного арсенала разную мелочь перебросить. Заодно дать тебе возможность дух перевести после прогулки.
— А я, выходит, не против, — почесал затылок, не слезая с лошади. Лень мне пока ногами шевелить. Тем более, что у копытного четыре ноги, а у меня всего две и натруженные. Мозоли не заработал, но ковыляю с трудом.
— Выходит, что так, — согласился Байкин. — Тебя Кузнецов с утра спрашивал. Брат Никанор тоже забегал.
— А самое главное руководство?
— Самое главное со всем добытым в горах уже отбыло. Они в город пять дней назад как добрались. Не стал брат Иоанн дожидаться, сразу в Благовещенск поплыл.
Я еще раз оценил суету, заметил в уголочке Фрола, который умудрился выпасть из праздника жизни. Поэтому поманил следопыта и объявил:
— Ладно, раз хотят нас видеть, то мы в форт. Не теряйте. Кстати, когда выходить собираемся?
— Завтра поутру. Если у тебя каких-нибудь идей новых не возникнет за сегодня.
— У меня идея одна — зарыться в подушку на неделю, и чтобы не беспокоили… Все, мы тогда убыли, не теряйте.

Фрол шагал рядом, с легкой усмешкой косясь в мою сторону.
— Лошадь уже сдал? — поинтересовался я.
— Само собой, сижу тут с рассвета. Успел и на шхуне позавтракать, и с Рыбиными еще в трактир прогулялись, набрали горячего.
— Как только у тебя сил хватает. Я еле шевелюсь до сих пор.
Следопыт пожал плечами:
— Это я просто с утра расходиться успел. Поначалу тоже как деревянный был.
— И каждый раз у тебя в походах такое было?
— Такое? Нет, так я еще по джунглям не бегал, только с тобой умудрились так удачно прогуляться.
За разговором поднялись к форту, где у ворот спешился и зашел внутрь, ведя лошадь на поводу. Огляделся и заметил объездчика, с которым Спиридона сопровождали. Как же его звать-величать? Ипполит, точно! Я в дороге все хотел анекдот рассказать, переделав «С легким паром» под местные реалии, но не решился. Зато имя запомнил.
— Привет. Как там наш раненый?
— В больнице пока, еще раз осматривают. Если все нормально, обещают выпустить после обеда.
— Отлично. А с животиной что делать?
— Так давай заберу. Мне все равно своих обихаживать.
С радостью отдал повод, попрощался и пошел дальше. Нам теперь с Фролом в караулку и дальше, в кабинет к Кузнецову. Несмотря на стройку внутри форта, полковник так и остался в облюбованной им комнатушке, не стал перебираться в новые помещения.
Зайдя внутрь, порадовался прохладе. Сегодня у нас первое июня, на улице уже без головного убора запросто солнечный удар поймать. А здесь, за толстенными стенами, хорошо. И народ сидит за столом, чай пьет. Кстати, лица по большей части знакомые. С кем-то Племя Горы к миру приводили, кого-то просто в городе видел. Думаю, скоро вообще со всеми перезнакомлюсь. Я теперь считаюсь местным, просто болтает меня больше по округе, чем в самой Фактории.
— Доброго дня всем, — поздоровался, пожал пару протянутых рук. — Командование как, не шибко занято?
— Тебя ждет, — чуть не хором ответили из-за стола. — О ваших подвигах уже с вечера народ шепчется. Говорят, вы там армию в джунглях разгромили.
— Армию громил Спиридон, мы лишь на подхвате были. Как из больнички отпустят, можете порасспрашивать героя о его подвигах.
Ухватив по дороге пирог с подноса, добрел до дальней двери и решительно постучал. Услышав «входите», зашел и поприветствовал полковника. Кузнецов сидел за любимым столом, правда бумаг на нем теперь было куда меньше. Насколько помню, львиную часть отправили в местный архив, выгородив кусок пристроя. Зато на противоположной стене с картой города висело еще одно полотно, где кто-то аккуратно черной тушью отрисовал уже дальние подступы и практически все побережье целиком. Кстати, степь и горная гряда тоже присутствовали, я даже примерно смог найти то самое ущелье, куда мы ходили к хранилищу. Ну, плюс-минус лапоть, все же это не спутниковые снимки и местность я не настолько хорошо запомнил.
— Присаживайтесь, сейчас час организую.
И мы с Фролом устроились на стульях, настроившись на долгую беседу.

* * *

Просидели часа полтора. Рассказали с деталями, как пиратов обнаружили, как сумели среди них драку организовать, как потом выбирались. Попутно я разложил карту и на ней показывал обратный маршрут. В паре мест напарник чуть подправил. Когда закончил, Кузнецов постучал кончиком карандаша по бумаге и заявил:
— Вот скажи, зачем вы туда вообще полезли вдвоем?
— Потому что оставить чужую банду без присмотра было нельзя. Груз без прикрытия — тем более. Поэтому и пошли в разведку. А то, что на негров напоролись, так это случайность. Неприятная, но случайность.
— Ага. Случайно пиратов подстрелили. Потом случайно чужой отряд по частям громили… Я бы сказал, что вы случайно без серьезных проблем из этой передряги выпутались. Вот это да — совершенно случайно. Поэтому предлагаю пока взять паузу и отдохнуть. Заодно из города исчезнете. А то я с трудом представляю, как теперь про эти приключения в Благовещенск докладывать.
Можно было съехидничать и ответить, что доклад подготовить куда легче, чем по лианам лазать. Но было лень. Да и понятно же, что полковник ворчит больше для проформы. Работу мы сделали большую, последствия еще долго аукаться по округе будут. Для него сейчас главное руку на пульсе держать и смотреть, не зашевелится ли кто в Новой Фактории по итогам.
— Что-нибудь с Большого Ската обратно потребуется?
— Нет. Груз только туда, Ионе Павлову отдашь и все, свободен. Дальше уже сам решишь, чем заниматься будешь. Вот еще что заодно можешь уточнить. Через десятые руки слухи дошли, будто на Тортуге карты главных островов собирают. И Большой Скат точно в списке есть. Непонятно, кто это так постарался. Может, что узнаешь по этому поводу.
Интересная новость. И все эти шевеления мне не нравятся абсолютно. И то, что Тортуга при поддержке турок активно начала жалом по округе водить — совсем нехорошо. Конечно, мы ответный удар готовим, но пока еще раскачаемся. А пираты уже почти на пятки наступают. Чего только сорванный им поход на хранилище стоит.
— Ладно. Груз доставим, на месте определимся. Еще что-нибудь нужно?
— Будет хорошо, если ты по итогам этой эпопеи мне отчет накидаешь. То, на что стоит объездчикам внимание обращать и как себя в джунглях вести в похожей ситуации.
— Отчет? Отчет на полку ляжет и будет пыль собирать, — со вздохом отодвинул в сторону пустой стакан. — Для таких ситуаций надо егерскую службу организовывать. И людей тренировать, чтобы в этой непролазной зелени воевать могли.
— И кто возьмется за такую службу?
— Не знаю пока. Но буду думать. Потому что затыкать дыры людьми, кто под руку подвернется, это лишь потери нести. Так что проблему я осознал. Размышлял на эту тему, пока в седле задницу отбивал. Результаты позже тебе доложу. Может, что-то получится вместе с Особым отделом Синода порешать. На Дарованных недавно как раз ополченцев и солдат учили азам подобных операций. Значит, есть грамотные специалисты. От этого и будем отталкиваться.
Хорошо посидели. Чаю напились, обговорили возможные проблемы, на которые объездчикам надо будет внимание обратить. И откланялись. Фрол отдыхать к кому-то из знакомых пошел, потратить время с толком перед выходом. А я на шхуне проверил груз, затем к Аглае в клинику отправился. Надо все же понять, что там за идея с совместной поездкой на Большой Скат.

* * *

В лечебнице мне понравилось. Хоть и бывал здесь уже не раз, но это было до всех ремонтов и переделок. Сейчас оставалось лишь любоваться получившимся результатом. И мне — нравилось.
Как только с торговой площади на обсаженную деревьями улочку свернешь, так пятое подворье наше. Точнее — арендуем, с выкупом пока решили не торопиться. Очень уж накладно выходит. Хозяин сумму назвал, так за эти деньги на окраине Новой Фактории целое ранчо приобрести сможем. Поэтому — пока лишь каждый месяц платить станем.
Зато белой краской выкрашенный аккуратный домик на три огромные комнаты. Одна под процедурную и операционную сразу, вторая с конторкой для приема пациентов, в третьей типа архива и крохотная кухонька. Перекусить на месте — по ресторанам не набегаешься.
Двор огромный. Справа конюшня, торцом в дом упирается. Слева навес и клетки для собак и кошек. Вместо задней стены сарай для кормов и инструмента. На входе над воротами вывеска аркой: «Звериный доктор». Оказывается, лет десять тому назад под таким же названием ветеринар в городе практиковал. И власти попросили, чтобы название не менялось. Привыкли люди. Даже вывеску забесплатно нам оформили.
Зашел внутрь, позвонил в колокольчик на стойке. Из левой двери выглянула любимая супруга, обрадовалась:
— Это ты вовремя, я уже за тобой ехать собиралась.
— Что, нет пациентов?
— С пациентами забавно получилось. Вчера «купец» пришел, на нем Карп Ефремович приплыл.
— Это кто такой?
— Бывший местный ветеринар. Я про него только слышала, не встречалась раньше. Он отсюда на Дарованные острова перебрался, а дети здесь остались. Так теперь хочет всю семью перевезти, дело расширять будет.
Я устроился за стойкой на высоком табурете, погладил полированную столешницу. Внушает. Будто в банке сидишь. Все добротно и выглядит богато.
— И что господину ветеринару нужно?
— От молодых родственников сумел на учебу отправить. Отобрал, кому с животными возиться нравится и оплатил курсы в университете. Пять человек в этом году дипломы получили. Приехал и ко мне сразу в гости пришел. Очень просил разрешить ему прямо здесь летние месяцы на практику потратить.
Я не сразу понял, что это значит.
— Выходит, мы ему все подготовили, и он сразу на всем готовом будет?
— Не обижайся. Ему как раз эти три месяца нужны, чтобы переезд организовать. Вещи отправить, семью на купленную ферму перевезти, чтобы на месте за ремонтом присмотрели. Старый дом продать. И наша клиника для него как подарок небес. В городе его знают, до сих пор помнят и добрым словом поминают. Он поработает, а я в середине августа вернусь, и он потихоньку мне всю клиентуру и передаст.
— Сама разве не наработала бы?
— Несколько лет уйдет. Если он поддержит, то огромным подспорьем станет. С продавцами лошадей сведет, контакты передаст. И потом будем связь поддерживать… Что скажешь?
Что скажу. А ничего плохого говорить не стану.
Во-первых, это дело Аглае принадлежит. Я не ветеринар, во врачебные тонкости не вникаю. Но вот получить отличные рекомендации и познакомиться с местными как можно ближе с помощью популярного специалиста — многого стоит. Недаром в мое время хитрые продавцы уходили в другую контору и с собой уносили наработанную базу клиентов.
Во-вторых, я пока все равно ближе к Большому Скату буду, мне проще туда наведываться и чаще с женой видеться стану.
Ну и в-третьих, спокойнее будет, если Аглая из Новой Фактории на месяц-другой уедет. Все же мне пока эти шевеления рядом с городом непонятны. Как только эту проблему закроем окончательно, так камень с сердца и упадет.
— Я не против. За аренду он платит?
— Да. Трофим Родионович не против.
Это хозяин участка. Серьезный мужчина, чуть ниже меня ростом, а в обхват раза в три больше. Борода огромная, брови лохматые и голосина как у дьякона. Я про себя Трофима гномом окрестил, очень уж смахивает. И как у каждого подземного жителя, жилка коммерческая у него развита отлично. У купца несколько личных лабазов, в найм склады сдает и две шхуны грузы по всей округе таскают.
— Отлично. Мы завтра с утра хотели отправляться. Успеваешь?
— Да, я все дела закончила, тебя дожидалась. Две лошади уже под седлами, можно домой ехать. С утра в порту оставим, племянники Мартына сюда вернут.
— А чем заняться на Большом найдешь? Почти три месяца там будешь.
— Смеешься? Поверь, Ванечка с Сашенькой только рады будут, а то уже зашиваются с непривычки.
— Тогда поехали. Поужинаем спокойно и вещи соберем в дорогу. Заодно не забыть Серафиму предупредить. Тимофей-то здесь останется, на хозяйстве.
Так за разговором вышли во двор, вывели на улицу лошадей и потихоньку отправились домой. Конечно, на два места жить и накладно, и чуть суматошно. Но я очень надеюсь, что к зиме уже все наладится.

* * *

На Большом Скате мы провели неделю в домашних хлопотах. Команде я объявил отпуск. Груз в арсенал сгрузили и разошлись.
Остановились в нашем бывшем доме. Я поначалу сомневался, что студентов потесним, но молодые ветеринары заверили, что им это только в радость. Все же дом не в городе, в отдалении. Надо привычку иметь самостоятельно жить и с соседями локтями не толкаться.
Валентина нам очень обрадовалась. Было видно, что соскучилась. Мы телеграмму заранее отправили, так по приезду нас уже пироги и пышки ждали. И ужин, которым можно было половину города накормить.
Три дня отсыпался и лишь во двор выползал по хозяйству помочь. Все же забег по джунглям меня изрядно вымотал. Поэтому возвращался в норму, разминался и строил планы по будущей подготовке. Потом в гости к Евгену съездили, по знакомым прошлись. Навестили семейные пары, которые с нами в один день браком сочетались. А в понедельник я заглянул в гости к полковнику Павлову и поинтересовался, как там дела с возможной утечкой информации.
Иона поскреб горбинку на носу и пожаловался:
— Сложно сказать, кто мог карты отрисовать и про воинскую службу рассказать. Все же чужаков тут не бывает, это не торговая вольница вроде Базарного. Если кто из купцов за товаром приходит, так в городе останавливается. И команда там же. Местные же не враги себе, чтобы болтать почем зря и с пиратами якшаться.
— Но если завелась крыса, то могла что выведать?
— Если кто и переметнулся, то да. Тогда проблема у нас. Потому что все на виду, перед соседями ничего не прячем. А через порт народу много проходит, можно легко и посидеть с нужным человеком, не привлекая внимания. И пакет какой передать.
Вот здесь полковник прав. Патриархальные нравы. Шпиономанией не страдают, поэтому если кто-то в самом деле камень за пазухой держит, то подгадить изрядно может. Одна лишь надежда, что пираты долго раскачиваться будут и данные сгребают для будущих налетов. Поэтому нам кровь из носу, но нужно бандитскую вольницу давить как можно быстрее. И чем больше я разные слухи в копилочку собираю, тем больше у меня желание не затягивать с этим делом. Зреет что-то в воздухе. И налет на Николаевск лишь первый звоночек.
— Ладно, будем разбираться. Может, получится перехватить что-нибудь существенное и выдернуть вредителя на белый свет, — я начал подниматься, но Павлов меня тормознул:
— Подожди. Тут с утра телеграмму принесли. По твою душу, кстати. Особый отдел просит к ним в Благовещенск заглянуть, как время будет.
— Значит, не очень срочно?
— Выходит, что так. На, сам читай.
Разгладив свернутый в трубочку листок бумаги с наклеенными полосками букв, пробежал взглядом и согласился. Да, по стилю на пожар не тянет, но засиживаться смысла большого нет. Отдохнули, можно и к руководству отправляться. Тем более, что платят мне за выполненную приватирскую работу. Хотел бы перевозками между арсеналами заниматься, оставался бы просто доверенным купцом. Опасностей куда меньше, зато и заработки совсем другие.
— Понял. Парней соберу и отправимся. Ничего передать не хочешь с нами? А то мы последнее время вместо извозчика, только и успеваем зеленые ящики таскать…

* * *

Когда я вечером объявил Аглае, что через день придется по делам отправиться, она лишь спросила:
— Опять в джунгли?
— Нет, в Благовещенск. Будем согласовывать рабочие вопросы и с руководством других островов встречаться. Хватит с меня забегов по буреломам, до сих пор отдышаться не могу.
— Отлично. А то мне как сказали, что ты на болотах пиратов гоняешь, так сердце не на месте было все время… Подожди, говоришь, на Дарованные? Тогда мне список препаратов надо составить! Ребята по неопытности много чего упустили, через пару недель можем без лекарств остаться.
— Суток хватит? Я завтра буду корабль к походу готовить и народ собирать.
— Хватит.

Я стоял на палубе и махал на прощание. Несмотря на раннее утро, проводить шхуну пришло на удивление много народу. Родные и знакомые. Стояли на пирсе и тоже махали вслед. Приятно, когда тебя ждут и желают спокойного плавания. Без штормов, без перестрелок. Ради этого стоит жить. Ради этого стоит под пули подставляться.
Нахлобучив шляпу, повернулся к Байкину:
— Ну что, Петр, снова в путь? Не слишком расслабились за неделю?
— Братцев Рыбиных спроси. У них там отец новый сеновал под крышу подвел, крыть начал. Думаю, парни удрали при первой возможности. Так что отдых — он разный бывает.
— Это да. Здесь куда лучше. Вахту отстоял, с ружьем по палубе на тренировке побегал и можно рыбачить. Но ничего, как на место доберемся, Фрол вас заставит лишний жирок согнать. Очень много полезного бывший охотник за головами про джунгли знает. Нам это обязательно пригодиться может.
— Всегда пожалуйста. С удовольствием поучусь. Зарослей у нас везде полно.
Так и шли. Тренировки, посиделки за столом и обсуждение различных тактических схем для боев в городе и на природе. На что стоит обращать внимание в том или ином случае. Основы маскировки и часть информации по пиратским лидерам. Последнее уже я решил добавить. Мало ли, с кем столкнуться придется. Надо хотя бы основных фигурантов представлять.
Пока добирались, несколько раз видели чужие паруса. Но это были все купеческие суда. Пираты не мелькали. Насколько понимаю, организованные регулярные рейды приватиров изрядно отбили охоту разномастному жулью так далеко забираться. Но все равно, видя наш белоснежный вымпел с синим христианским крестом, встречные приветствовали. Где издали рукой помашут, кто-то от избытка чувств в воздух пальнул. Я потом в бинокль все разглядывал, что за сигнал подают. К счастью, просто одному из матросов захотелось внимание обратить.
А потом мы аккуратно причалили к уже привычному месту и морской вояж закончился. Начались трудовые будни.

* * *

Сидим в знакомом уже зале за длинным столом, чай пьем. Середина июня, на улице жара, горячий воздух в распахнутые окна ветром гонит. А у нас хорошо. Стены каменные, толстые, внутри прохладно. Полный самовар, варенье разное в вазочках и сушки свежие. Которые можно просто так кусать, а не нужно полдня в кипятке размачивать.
Заседаем втроем: я, брат Иоанн и брат Гурий. Молодой боец невидимого фронта вроде как окончательно вылечился и теперь горел желанием ввязаться в какую-нибудь авантюру. Учитывая, что мы обсуждали, такая возможность у него точно будет.
— Значит, нам нужен человек с Тортуги, кто последние расклады выдаст.
Иоанн выглядел уставшим, с покрасневшими глазами, от которых разбегалась сеточка тонких морщин. Похоже, день и ночь на работе без передыха.
— Нужен, кто спорит. У нас пока лишь информация от Белого и слухи, которые подтверждать еще надо, — согласился я, подцепляя очередную сушку.
— Так вот, будет у нас кандидат. Птичка певчая. Турок, с местными капитанами что-то не поделил и задумался о переезде. Домой вернутся он не может, там его за торговлю рабами могут вздернуть. Поэтому предложил сделку через посредника. Мы его с семьей перевозим и селим в безопасном месте. Может даже у франков. А он нам сдает все, что знает. Про остров, фарватер, про все внутренние дела-делишки. Из криминального бизнеса его выдавили, могут и совсем под пирс спустить. Вот и засуетился.
— Врать не станет?
— Смысла ему нет. Мы же всю полученную информацию так или иначе проверим. Мало того, жить он станет на нашей территории или у соседей. Всегда найти сможем.
Классика — пряник и кнут. Пока ты выполняешь условия соглашения, получаешь защиту и относительно безопасную жизнь. Но если вскроется какой-либо мухлеж, то проблем этот турок получит явно больше, чем сможет унести.
— Где его забирать будем?
— Забирать надо будет на Базарном.
Вот тут я и вспомнил про авантюру.
— Меня же там сейчас каждая собака знает. А в гриме по такой жаре много не находишь.
— С гримом есть идея. Просто других вариантов не вытанцовывается. Перебежчик едет на остров с семьей, чтобы участок себе прикупить. Вроде как за отданную им работорговлю местные решили продать кусок земли и ферму. Но турок считает, что никто ему ничего продавать и тем более отдавать не будет, а просто пристрелят и закопают на месте.
— Почему не на Тортуге?
— Это будет слишком вызывающе. А так — с Тортуги уехал, до места добрался и уже где-то там в лесу пропал. Может, его даже по разным участкам повозят, чтобы помелькал. А потом скажут, что кто-то из голытьбы соблазнился деньгами и семью вырезал.
Я допил чай и подумал, что в словах брата Иоанна есть резон. Если пираты станут своих торговцев в расход пускать и чужой отлаженный бизнес к рукам прибирать, так вольница наработанные контакты тут же потеряет. Кому захочется с беспредельщиками дела вести? А вот если стрелки на пьянчугу какого перевести и обвинить в нападении на турка, то все останутся довольны. Кроме перебежчика и бродяги, которого на месте пристрелят.
— Значит, Базарный. Как именно все будем организовывать?
— Наш клиент туда приезжает один. Снимает дом на побережье, обсуждает варианты сделки по недвижимости. Чуть позже к нему приплывает семья. Брат Никанор сейчас как раз направляется на место. Передаст разные полезные вещи человеку, который вас прикрывать станет.
— Восстанавливаете сеть на месте?
— Куда деваться. Место очень неприятное, надо свои глаза и уши иметь.
— А в списке полезных вещей рации нет? Без связи — как без рук.
— С этим сложно. Но там выход будет на радиотелеграф, поэтому раз в день нужные сообщения получится отправлять без того, чтобы лишнее внимание привлекать. В целом же пока общий план операции такой.
Выходило, что силовая поддержка будет у нас с борта «Аглаи» в самом конце, в момент эвакуации. Мало того, я по приезду должен был помочь с организацией отхода турка и его семьи. Пасти их будут наверняка. Наша задача — выдернуть всех из-под носа у пиратов и забрать с острова. Вполне может быть, что опять придется побегать, оставляя ложные следы и эвакуироваться позже. Главная проблема — рассчитать все так, чтобы шхуна лишнее время рядом с Базарным не болталась. Потому как заметят и зажмут. Эскадру формировать — пираты всполошатся. В одиночку глаза мозолить — запросто могут отправить пару кораблей проверить, кто это под боком не пойми чем занимается. Поэтому — считать, варианты прикидывать и надеяться, что наши планы не развалятся из-за какой-нибудь неожиданной неприятности. С планами почти всегда так.
Но и вариантов, как с не подконтрольной нам территории чужую семью вывезти, я пока не вижу. Особенно сейчас, когда противостояние между Тортугой и христианскими островами начинает переходить в острую фазу. Того и гляди, до полномасштабных боевых действий докатимся.
— Я как попаду?
— На Овечий тебя доставят торговцы, кто на Хлебном зерно закупает. Оттуда уже на Базарный. Причем легенду мы тебе такую подобрали, будто оттуда дальше уже к туркам поедешь. Поэтому и помелькаешь чуть среди нужных людей, контактами на месте обзаводиться станешь. Это позволит с Ахметом встретиться.
— Ахмет?
— Да, перебежчик наш. Вот портрет. Сходство вряд ли полное, но фото сделать не было возможности. Вот список примет.
С мятого листка смотрело одутловатое лицо мужчины лет за пятьдесят. Глаза навыкате, тонкая бородка, ниточка усов. Над левой бровью художник изобразил косой шрам. В галерею портрет вряд ли стоит выставлять, но Ахмета теперь узнаю. Значит, бывший работорговец. Если бы свои не вцепились в загривок, так бы и промышлял «живым товаром». Такие люди будут тебе улыбаться при встрече, руки жать. И при первой возможности воткнут нож в спину.
— Слушай, а не может быть, что это Тортуга нам человечка подсовывает? Для них липовую семью организовать проще простого.
— Нет, — не согласился брат Иоанн. — Мы не просто его проверяли, как могли. Мы сумели его из толпы похожих отобрать и проблемы создать.
— Значит, в бега мы его подтолкнули? — удивился я. Не ожидал, что Особый отдел умеет в столь сложные многоходовки вкладываться.
— Мы. К сожалению, других кандидатов организовать в ближайшие месяцы не получалось. Вот и постарались с ним. Как результат — эвакуировать придется спешно. Почти на импровизации.
— Так, по грузу вроде понятно. Давай теперь в деталях.
На «Аглаю» в итоге я вернулся почти в полночь. Попросил пару дней на то, чтобы переварить всю информацию и пообещал после этого зайти.
Завтра у меня тренировка на местном полигоне. Будем с Фролом и солдатами постигать разные хитрости войны в джунглях. Попутно с Байкиным нужно варианты организованного драпа с Базарного продумать. Не хочется снова под пулями отрываться.

* * *

Утро встретило нас слабым дождиком. Я даже засомневался, состоится ли обещанная тренировка. Но тут подкатили два экипажа, каждый на четверых пассажиров рассчитанный. На первом рядом с кучером сидел брат Гурий, одетый по-походному.
— Готовы? Забирайтесь, нас уже ждут.
— Не промокнем?
— Что вы, до места доехать не успеем, уже солнышко выглянет. Я в Благовещенске уже какой год живу, погоду на день могу предсказывать.
Взобравшись на покачнувшуюся пролетку, уточнил:
— День, это хорошо. А если больше?
— А если больше, то на почту иду. Роза ветров известна, каждый день и вечер погоду сообщают с соседних островов, — усмехнулся молодой парень и дал отмашку двигаться.
Вот же язва. Все он мне никак простить не может, как лбом двери открывал. И наверняка на тренировку напросился, чтобы доказать, что ничем не хуже. Готов к труду и обороне. Ну и ладно, заодно хоть в деле посмотрю, насколько хорошо Особый отдел бойцов натаскивает.
Цокали по брусчатке копыта, мы катили потихоньку. Позади брата Гурия сидел я, Петр Байкин и Фрол. Во второй пролетке братья Рыбины и Леонтий. Кстати, не знаю, кто там последнему сумел про здоровый образ жизни рассказать, но гранатометчик устроил в последнее время борьбу с животом. Не скажу, что он шибко пузатым был, но за все время плавания к Дарованным островам пытался пресс качать и отжимался при каждом удобном случае. Попыхтит, пару-тройку раз согнется-разогнется и спрашивает ближайшего из матросов: «Ну как, я похудел?». Народ уже за спиной зубоскалить начал, что так и до свадьбы не доживет, от переутомления раньше скончается.
Город все тянулся, заняв прибрежную зону с севера на юг. И, насколько я помню по карте, пригороды в обе стороны далеко уходят. Но на очередном перекрестке мы свернули на восток и уже через полчаса колеса стали приминать траву. А еще через пятнадцать минут сразу за крышей очередной фермы я увидел заросли.
— Это что, джунгли?
— Нет, здесь просто вода близко подходит. Но вода жесткая, для питья не берут. Болотину осушать смысла большого нет. Вот и получается пятачок зелени, который никому особо не нужен. Скот иногда на выпас приводят, для лошадей дальше загон сделали. А еще солдаты и ополчение тут тренировки стали проводить. Считай, лес под боком. Тропинки проложили, можно разные ситуации обкатывать, — объяснил брат Гурий и вытянул руку: — Вон, смотри, даже место постоянное для тренировок облюбовали. Оттуда пешком пойдем.
От сельской дороги вбок уходил короткий съезд. Он упирался в утоптанный пятачок, где с одной стороны тянулись коновязи, а с другой кто-то заботливо сколотил настоящую зону для пикников. Длинные навесы с привычными тростниковыми крышами, широкие столы и скамьи без спинок. В самом конце торчали три столба, похожие на караульные грибки. Только квадратные «шляпки» у них были метров пять по каждой грани, не меньше. Как оказалось, под ними как раз повозки и поставили, чтобы зря не жариться.
— Лошади эту воду пьют, просто ни постирать толком, ни для готовки использовать. Но после тренировки и солдаты не брезгуют. С привкусом, но терпимо.
У каждого из столбов была установлена поилка — вытянутый жестяной желоб с небольшой ручкой, края которого упирались в подобие уключин. На таких обычно палку крепят над костром. А тут — толстые болты, вкрученные в укрепленную жестяную законцовку. За ручку наклонил — старую воду вылил. Под козырьком в стороне — колодец, где на цепи приделано ведро. Пока я все это разглядывал, возницы уже успели первое ведро поднять и потащили коней поить. Длины цепи как раз хватало. Интересно стало, попросил мне в сомкнутые ладони плеснуть. Попробовал воду — в самом деле, терпимо. Чуть привкус есть, но по жаре напиться вполне можно. Хотя мы фляги с собой принесли и заранее их наполнили. Но судя по температуре, высосем все еще во время тренировки.
С другой стороны показалась целая кавалькада, и скоро на площадке было уже не протолкнуться. Приехало человек сорок и все верхом, не на повозках, как мы. Половина — солдаты, в привычной уже для меня форме местных регулярных войск. Остальные одеты по-разному, но удобно для ходьбы по лесу. Как оказалось, брат Иоанн заранее договорился и на встречу пригласил командиров отрядов и следопытов. Этот костяк будущей армии вторжения на Тортугу последние дни здесь, на Дарованных островах. Скоро уже начнут разъезжаться по разным городам, дабы собрать ополчение. Маховик запущен.
Четыре часа мы повторяли и заново отрабатывали основы. Передача команд жестами, передвижение по подлеску, наиболее вероятные типы засад и противодействие им. Кстати, разного рода ловушки уже были готовы, и я с интересом их руками потрогал. Конечно, это не Вьетнам, но местные кудесники умудрялись и «волчьи ямы» мастерить, и просто колья в ямках ставить, чуть листвой присыпав. Как понял, такие гадости вполне могут нас ждать на островах рядом с Тортугой. Чужие там не ходят, а свои ловушки помнят. Кто забыл — долго не задерживается, в инвалиды отправляется или сразу на тот свет.
После обеда и часового отдыха я собрал свою группу и еще раз уже вшестером под присмотром специалистов прошел по азам войны в джунглях. Как в паре друг друга страховать, как лучше идти, если в тропе не уверен. Как стрелять в зелень, ориентируясь на птичий шум или движение ветвей. Много полезного и разного. Под конец взопрели и выбрались обратно. Ополоснулись холодной водой, напились. И никто нос не воротил, что вода с привкусом. Я лишь уточнил у Фрола:
— Новое что-нибудь для себя узнал?
— Скорее вспомнил. Когда за преступниками гонялся, дважды похожие курсы проходил. Кое-что подзабылось, но основы остались.
— Хорошо. Если какие методички еще есть и описание разных ловушек, надо будет их стребовать. На шхуне обязательно закрепим и теорию подучим.
Заканчивая учебу, к нам подошел похожий на колобка Парамон Седов. Старший над следопытами был явно не дурак за столом посидеть и пивом съеденное заполировать. Но при этом двигался по лесу совершенно бесшумно и любую сломанную веточку или потревоженный листик замечал одним из первых.
— Ну что, понравилось?
— Спасибо, очень полезно. Жаль, времени у нас уже нет, завтра сборы и в поход.
— Ничего, не в последний раз встречаемся.
Я вытер мокрое после умывания лицо, смахнул капли и поинтересовался:
— Вы все фокусы успели показать или что интересное пока припрятали на потом?
— Это ты к чему? — похоже, мои слова Парамона обидели.
— Пока занимались, одну вещь подметил. Может, мне померещилось. А, может, и на воду дую, после того как чаем обжегся… Давай так. Дай нам десять минут, мы далеко уходить не будем. Буквально до первого поворота, где еще ствол поваленный. Устроим вдвоем засаду на тебя и команду. Вы нас постарайтесь взять. Можно даже без оружия, просто в прятки сыграем.
— Прятки? Ну, давай сыграем.
Я жестом подозвал Фрола, оставил на остальных оружие и пошел обратно в лес.
— Что-то придумал?
— Проверить хочу. Потому что есть у меня одна мысль и покоя не дает. Если я прав, то наши учителя одну вещь из внимания упускают. А это большой кровью может обернуться.

Мы прошли буквально метров тридцать. До поворота еще надо было топать, но я жестом показал Фролу на обломанные листья папоротника сбоку. Как раз здесь нам показывали, на что внимание стоит обращать, когда в джунглях кого-то преследуешь. Вот мы по натоптанному с дорожки соскользнули, затем взобрались на ближайшее дерево и на здоровой ветке устроились. Она как раз поперек тропы тянулась, словно мостик. Снизу нас частично листва прикрывала, по бокам лианы. Если не всматриваться — то и не заметишь, мазанешь взглядом и дальше пойдешь.
А затеял я это по одной причине. За весь день ни один из следопытов вверх голову не задирал. Почему-то не считают нужным возможную засаду сверху выглядывать. Я их понимаю — в случае драки на дерево полезут смертники. Ни маневра, ни возможности удрать куда-нибудь. Вот только даже я, человек к этой зеленой войне слабо приспособленный, уже разные хитрые штуки могу придумать. И как с позиции соскочить быстро-быстро. И как замаскироваться, чтобы меня никто не видел. А вот сверху можно на выбор цели разбирать и в спину стрелять бегло. Поэтому и решил проверить.
Почему я наверх полез почти сразу, не пытаясь углубиться дальше по тропе? А потому что народ войдет в лес еще расслабленный. С настроем «сейчас мы этих умников найдем на раз-два». Это Фрол может специалистов за нос водить, я же в заведомо проигрышной ситуации. И следов после меня полным-полно. И заточен больше на боевые действия в составе войсковых подразделений, а не на эту партизанщину. Но зато у меня глаз не замылен. И поэтому как раз могу со стороны на привычные для большинства вещи взглянуть и вопросы задать. Очень неприятные вопросы, которые лучше обсудить и как-то решить до того, как мы на Тортугу полезем.
Сидим с Фролом на ветке, разве что ногами не болтаем. Ждем. Вот голоса снизу послышались — идут следопыты. И Парамон первым выступает. Но красиво идут. Двое впереди, четверо основной группой и еще пара сзади, в качестве охранения. Но рассредоточиться еще не успели, между группами буквально три-четыре метра. Нам сверху их всех видно. И как только последние мимо переломанных стеблей прошли, я громко и отчетливо произнес:
— Бах, бах!
Надо отдать должное, все бойцы метнулись в зелень без раздумий. Похоже, под реальным обстрелом действовать будут так же: найти укрытие, огрызаться уже оттуда. Но потом минуты три по кустам было слышно лишь шуршание. Я даже заскучать успел, когда из-под широкого листа папоротника высунулся Седов и удивленно крикнул:
— Они на ветке сидят! Вон, видите?
— Сидим, Парамон. Сидим. И если посчитать, то вдвоем мы бы четверых положили без проблем. Наверняка… Так, ладно. Спускаемся. Пойдем отдыхать и прятки обсуждать.

Сначала мне рассказывали, что так никто не воюет. Потому что человека на дереве можно заметить. И обойти. Или просто издалека подстрелить. А вот ему — и не спрыгнуть никуда без риска шею свернуть. И по веткам быстро не побегаешь. И вообще.
Я все это выслушал, после чего подошел и ткнул пальцем в грудь следопытов, считая:
— Раз, два, три, четыре. Группа из шести человек, почти вся уничтожена. Потому что пираты сидят на обжитой территории. Им никто не мешает соорудить замаскированную платформу рядом с тропой и туда сунуть наблюдателей. И пока вы будете следы под ногами разглядывать, они вас на выбор станут щелкать. А насчет того, чтобы спрыгнуть, так достаточно лиану протянуть. Палку сверху наложил, руками вцепился и покатил в сторону. Десять секунд — и я уже в ста шагах от вас на новой позиции. Или на другой тропке, которую вам еще обнаружить надо. Просквозил над волчьими ямами и прочими подарками. Кто хочет — пусть побегает за мной. И что это означает?
Все же не зря Седов старшим у них был. Потому что хоть и выглядел, будто лимон только что сжевал, но мою правоту признал:
— Это означает, что нам придется еще и на деревьях возможные засады выглядывать. Потому что иначе первый выстрел за пиратами будет.
— Именно. Поэтому — придется вперед пары отправлять. Которые территорию разведают. Ловушки обнаружат. Базы наземные. И такие вот точки наблюдения. Обнаружат, на картах отметят и при случае туда смогут и артиллерию навести. Или просто снайперов подтащить и тогда уже первый выстрел наш.
Убедившись, что возражений нет, добавил:
— Кстати, мы так негров в джунглях с хвоста стряхнули. Сунули им ложный след, а сами верхами ушли. Пока они нас в одном месте искали, мы за спиной успели оторваться и без потерь удрали. Не говорю, что это единственно правильный способ войны в джунглях, но ты все же на заметку себе возьми. С твоим опытом еще нас поучишь потом, как лучше такие фокусы устраивать.
Все. Договорились о том, через кого связь держать в ближайшем будущем. Пообещал, что постараюсь еще раз обязательно лично встретиться для согласования высадки на Тортугу. И повел своих бойцов к пролеткам, где сидели уже заждавшиеся кучеры. На козлы снова взобрался брат Гурий, но сейчас парень был молчалив и о чем-то напряженно размышлял. Потом обернулся и выдал:
— Я ведь хотел с Парамоном идти, тебя ловить. Но замешкался чуть-чуть. Выходит, в настоящем походе лежал бы уже под кустом с пулей в спине.
— Запросто. Для этого пот и проливаем, чтобы сделать все как надо и людей сохранить.
— Когда будут списки окончательные составлять, к тебе попрошусь. Все равно отряд усиливать будут.
— Зачем? — я удивился. Почему-то казалось, что Особый отдел кадры разбазаривать не станет и людей своих просто так в бой бросать не будет. Штучный товар, как-никак.
— Потому что брат Иоанн говорил, что ты все варианты просчитываешь, даже которые не могут случиться. Поэтому до сих пор из любой передряги выпутываешься и дело делаешь. Поэтому не грех у тебя поучиться.
Я на эти слова даже не нашел, что ответить. Только панаму приподнял, вроде как поблагодарил за оказанное доверие. Но с руководством обязательно это надо обсудить. А то не успею оглянуться, как уже адмиралом назвали и целую армию под руководство пригнали. Вот я им тогда и навоюю…

* * *

С поездкой на Базарный определились быстро. Брат Иоанн утром зашел на «Аглаю». С удовольствием налил полную кружку горячего чаю, подсел за стол и сообщил:
— Шхуну твою можно переводить обратно на Большой Скат. Здесь глаза мозолить не будет. И оттуда информация вряд ли быстро на сторону уйдет.
— Думаешь, здесь за приватирами уже присматривают?
— А кто его знает. Но вполне возможно. А потом телеграмму отправят через вторые руки в тот же Вольный и народ насторожится. Так же — ушли снова в рейс, где вы там у Новой Фактории болтаетесь — никому не известно.
— Ладно, с командой понятно. Я на место, парни подтянутся чуть ближе к назначенному сроку и с братом Никанором вызовем их в момент эвакуации. Что со мной решили?
— С тобой все просто. Сегодня в обед в «Русалку» зайдешь с командой. После обеда они обратно и можно с якоря сниматься. А тебя вечером переправят через задний ход в один неприметный дом. Там сменишь внешний вид и через пару дней уже с Рыбного на торговце дальше отправишься.
— И как вид менять?
— Как обычно. Сок ореха позволит кожу сделать более темной. Бороду не стриги, мы ее подрастреплем, покрасим и седины добавим. Вставки за щеки и оспины на лбу. Будешь на турка походить, родная мать с первого взгляда не признает. Не волнуйся, с этим проблем не будет. Пока — вот тебе три листка биографии, изучай. Человек этот уже месяц как под замком сидит, но о том ни одна чужая душа не знает. Поэтому легенда у тебя хорошая будет. И повод на Базарный перебраться, чтобы оттуда дальше к туркам, более чем железный. Как и чуть товара, который можно перекупщикам сбросить на месте. Как раз успеешь оглядеться и с братом Никанором в деталях операцию доработать.
Взяв плотные листы, положил перед собой и вздохнул.
— Надеюсь, все будет именно так, как расписываешь. Не хочется с тем же Никоном Большим нос к носу столкнуться и доказывать, что он меня знать не знает.
— Никон на Тортугу собирается, так что вряд ли ты его даже издали где увидишь. А в остальном — для себя легенду готовил. Но я на турка похож намного меньше, чем ты. Особенно как из джунглей выбрался, так совсем на этого Агапа походишь. В рванину нарядить — почти один в один: худой, злой и взгляд исподлобья.

Через три дня большая торговая шхуна «Маркиза» подняла паруса и медленно направилась к выходу из порта на Хлебном острове. В трюме лежало в мешках зерно на продажу. В углу примостились несколько моих тюков, набитых тканью и разной мелочью. Там же припрятаны золотые безделушки, с которыми настоящего Агапа перехватили после нападения на ювелирную лавку. В отличие от мелкого бандита, ожидавшего в ближайшее время отправку на каторгу, моя дорога лишь начиналась. Сначала в город Вольный, столицу Овечьего острова, официальное гнездо порока. А оттуда уже на Базарный, поближе к пиратам, чтобы сбыть награбленное и договориться о будущем переезде к туркам. Домой, так сказать.
И одновременно с этими делами-заботами, мне нужно будет при помощи Особого церковного отдела вывезти без стрельбы и дурных приключений Ахмета и его семью. Потому как именно Ахмет может стать одним из ключиков, которыми мы откроем ларчик под названием Тортуга.

Глава 8

На дворе конец июня уже. И последние дни я провел на «Маркизе» — тихоходном купеческом судне, которое резало тупым носом волну и медленно шло к своей цели. Я же проводил большую часть времени то у одного борта, то у другого. Смотрел на вереницу облаков, на бесконечную череду волн и думал. Думал о том, что как-то не туда кривая вывозит.
С одной стороны, можно понять брата Иоанна. У него вряд ли штат большой и наверняка люди уже примелькаться успели. Хотя тот же Никанор снова голову в петлю сует, готовя будущую эвакуацию. Поэтому новый человек для Особого отдела — это находка. Особенно если отдаленно на нужного фигуранта похож. Кстати, мне даже наброски показали. В самом деле — пусть с Агапом я не одно лицо, но по типажу подхожу. Тем более, что жулик был одиночкой, отметился больше у франков и с пиратами особо дел не вел. Таскал по мелочи, мечтал о большом куше. Когда же ограбил ювелирную лавку, то оставил после себя кучу следов. И его с поличным буквально на следующий день и взяли. Не успел даже с острова удрать.
Поэтому теперь я под его личиной плыву в Вольный. Там по чужим рекомендациям должен выйти на скупщика краденного и сбыть несколько золотых безделушек. Надо еще постараться, чтобы за них заплатили, а не прибили в ближайшем закоулке. Затем перебраться на Базарный остров, где повидаться с людьми, которые напрямую таскают грузы туркам. И с ними уже договариваться об очередном рейсе. Домой, так сказать. Потому что Агап по документам полукровка и дальняя родня где-то на сопредельной территории.
На все про все у меня будет максимум две недели. За это время нужно и с информатором встретиться, и эвакуацию проработать. Чтобы без эксцессов выдернуть несколько человек из-под носа бандитской вольницы. Учитывая при этом, что за Ахметом наверняка будут приглядывать, поэтому просто привести его на борт приватирской шхуны не получится. Могут сразу на выходе устроить абордаж или потопить, чтобы людей зря не терять.
И вот это все заставляет меня задуматься, что Особый церковный отдел явно недоработал в этом вопросе. Все же для подобного рода операций надо и агентуру готовить, и базы оборудовать, и специальных людей иметь. Которые ночью придут, охрану без шума хлопнут и с нужными персонажами обратно в море исчезнут, будто их и не было. Смогу ли я таких волкодавов натренировать? Вряд ли. Штурмовые подразделения и бойцов для войны в городе или в степи — это да. Если сам поднатаскаюсь, то еще и в джунглях воевать сможем. Ту же Тортугу чистить, к примеру. Но шпионские игры — не по моему профилю. И здесь я запросто больше дров наломаю, чем пользы принесу.
Но и у брата Иоанна других людей нет, вот и приходится плясать от печки. Что раздали, тем и играем.
Почесав растрепанную бороду, покосился на суетившихся на палубе матросов. Потом снова стал разглядывать серое море. Поднявшийся ветер гнал барашки бесконечных серых волн, посвистывал в снастях. Тучи хмурились, обещая скорый дождь. Можно спрятаться под палубу, на выделенный гамак. Завтра будем на месте. Если повезет, шторм догнать не успеет.
Но на душе было так же сумрачно, как и вокруг. Не было у меня полной ясности по ближайшим действиям, вот и сидел мрачным сычом. Все согласно роли — Агап по собранным материалам был одиночкой и молчуном. Да и знакомства мне на купце заводить не с кем. На месте же определюсь, что к чему. Точно лишь одно знаю — снова под чужой шкурой в одиночку куда-то прорываться — это только в случае безвыходной ситуации. Мне проще с командой еще один пеший марш-бросок от Новой Фактории до гор и обратно исполнить, чем вот так под чужими парусами болтаться. Не мое это. Не мое.

* * *

В бухту Вольного заходили на следующий вечер. Я смотрел на убогие лачуги и думал, что город мне не нравится. Новизна по сравнению с первым визитом прошла. Дышавший в спину шторм и порывы ветра с дождем не добавляли хорошего настроения. А мне еще надо будет где-то устроиться. Как предупредил капитан шхуны, груз на борту можно держать сутки. То есть завтра к вечеру я тюки должен убрать. Двадцать четыре часа оплачены. Не управишься — полетит имущество в воду. У меня же пока ни кола, ни двора. И, судя по полученной заранее информации, со складами для одиночек здесь плохо. Дорого и гарантий никто особо не дает — за одиночкой никто не стоит.
Подхватив баул, натянул потрепанную шляпу посильнее. Дождался, когда сборщик платы возьмет положенное и тонкому ручейку пассажиров разрешат спускаться на берег. Прошелся по сходням, стараясь не свалиться в воду под порывами ветра, да двинул мимо вереницы навесов. Удивился еще про себя, что несмотря на паршивую погоду, народу в них было изрядно. Похоже, пьяных легкий душ не особо беспокоил. Лишь старались так устроиться, чтобы вода в кружки не попадала. Хотя, что с оборванцев брать. Кто побогаче, те дальше заседают, под настоящей крышей и надежными стенами. Мне, кстати, туда же. Кабаки подождут, пока надо в гостиницу устроиться. Благо, название нужного заведения и примерный маршрут заранее подсказали — не должен сильно заплутать.
Через час я все же добрался до места. Серебряный проулок начинался от Зеленой улицы и упирался в пустырь, на который сваливали мусор со всей округи. Как понял из объяснений, Зеленой улицу назвали еще в старые времена, когда там росли пальмы. Деревья потом пустили на хозяйственные нужды, а название осталось. А в проулке когда-то рассыпали кучу слитков во время драки между бандами. Полгорода тогда сбежалось. Досталось всем, но вот бывшие хозяева серебро так и не получили.
Но я не историю изучать пришел, а притопал в конкретное место. Тем более, что шторм все же окончательно добрался и мелкий дождь собирался перейти в ливень. Поэтому толкнул облупившуюся дверь и зашел под своды гостиницы «Абордажник». Вроде бы первый хозяин сколотил состояние морским пиратством, грабил купеческие шхуны. Но место выбрал не совсем удачное и в итоге прогорел. Теперь заведение принадлежит кому-то из пиратов, давая кров и стол экипажам разномастных бандитских кораблей. Плюсов в гостинице два. Первый — чужие здесь редко бывают, тот же Фома вряд ли сунется. Он вообще сейчас вне закона и на островах не должен мелькать. А второй плюс, у Агапа сюда рекомендация. Без которой выставят за порог в два счета.
— Что нужно? — покосился на незванного гостя невысокий мужик с выбитыми черными якорями на щеках.
— Мануэль просил кланяться.
— Это какой такой? — в глазах портье зажегся огонек интереса.
— Перченый. Адрес дал, рекомендовал здесь останавливаться. Говорил, что в «Абордажнике» не воруют. И можно барахло бросить, пока по городу дела решаешь.
Достав из нашитого на поясе кармашка потертую золотую монету с затейливой тисненой короной на одной стороне, положил ее на стойку. Как на допросе объяснял Агап, это вроде пароля. Заодно и ночлег оплатить можно. Если за своего признают и скандалить во время проживания не будешь, похожую монету вернут при выселении.
— И как Мануэль, все по бабам бегает? — татуированный чуть подобрел, смахнув с потертой стойки золотой.
— Если бы. Как стопу оттяпали, так и ковыляет с трудом, больше сидит. Зад отъел, пузо ремнем не удержишь. Но торгует, не бедствует.
Обсудив, как поживает общий знакомый, перешел к сути дела:
— Мне бы на неделю угол снять. И барахло сунуть.
— Что за барахло?
— Четыре тюка с тканями. Можно штаны или рубахи пошить. И разной утвари по мелочи на продажу.
— Комната и полка на складе — десять лир в сутки. Жратва отдельно, кабак у нас вон туда по коридору. Сбоку пристроили, но вход изнутри так и остался.
— Талеры берете? У меня турецких лир пока нет.
Портье чуть скривился:
— Меняем, но курс не очень. Мало кто к франкам сейчас ходит отсюда. Обычно в половину берут, но я могу за сотню шестьдесят лир дать.
— Давай семьдесят и тебе первому товар на продажу покажу. Ткань могу всю продать, остальное как сторгуемся.
— Если только так.
— Тогда вот сотня талеров за неделю и еще сотню на обмен.

Двери в гостинице запирали на скрипучие замки. Кстати, скрипело здесь все. Лестница на второй этаж, половицы под ногами, двери. Не знаю — специально так сделали или у новых хозяев руки не доходили мелким ремонтом заняться. Но место я получил. Крохотная угловая комната в конце коридора. Два окна. Одно выходит на задний двор, застроенный сарайчиками под тростниковыми крышами. Второе на пустырь, откуда ощутимо пованивает. Из обстановки топчан, кривой шкаф и колченогий табурет. Стола нет. Огрызок свечи в щербатой глиняной чашке стоит на табурете. Ни занавесок, ни каких-нибудь жалюзи. С улицы на второй этаж особо не заглянешь, но вот солнце мешать точно будет. Окна хоть и не мыли давным-давно, но все же мутную картинку окружающего мира разглядеть можно.
Кстати, забавно. В городе в основном рубли по рукам ходят, а здесь — турецкие лиры. Это такой толстый намек, что обитатели гостиницы на соседей в основном подрабатывают? У меня в кармане согласно легенде больше половины монет от франков. Хотя и рубли есть. Но все равно — интересно.
Одно понятно пока точно — ободрать «своих» тут считают нормальным. Наверняка люди из пиратских экипажей платят куда меньше за постой. Для меня же грабительские расценки, потому что хоть и посчитали за жулика, но я перекати-поле. Сегодня здесь, завтра меня еще куда попутным ветром занесет. На улице не оставили, вещи примут на хранение. Радуйся. Если окажется, что какие местные дружки-приятели найдутся, так могут и в авантюре предложить поучаствовать.
Но первый шаг я сделал — легализовался. Более чем уверен, что за пару-тройку дней обязательно постараются про меня побольше узнать. Может кто в кабаке подсядет. Или сам портье с якорями постарается на задушевный разговор вытянуть. Мне еще с ним насчет скупщиков местных общаться, кто золото принимает. Вот и будем дозировано сливать историю похождений полутурка Агапа. Там слово, в другом еще полсловечка. Чтобы на Базарный уже по приглашению ехать и с рекомендациями. Мне там не чужаком мелькать, а торговать лицом проверенного жулика. Иначе можно и не вернуться.
Ладно. Время уже к ночи, а в животе пусто. Брошу в угол мешок с вещами и пойду ужинать. Если проход напрямую из гостиницы в кабак, то хотя бы не промокну. А то слышно, как зло ветер швыряет воду в гудящие от ударов окна. Вовремя я под крышу убрался.
Завтра уже и с барахлом разберусь, и контакт с братом Никанором проверю. Все — завтра.

* * *

День потратил с пользой. С утра было вообще хорошо после закончившегося шторма: не жарко, легкий ветерок обдувает, потоки воды смыли большую часть грязи с улиц. Ближе к обеду вернулась духота, запарило. Но я уже успел тюки с товаром в гостиницу перевезти и даже пристроил ткани на продажу. Сдал все скопом Юлиану, портье в «Абордажнике». Заодно имя узнал. Золото перегрузил в рюкзак из плотной мешковины и таскал с собой. Оставлять в комнате не стал, сейфов же для клиентов не предлагали. Да и вряд ли мелкий жулик кровью и потом заработанное кому-нибудь доверил бы. Пока в звонкую монету не превращу, так и буду греметь железом.
Успел пройтись по городу, заглянув в несколько мест. Демонстрировал золотую цепочку и узнавал цены. Скупщики хмурили брови, вздыхали и предлагали отдать чуть не даром. Как понимаю, сюда приходит обычно полная шваль и пьянь, кого даже в ломбарды не пускают. Сдают за гроши, что награбили. И я, судя по безразличным взглядам, вполне под эту категорию подхожу.
С одной стороны, вполне устраивает. Агап никогда на серьезные роли не претендовал, был или на подхвате в мелких бандах, или в одиночку тащил что плохо лежит. С другой — отдавать ценности просто так не хотелось. За них полновесными рублями брат Иоанн заплатил. И мне еще на какие-то средства в местных краях надо жить. Поэтому послушал, на предложенную цену рожу скривил и ушел. Выбрал кабак почище, там пообедал, косо поглядывая на посетителей. Попытался вспомнить, не мелькал ли кто за спиной во время блужданий по городу. Никого не опознал и решил в шпиона лишний раз не играть. Меня важная встреча ждет, но там чужих не будет. Да и прикрытие неплохое — торговая контора, таскающая грузы с Базарного на Овечий остров и обратно. Местные каботажники. Для человека, которому как раз в бухту Белую нужно, самое правильное место. Напроситься в пассажиры или чернорабочим на день-другой. Здесь грузы забросить, там помочь с выгрузкой — вот проезд и оплатил.
Нужный дом стоял в углу порта, рядом с вереницей рыбацких лодок. Как раз короткий деревянный пирс заканчивался и дальше лишь песок. К пирсу была принайтована небольшая гафельная шхуна, выкрашенная серой краской. Рубка — ярко белая и еще все бронзовые детали отдраены так, что глазам смотреть больно. «Цапля» — большими буквами на корме. Да, правильно пришел.
У конторы окна и дверь нараспашку. Жарко, как еще от духоты спасаться. Зашел внутрь, постучав по приоткрытой створке:
— Хозяева дома?
— Сейчас буду! — долетело из-за бамбуковой шторы сбоку. Похоже, там вторая комната. А от входа попадаешь в саму контору. Небольшой стол, позади крепкий шкаф из толстых досок. Полки завалены бумагами. Четыре стула вдоль стен и масляная лампа под потолком. Вот и все убранство.
Забрякали палочки, нанизанные на тонкие шнурки, ко мне вышел хозяин. Одутловатый дядька, с выражением вечной печали на лице. На бритой налысо голове турецкая феска, но лицом — славянин. Даже загара как такового нет, просто рожа красная. Может от жары, может просто обгорел на солнце.
— Чего хотели?
— Мне бы до Базарного добраться. Добрые люди говорят, что отработать за билет можно.
— Это лишь в сезон. Когда у нас лес начинают под заказ массово вывозить, тогда наемных матросов добираем. Сейчас только за деньги.
— Талеры возьмете?
Хозяин конторы поскреб обросшее светлой щетиной лицо и чуть поморщился:
— Двадцать. Но без груза, у меня места в трюме свободного нет.
— Так я лишь с мешком.
— Тогда нормально. Завтра с утра выходим. Если еще что нужно, это с боцманом договаривайся. У него знакомых на Базарном много. И лошадь подскажет, где сторговать. И все прочее.
Потеряв ко мне интерес, дядька собрался снова за занавеску, откуда слабо тянуло запахом свежеприготовленного кофе.
— А где боцмана-то искать?
— На «Цапле».
Выбравшись обратно на улицу, поправил шляпу и побрел по пирсу, разглядывая посудину. Видно, что шхуна старая, но под заботливым приглядом. Где надо — подкрашено, канаты все просмоленные и не махрятся. Матросы явно следуют старому морскому закону: отдают честь всему, что движется по палубе, остальное надраивают до блеска. Кстати, вот и боцман, с высокого борта в мою сторону поглядывает.
Если бы не предупредили, что на это место брат Никанор устроился, сразу бы не признал. Все такой же широкий в плечах, обгоревший под солнцем до черноты. На лице лишь шрамов изрядно добавилось и на шее из-под широкого цветастого платка проглядывает чуть заметная татуировка. Впечатление — будто свести пытались, да не совсем получилось.
А ведь отличная маскировка придумана. Кто заподозрит пирата-висельника в работе на Особый отдел? Для хозяина каботажника такой персонаж — ценная находка. Наверняка и связи среди пиратов есть. И при случае может друзей-приятелей позвать какую авантюру обстряпать. Интересно, чья это идея была? Сам брат Никанор придумал или Иоанн предложил?
Остановившись у трапа, спросил:
— Мне бы боцмана увидеть.
— Я боцман, — лениво процедил в ответ брат Никанор.
— Завтра с вами на Базарный пассажиром иду. Хозяин шхуны сказал, что ты можешь подсказать на месте, где обустроиться.
— Могу, отчего не подсказать.
— И за место когда платить?
— Утром и заплати. А то бывает — человек билет купил, потом в карты проигрался и прибегает деньги обратно требовать. Насчет Базарного, давай пива попьем, заодно и обговорим все в деталях… Щерба!
Я еле расслышал, как из глубин корабля кто-то отозвался.
— На вахту встань, мне по делам отойти надо. Я как вернусь, кувшин пенного тебе проставлю, чтобы голову подлечил.
Спустившись по трапу, Никанор вздохнул:
— Всем хороши парни, в рейсе ни разу голос не повышаю. Но как отгул на берег получают, так до подштанников могут все пропить. Никаких тормозов нет.

* * *

Место мы выбрали рядом с конторой. Открытая всем ветрам забегаловка без стен, с грязными столами и песком вперемешку с мусором под ногами. Заняли угловой столик в тени, заказали пива. Похоже, брата Никанора здесь знали, поэтому притащили две пузатые кружки и тарелку жареной рыбы.
— Вечером здесь делать нечего, одна шваль. Но днем рыбаки перекусить заходят и команды с ближайших каботажников. Поэтому кормят терпимо и пиво хорошее. Дерут, правда, но по жаре лень в город тащиться.
— А поговорить?
— Если голос не повышать, то никому дела нет… Где устроился?
Я глотнул холодный напиток и кивнул: да, терпимо. Не разбавленное и без долитого алкоголя, чем вечерами наверняка местный хозяин балуется.
— На неделю в «Абордажнике» угол снял. С собой на продажу чуть золота. Цепочки, медальоны, кольца. Зовут меня Агап, наполовину турок.
— Я на Клеща отзываюсь, — усмехнулся брат Никанор. — По первоначальному плану должен был здесь осесть надолго, но не факт, что получится.
— Опознал кто-то?
— Нет. Просто наш общий друг на месте покрутился, с людьми в турецком квартале пообщался и решил, что проблемы сам решить сможет. Якобы обещали его прикрыть. А раз он там с кем-то начал активно денежные вопросы решать, то все контакты с Ахметом начали проверять. Вполне может быть, что меня просто как конкурента или пиратского соглядатая попытаются из дела вывести.
Сделав очередной глоток, я задумался. А ведь о чем-то похожем я думал. Мелькала мыслишка. Как бы мы ни прижали перебежчика, вряд ли он захочет нажитое добро просто бросить. Обязательно попытается соскочить, все связи задействует. Мы для него — лишь еще один запасной план на случай реальных проблем. И не факт, что эти проблемы он все же получит. Даже с помощью Особого отдела.
— Ясно. Но поговорить с ним все равно придется. Где Ахмета найти?
— Он на Базарный перебрался. Вроде как помогает кому-то из турок лесопилку и сушилку до ума довести. Заодно место присматривает для переезда.
— Меня ждет?
— Он ждет человека от нас. Встречу там придется организовывать. Я буду на подхвате. Он меня за купленного пирата считает. Поэтому сам с ним в тихом месте поужинаешь и в деталях все обсудишь.
Шевельнув ногой лежавший внизу рюкзак, спросил:
— Если завтра с утра на Базарный отплыть, не заподозрят меня?
— Не должны. Ты же вроде как дальше, к туркам собираешься?
— По легенде — да.
— Тогда прямая дорога к работорговцам. А они все на том острове. Сюда лишь набегами отдохнуть и в большом городе развлечься. Главное, постарайся вечером в неприятности не влипнуть.
Высокая худая негритянка принесла две большие глиняные миски с варевом. Суп, больше похожий на жидкую гороховую кашу, обильно приправленную разнокалиберными кусками рыбы. Через пару минут притащила еще поднос, на котором лежала груда зелени и поставила запотевший кувшин с пивом. Получила от брата Никанора рубли и ушла, загребая ногами песок.
— Я тут по Вольному прошелся, пытался золотишко продать. Приценивался, но весь товар не светил.
— Тем более, — фальшивый пират уложил на тонкую лепешку широкие листья салата, ножом накрошил кружками помидор, свернул это все в подобие бурито и с удовольствием откусил. Вместо хлеба и закуски — два в одном. Надо будет так же попробовать. — Наверняка уже какие гоп-стопщики про тебя знают. Информацию слили. Поэтому что ценное, можешь мне отдать, я на шхуне припрячу. Может быть, даже и не ходи в гостиницу, сразу на борт поднимайся?
— Мне надо там еще кое-какие еще вопросы порешать. Да и вряд ли среди бела дня сунутся. А вечером я точно никуда не пойду.
— Тебе виднее. Мы уходим часов в десять, поэтому по темноте утром не шатайся. А если рублей десять заплатишь, так я парней с команды пришлю, чтобы проводили.
— Талеры возьмут?
— Здесь все берут. А про свою добычу можешь сказать, что договорился о продаже со скупщиком на Базарном. Есть там у турок один жук, награбленным торгует.
— Значит, завтра.
— Ага. Потому что у меня ощущение, что не дадут нам здесь месяц раскачиваться. Чую, счет не на недели пошел, а на дни. Слишком уж Ахмет крутить хвостом начал.

Рюкзак я отдал брату Никанору. С собой в «Абордажника» притащил корзину без ручки, в которую сгрузил купленный твердый сыр, зелень и флягу с разбавленным вином. Пока шел, краем глаза посматривал за спину, но вроде никакой слежки не заметил.
На стойке у Юлиана получил ключ и спросил:
— Как там торговля идет? Удалось что пристроить?
— Да, на пятьдесят лир материи взяли. Как и договаривались, половина твоя.
— Слушай, а можешь мне сразу все выплатить? Сколько там в тюках будет? Прикинем и в расчете.
— Спешишь куда?
— Номер пока за собой оставлю, но нужный человек на Базарном нашелся. Хочу ему золото сдать.
Юлиан мазанул взглядом, нехотя поинтересовался:
— А что не здесь?
— Цену не дают. Если там все сладится, то сразу и домой отправлюсь.
— Тебе виднее… Двести пятьдесят за все дам, последнее слово.
Поскреб патлатую бороду, прикинул. Как бы не в половину меня посредник грабит. Но тут дело такое. Сидеть в городе мне в самом деле смысла большого прямо сейчас нет. И не факт, что в свете новой информации я в «Абордажник» вернусь. Ну и для жулика, который больше о собственной шкуре беспокоится и хочет побыстрее к туркам убраться, нет смысла задерживаться. Да и основной куш у меня в награбленном, а не в материи.
— Согласен. Деньги сейчас?
— Утром. Вдруг ты загуляешь, потом мне же пенять станешь, что все прокутил.
— Хорошо. Ты до скольки завтра на месте?
— До обеда. В полдень сменяемся.
Поднялся к себе, закрыл дверь. Посмотрел на хлипкую преграду, затем порылся в кармане и достал небольшой деревянный клинышек. Подсунул его так, чтобы пинком не выбить было. Теперь ко мне тихо не зайдешь. Теперь повозиться придется. А если пошуметь, так у меня пистолеты заряжены, и я кровать заранее в угол перетащил, чтобы подстрелить вслепую не смогли. Вряд ли грабить станут, но лучше подстраховаться.
Завалился на тонкий мятый плед поверх матраса, попытался прикинуть ближайшие варианты. По всему выходит, что надо сначала Ахмета прощупать. Понять, с чего бы это он вдруг воодушевился. Ну и уже с новой информацией очередные планы строить. Кто знает, может турок по Тортуге расклады продаст и без переезда? Нам же факты нужны, а не он сам. Пусть на Базарном хоть гарем себе очередной заводит.
Так в раздумьях подошло время ужина. Перекусил и завалился спать. Делать все равно нечего.

Успел утром позавтракать, когда в дверь забрякали:
— Агап здесь квартирует?
— Да. Кто спрашивает?
— Клещ прислал до шхуны проводить.
— Сейчас буду.
Собрался, спустился по лестнице. Вернул ключ Юлиану, пересчитал полученные деньги и ссыпал в кошель. Заметил, что настроение у портье невеселое. Повернулся, глянул через окна на улицу. Вижу троих здоровых моряков. Стоят на крыльце, трубки смолят. Одного признал, брат Никанор вчера познакомил. Ему и задаток за сопровождение отсчитал. А напротив чужую стену пара головорезов подпирает. И что-то такое у меня подозрение, что явно по мою душу. Может, Юлиан продал с потрохами одиночку, а может кто из скупщиков. Обернулся, приподнял шляпу и откланялся:
— Всего хорошего. Если что из товара еще добуду, обязательно в гости загляну. Но процент уже другой обговорим.
— Всегда рад.
Вышел на улицу, поздоровался и побрел по дороге. Сопровождающие топали следом. Парочка сначала было увязалась, но потом свернула в очередной проулок и пропала. Да, не по зубам добыча, вот и отвалили.
Но за спину все же поглядывал, пока до «Цапли» не добрались. Там выплатил оставшееся и пошел устраиваться на палубе, где место указали.

* * *

К Базарному добрались после обеда. Здесь между островами расстояние — доплюнуть можно. Просто в одном порок официально правит, а второй пока еще в драные одежды рядится. Хотя, если Тортугу не задавим, то уже через год-другой превратится Вольный в еще одну бандитскую клоаку.
Уже когда входили в порт, подошел брат Никанор и буркнул:
— Тебе чтобы скупщика найти, лучше не рядом гостиницу искать, а угол снять на окраине. По правую руку улицу видишь? По ней до самого конца. Там будут конюшни, потом ручей с пилорамой и чуть дальше «Старый бражник». Батраки в нем останавливаются и прочий люд. Оттуда и до нужного человека рукой подать.
Кивнул, собирая нехитрое имущество в рюкзак. Где-нибудь в центре мне болтаться смысла большого нет. Не ровен час — опознают. Конечно, я с той поры изменился и в лицо меня вряд ли кто особо запомнил. Но лучше все же поостеречься. А если Ахмет теперь лесоторговлей занят, запросто может где-то у лесопилки мелькать. Вот там и встретимся.
«Бражник» походил на перестроенную конюшню, а может, так и было на самом деле. Длинное приземистое здание с узкими окнами. По правую руку коновязь и большая веранда. Похоже, кабак для тех, кто по делам приехал. Столов много, народу к вечеру уже изрядно. Но музыка не играет, да и не заметно, чтобы посетители сидели в подпитии. Хотя, если тут батраки и прочие работяги, то им поутру снова в седло или бревна ворочать. Вряд ли у них в рабочий день большой интерес глаза заливать.
По центру гостиницы широкие двери с парой пулевых отметин на левой створке. Интересно, кто это так развлекался? Зашел внутрь, поприветствовал старуху за стойкой.
— Вечер добрый. Мне бы номер снять на три дня.
— Пять рублей сутки. Если стойло под лошадь, то семь.
Про лошадей я помню, без них здесь никуда. Расстояния большие, все нужные заведения за пределами города, туда пешком не находишься. Но лошадь я позже возьму, после беседы с Ахметом. Может, даже и не понадобится. Пообщаюсь и домой, не солоно хлебавши.
— Вот пятнадцать рублей. Пожевать где здесь можно?
— У нас же. Только без хулиганства. Если бузить станешь, то из постояльцев вычеркнем и деньги за постой не вернем.
— И часто бузят? — поинтересовался, доставая мешочек с мелочью и оглядываясь на дырки в дверях.
— Это если только кого из приятелей с кораблей прихватят сделку обмывать. Так-то у нас публика приличная.
Несмотря на обилие морщин и скрюченные пальцы, бабка слышала все отлично и успела оценить и мой внешний вид, и минимум вещей. Но я еще на шхуне с матросами себя сравнил и вроде из местных раскладов не сильно выбивался. Да, не купец, одежда вся ношенная и штопанная местами. Но и не рвань подзаборная. Как раз под чернорабочего можно сойти.
— Дверь запирай, когда есть идешь. А если далеко собрался, то ключ сдавай. Если кто голосит ночью или шум какой услышал, то мне говори. Я вышибал пришлю. Сам не лезь разбираться, пристрелят. Ну и любого чужого, кто без спросу к тебе в комнату сунется, можешь тоже стрелять.
Вот и первое отличие от цивилизованных мест. Там все же стараются проблему решить без того, чтобы трупы штабелями складывать. Здесь же — дверью ошибся и запросто с простреленной головой на погост отправишься.
— А вы если в гости зайдете, то как тогда? За своих или чужих принимать?
— Я редко захожу, если уж совсем кто меру потерял. А мальчики мои — те могут постучаться. Внутрь только по приглашению наведаются, правила такие. Месяц назад купец проигрался, на остатки товаров упился и давай орать, будто его обнесли. Даже свидетелей фальшивых пытался в городе найти.
— И чем закончил?
— Висит, ворон кормит. Поэтому — еще раз повторю: у нас место тихое, без глупостей. Пусть так и будет.
Что же, я и не спорю. Мне тоже надо все тихо, без каких-либо неприятностей. Поэтому шляпу приподнял, двух амбалов на диванчике сбоку поприветствовал. Заодно постарался запомнить их получше. После чего побрякивая жестяной биркой с номером на огромном ключе прошел по коридору влево. Заглянул в комнату, пристроил под кровать рюкзак. Открыл пустой шкаф, выглянул в узкое окно. Сквозь пыльное стекло был виден задний двор. Поленница сбоку, сараи. Невысокий старик возился с каурой лошадью, разглядывая копыто. Может, камушек достает. Или раздумывает, не пора ли к кузнецу. Рядом у поилки стояла вторая лошадь, белая с редкими бурыми пятнышками.
Пастораль. Но этот номер куда чище и опрятнее, чем прошлый в «Абордажнике». Даже дешевые занавесочки на окне есть.
Ладно, посидеть внутри я еще успею, а пока надо поужинать. Уже начало вечера, успеть бы столик найти. Не удивлюсь, если скоро в местной ресторации свободный угол не добудешь. Народ с работы повалит, а по всей округе это чуть ли не единственное заведение, где можно горячего похлебать и пива кружку-другую в себя опрокинуть.

С Ахметом я встретился на следующий день, в обед. Утром прогулялся по округе, на улице раскланялся с братом Никанором. Он сопровождал телегу, груженную досками и мелочью для ремонта. Перебросились парой слов, заодно узнал место и время для беседы. Когда подсел к турку, он даже не удивился, лишь кивнул, как знакомому. Похоже, меня заранее описали.
Дождался официантки, попросил суп с копченостями и горшочек с тушеными овощами. Местный картофель, чуть зелени, мелко рубленое мясо. Сверху сметаной полито, в печи пропекается до корочки и прямо так на отдельном подносе и подают. Порцию взял поменьше, иначе до вечера не продохнуть будет.
Перебежчик лениво хлебал щи, зачерпывая понемногу и старательно дуя каждый раз. Ждать не стал, пока остынет. Я тоже присоединился к нему, как только заказ принесли. Готовят здесь на удивление хорошо, грех жаловаться.
Но вот с разговором по душам не заладилось. Нет, Ахмет был совсем не против поболтать, только ничего полезного предложить не мог.
— Можете передать своим знакомым, что я решил проблемы. Родственники и друзья поддержали в трудный момент. Мне предоставили гарантии как самому, так и семье. Поэтому буду на Базарном обустраиваться.
— Понятно. А по нашим вопросам можете проконсультировать? Как все устроено, кто сейчас старший и о чем раздумывают на досуге?
— Я там кое-что написал и передал Клещу сегодня утром. Если нужна будет полная информация, то за нее хочу получить вознаграждение. Дом здесь купить и содержать — дорого. Вот и предлагаю взаимовыгодную сделку. Я вам про Тортугу в деталях, а вы мне десять тысяч рублей.
Аккуратно пробив золотистую корочку, я зачерпнул чуть гущи из горшочка. Пахучая картошка кубиками, крохотные кусочки мяса, бульон. Отправил в рот, прожевал. Зачерпнул еще. Ахмет тем временем одну пустую тарелку отставил, блюдо с запеченной рыбой и горошком поближе пододвинул. Ждет, что я скажу. И нервничает, мизинец на левой руке подрагивает.
Но это он хитро придумал. И в деле остаться, и с нас денег стрясти полной мерой. Понимает, что нам горячая информация нужна. Эта самая информация для нас уже жизненно необходима. Вот только торговаться он рано начал.
— Ни десять, ни пять тысяч я вам заплатить не могу. Потому что у меня с собой вообще денег нет. У меня была просьба принять вас и семью на борт шхуны, которая должна была ждать рядом с Базарным. Раз вы все проблемы решили, то я вернусь на Вольный, найду капитана и сообщу про отказ клиента от эвакуации. Капитан чуть расстроится, потому что хотел подзаработать на дополнительных пассажирах, но ждать вас ни минуты лишней не станет. Я тоже вернусь домой, сообщу серьезным людям о принятом вами решении. И мы разойдемся. Может быть, через год или два вы снова захотите что-то обсуждать. Насколько мне известно, адрес для телеграммы у вас есть. Напишите, кто-нибудь приедет. Если мы еще будем в этом заинтересованы.
— Э, зачем так грубо… Вы же должны понимать мое положение. Семья у церкви в заложниках, я обязан кого-то на Тортугу везти, все там показывать. Чуть ошибусь — и головы не сносить.
— Про заложников вы напридумывали. Видимо, местные друзья так дела ведут. Но не буду разубеждать. У меня задача была совсем другая. Принять груз, обеспечить безопасную доставку до места. Если у вас все хорошо и переезд не состоится в ближайшие пару дней, то и беседовать больше не о чем. Я письма доставлю, пусть почитают. Может что-то и захотят выкупить. Но это вы уже будете с другим человеком общаться. Я в эти дебри не лезу.
— Семья в любом случае приедет лишь через три недели, не раньше, — Ахмет мрачно посмотрел на кусок наколотой рыбы, потом положил его обратно на тарелку. — Я готов снизить цену до пяти. Но это мое последнее слово.
Добыв остатки из горшочка, я облизал ложку и сыто откинулся на спинку стула.
— Не уполномочен. Человек маленький, договор был простой. Пятерых на борт взять, в порту сдать, награду получить. Во время пути следить, чтобы за борт ненароком не вывалились. А остальное — это вы уже сами…
Просчитал я его. Ну, насколько смог, конечно. Дерганый, суетливый, привык с турками словесную паутину плести. Тут поулыбаться, здесь пообещать чего-нибудь. Скидку выпросить, залежалый товар спихнуть. И на новом месте в торговлю снова полез. Не свое дело открыть или шхуну взять, нет. Перекупщиком снова пристроился, остатки чужих товаров с наценкой всем предлагает. Скорее всего и обещанная информация будет столь же копеечной. Слухи, сплетни, давно протухшие факты. Это Белый считался птицей другого полета. С него получилось выжать много интересного. Ахмет же был на побегушках и вряд ли полезен станет. Конечно, рубить эту ниточку смысла нет. Вот только он сам и его связи нам нужны прямо сейчас. Потом уже смысла нет с турком хороводы водить. К тому времени, как у него снова проблемы появятся, мы уже Тортугу должны по камушку разобрать. А проблемы точно будут и без нашей помощи. Слишком жуликоват мой собеседник, на пустом месте запросто себе неприятности организует. Тем более, что это Базарный, не турецкая территория. Здесь и своих жуликов с лихвой. Причем народ весь резкий, голову кому проломить — как плюнуть. И не посмотрят, что у тебя какие-то договоренности с местной диаспорой. Был бы серьезным человеком — с охраной бы ездил и нукеров толпу у входа держал. А так…
— Знаете, я должен подумать. Насчет шхуны и прочего… Я напишу людям, которые организовали эту встречу. Может быть позже мне понадобятся ваши услуги.
— Всегда рад помочь. Только решите сразу, что именно вам нужно. Мне второй раз порожняком бегать — радости мало… Всего хорошего.
Достал из кармана мелочь, положил рядом с посудой. Поднялся, сыто отдуваясь, побрел к распахнутой двери. Июнь, жара. Все окна нараспашку, на веранде хоть ветерок обдувает. А внутри гостиницы дышать нечем.
Краем глаза заметил мелькнувшего справа брата Никанора. Он взглядом указал на задний двор. Понятно, просит туда подойти. Это легко. В комнату зайду, мешок с собой прихвачу. Есть у меня мысль к скупщику еще заскочить, легенду поддержать. Может так статься, что еще раз придется под этой личиной в местных краях мелькнуть попозже. Поэтому надо роль до конца доиграть. Хотя шпионские игры — не мое. Совсем не мое.
Прошел мимо стойки, поздоровался кивком с новым портье. Бабки сегодня нет, отдыхает. Вместо нее хмурый парень лет пятнадцати со спутанными волосами. И вышибалы новые, тоже явно по сменам дежурят. Один на любимом диване газету читает, второго в ресторане видел, обедал.
Протопал по коридору, подошел к своему номеру. Притормозил на секунду, погремел биркой на ключе. А дверь-то не заперта. Когда замок закрываешь, прорезь в широкой круглой ручке вертикально стоит. Сейчас же — горизонтально. Выходит, гости у меня. И вряд ли званые.

* * *

Раскрыв дверь, встал на пороге. Обычно сразу внутрь комнаты хозяин проходит, но я замер. За мгновение смог оценить и сидевшего на стуле чужака и тень слева. Скорее всего, план у гостей прост. Лопух заходит к себе, сзади его по затылку хорошенько стукают, после чего тело пакуют и вывозят для беседы. Почему я так подумал? А потому что, несмотря на мутное окно, освещения хватало. И я сидевшего на стуле узнал. Когда меня Фома сдал, он рядом с седобородым был. Один из работников Белого. Похоже, в той заварухе выжил. Это седобородого я упокоил, а вот довольную рожу напротив себя больше не видел. Зато сейчас — сидит, ухмыляется.
Только зря он лыбится. Потому что «дерринджер» я достал заранее и первую пулю всадил в стоящего слева от меня. Звук — будто в ладоши хлопнули. Специально проверял — за выстрел просто так и не признаешь, особенно из коридора. Тут же руку развернул и, пока мужик на стуле открывал рот, я вторую пулю всадил. Прямо в лоб. Нарисовал «третий глаз», откуда медленно потекла бурая струйка вниз. А не надо ко мне в гости без спросу ходить, не люблю я это. И реагирую нервно.
Пистолетик в левую руку, правая уже достала из поясной кобуры револьвер. Зашел внутрь, дверь за собой закрыл. Скользнул вбок от шкафа, осторожно приоткрыл створки. Нет, никого нет. Да и ниточку я наверх клал аккуратно. Не знаешь — так и внимание на мусор не обратишь. А мне знак — лазали по чужим захоронкам или нет. Но проверить надо.
Что же я имею? Похоже, меня с братом Никанором кто-то опознал. Хотя — если бы за приватиров или церковных людей приняли, то заявились бы куда большей толпой. Скорее всего — либо на золото польстились, либо кто-то по собственной инициативе захотел от Ахмета чужаков отвадить. Как бы даже не с его подачи.
Стоило мне не доводить до смертоубийства? Нет. Моя фальшивая личина при внимательном осмотре тут же сползет. Поэтому в гости к кому-нибудь я не ходок. А куда я ходок? На побережье. Надо лишь этот вопрос с напарником согласовать. Сейчас же — перезарядил «дерринджер», пристроил обратно в рукав. Свою службу сослужил, теперь если до стрельбы дойдет, другие калибры понадобятся.
Отодвинул фигурный крючок, потянул фрамугу вбок. Аккуратно осмотрелся. Ага, вон брат Никанор стоит. Помахал ему, чуть поближе встал. Увидел, к себе зовет. Жестом спросил — как вокруг? Он так же жестом ответил — все нормально.
Ну и ладно. Рюкзак наружу спустил, затем сам скользнул. Пусть не так широко, как хотелось, но мне достаточно. Окно все же, а не совсем узкая бойница. Протиснулся, рукой себя придержал. Вот и я на улице. Никанор уже рядом, за поводья четырех лошадей ведет:
— Похоже, по нашу душу Никон Большой нарисовался.
— Он-то откуда?
— А приехал рано утром с Тортуги, потом его людей в порту видели.
— Меня ищут?
— Нас обоих. Мне парни с команды шепнули, будто меня в похитители записали. Якобы жду, как Ахмет семью перевезет, потом с тобой захватим и будем выкуп требовать.
Вот это расклады!
Взобрался в седло, проверил карабин в специальном чехле. Не дробовик, и на том спасибо. Много мы в лесу с ним навоюем.
— Кто слух мог запустить?
— Скорее всего кто-то из новых знакомых турка, чтобы к себе покрепче привязать. Но нам все равно удирать надо.
— Как поступаем?
— В глубь острова на три километра, там тропами направо пойдем. Пока народ зашевелится, должны успеть до побережья добраться. Очень надо успеть. Я там фальшивый след оставил, должны купиться.
— Команда не сдаст?
— У меня деньги в судовой кассе. Если я в бега подался, между ними поделят. Им выгодно, чтобы меня не поймали. Если в оборот возьмут и запою, то про кассу точно пираты узнают.
Мы уже выехали за окраину города и легкой рысью отправились по разбитой тележными колесами дороге.
— Меня двое в комнате ждали, я их приголубил.
— Совсем?
— Ага.
— Значит, еще фора.
— На берегу что делаем?
— Там мой человек ждать будет подальше от бухты. Камни, прибой, корабли не заходят. Но шлюпка там припрятана, пробиться сможем.
— Человек-то хоть правильный?
— Сын, — спокойно ответил брат Никанор, а я поразился, насколько он может себя в руках держать. — У него подход есть к нужному человеку на телеграфе. Поэтому, как только шепотки пошли, я Филарета отправил. Тот телеграмму отбил. Шхуна твоя рядом ходит, часа за три должна успеть добраться. Рация у них все время на приеме, услышат про нас. Нам же как раз за это время следы запутать и рядом с бухтой спрятаться.
— Наподдадим?
— Успеваем. Лошадей запалить раньше времени смысла нет. Филарету их еще дальше отводить.
Резонно. Но мы все-таки чуть поддали, переходя изредка с рыси на легкий галоп. Так и мчались до перекрестка, где свернули направо. И снова скакали, периодически оглядываясь назад. Никон Большой — это серьезно. У него и людей полно, и злопамятен он без меры. Узнает, как я с гостиницы удрал, так точно взбесится.

* * *

Парня я не разглядел толком — он был в местной пастушьей одежде и лицо платком прикрыто. Кивнул, молча лошадей забрал и поехал дальше. А мы по камушкам проскакали, затем в лес окончательно углубились. Брат Никанор еще из кармана кисет достал и чем-то от души посыпал. От собак, как понимаю. Пару раз еще подарки оставлял. Потом мы к морю вышли, и я увидел бухту.
М-да. Если бы ветер чуть посвежее, наверное на шлюпке нам было бы и не выгрести. Но сейчас терпимо. Буруны сверху видно, вдоль правой каменной стены вроде как обратное течение идет — очень уж водовороты характерные. Показал брату Никанору:
— Там пойдем?
— Ага. А вот у тех камней плоских схоронимся. Я вокруг еще посыплю и можно прятаться.
— Там же как на ладони!
— Это место Анисим подсказал. Сделал типа окопчика и камнями сверху прикрыл. Щель очень узкая, но видно, что вокруг происходит. И плотно подогнано все. Хоть прыгай наверху, не провалишься.
Вот тебе и разница между мной, любителем, и профессионалом. И лежку этот добрый человек давным-давно сделал. И сменщику все рассказал. Поэтому шансы у нас растут. Растут…

Глава 9

В убежище я заскучал уже где-то через час.
Во-первых, было очень жарко и душно. Камни под солнцем раскалились, и мы сидели под ними, обливаясь потом. Щели для наблюдения были такими узкими, что я бы их трещинами назвал. Да, что-то видно, но кое-как. И никакой ветерок сквозь них не проникает.
Во-вторых, за все это время мимо ни заяц не проскакал, ни птица не пролетела. Лишь волны о берег где-то у подножья скал бьются и траву порывами ветра колышет. Адреналин схлынул, откат пошел. Вроде и потряхивает всего, но минута за минутой идут и лишь тишина вокруг.
Правый сектор и море за братом Никанором. На мне — левый и тыл. С тылу вообще толком ничего не видно, куст выросший обзор прикрывает. Но все равно, посматриваю. Прислушиваюсь. И радуюсь, что никто мимо ни конный, ни пеший не пробегает. И собак не слыхать. Так что вполне может статься, что ищут нас совсем в другой стороне. Или вообще не ищут, а спохватятся лишь завтра, к примеру.
Напарник тихо пихнул в бок локтем:
— Узнаешь, что за корабль?
Я прильнул к щели, всмотрелся. И почувствовал, как губы сами собой расползаются в улыбке.
— «Аглая». Точно она. Под стирлингом и парусами идет.
— Отлично. Давай тогда в шлюпку и ей на встречу.
— Ракету давать будем?
— Нету ракеты. Да и никто чужой к ним не погребет, таких дурных еще поискать надо.
Это точно. Одну из этих бухточек как раз намечали для возможной эвакуации в случае проблем. Просто я лично тут ножками не ходил. Но сейчас для нас куда важнее убраться живыми и здоровыми.
Спустились по обрывистой тропе вниз. Брат Никанор подцепил колючий кустарник у корней, потянул его в сторону. За нехитрой маскировкой прятался узкий грот. Не знаешь — и не найдешь сразу. Из темной дыры торчал нос шлюпки, которую мы вытянули и поволокли к воде.
Столкнули на воду, разобрали весла. Я начал по команде грести, стараясь изо всех сил:
— И — раз, и — два!
Мимо тянулся каменный откос, нас потихоньку тащило прочь от берега обратным течением, покачивая на водоворотах. Потом нос задрался, подналегли и буквально выскочили из бухточки, прорвавшись сквозь хлопья пены. Есть, теперь не расслабляться! Мы уже почти на месте.
«Аглая» подошла как можно ближе. Благо, глубины позволяли. Когда мы притерлись к борту, сверху сбросили канат. Я жестом отправил первым брата Никанора, сам набросил лямки многострадального рюкзака. Подотчетное имущество, выбрасывать жалко. Дождался, когда конец сбросят мне, вцепился покрепче. Заскрипели блоки, меня выдернуло со шлюпки, словно морковку с грядки. Хоп — и я уже над палубой воспарил, еще секунда — и приземлился на влажные доски.
Хмурый Петр Байкин похлопал по плечу:
— Живы? Целы?
— Все нормально, даже вымокнуть толком не успели. А что случилось?
— Нагоняют нас. И не уверен, что сможем убежать, они мористее взяли.
Я быстро прошел на бак, всмотрелся в чужие паруса. Да, далеко, толком чужака не распознать. Но идет наперерез. И пока нас на борт принимали, изрядный кусок расстояния уже покрыл.
Что у нас в плюсе? Мы тоже паруса ставим и скорость набираем. А еще вечер близко, уже темнеть начинает. А во-о-он там вроде как уже и туман. Нырнуть бы, да ищи потом. Вот только до тумана добираться — надо от берега уходить, а не вдоль красться.
— Мне одному кажется, что нас пытаются на других пиратов загнать? Если продолжим мимо Базарного плыть, как раз напоремся, — спросил Петра.
— Возьмем правее, попадем под обстрел.
— Попадем. Только у нас тоже пушки есть. А еще на таких дистанциях надо суметь подловить момент. Поэтому — давай в самом деле вот туда на всех парах. А я делом займусь.
На нос поспешил. На корме братья Рыбины за канониров. Я же на главном калибре. И мы теперь с двух орудий сможем по противнику работать. Главное, под шальной снаряд не попасть. Сам же постараюсь хотя бы разок попотчевать. А то вздумали — за приватиром гоняться.

Перестрелка получилась скомканной. Чужая шхуна так и шла наперерез, начав обстрел с запредельной дистанции. Мы молчали, пока третий взрыв не щелкнул осколками по бортам. С кормового «гочкиса» Рыбины дали пристрелочный дымовой, я же на слабой трубке выстрелил уже осколочным. Мне чуть проще, у меня хоть какая-то оптика, да еще Игнатия тренировал с биноклем дистанции считывать. Плюс-минус лапоть, но хоть что-то.
Так в две пушки против одной и перестреливались. Пираты упорно не отставали, хотя мы уже почти успели добраться до полосы тумана. А потом мне повезло и очередной снаряд взорвался среди чужих парусов. Противник тут же отвернул к берегу, я же смахнул пот, размазывая грязь по лицу. Отбились.
— Вовремя мы, — снова подошел Байкин. С юга еще паруса видно, но эти нас уже никак не догонят. Туман, ночь. Оторвались.
— Раненые есть?
— Не, только борта чуть поклевало.
— Отлично… Ну что, Петр, вот теперь совсем здравствуй. Можно сказать, теперь ощущаю себя совсем домой вернувшимся…
«Аглая» скрылась в серых хлопьях и вскоре мы заглушили двигатель, продолжая путь лишь под парусами. Теперь нас найти можно лишь столкнувшись нос к носу, совершенно случайно. Для этого ночные вахты усиленные выставили. И пушки хоть брезентом прикрыли, но ящики со снарядами держали рядом на всякий пожарный.
Но до самого утра никого не видели и не слышали. А как солнце взошло, так боевую тревогу отменили и чуть расслабились. Нам теперь в Благовещенск, с докладом о неудачной шпионской миссии.

* * *

Положив себе в тарелку очередную порцию салата, спросил у брата Иоанна:
— Значит, ты доволен результатами? Фальшивого боцмана мы спалили, меня как агента тоже в клочья разнесли. Теперь любая собака на Базарном знает, что рядом с турком приватиры крутились. Подвесят его за одно место, он и запоет.
— И что? — руководство прибывало на удивление благодушном настроении. — Общался он с пиратами и мелкими жуликами. Кроме посредников никого не знает. Про того же Филарета не в курсе. Поэтому мелькнули непонятные люди на Вольном, золотом краденным помахали перед носом и исчезли. Свидетелей нет, допросить некого. Одни лишь догадки и домыслы. А туману в этом деле мы уже столько напустили, что концов не найдешь.
Обедали в облюбованной «Сушеной русалке». Подошли чуть позже, когда большая часть моряков к работе вернулась, заняли столик в углу. И теперь жевали, перебрасываясь редкими словами. Я и трое братьев: Иоанн, Никанор и Гурий. Как узнал по прибытию, вроде бы столицу от нежелательных элементов почистили. Можно теперь в проверенных местах полным составом собираться.
Почесав ладонь, решил все же закончить свою мысль. Тем более, что на липового Агапа почти не походил. Подстригся, потом несколько часов отмокал и драил пучками водоросли с вонючей химией. Зато на человека стал похож. Хотя тело теперь чешется, зараза. Но тому же брату Никанору придется еще до конца фальшивую татуировку на шее сводить, пока же платок носит.
— Хорошо. С Ахметом что делать будем? Второй раз мне в этот паучатник соваться смысла никакого нет. Надо специально людей под такие задачи готовить.
— Готовим, не волнуйся. Просто есть работа по плану, а есть что-то неожиданное. Очень уж заманчиво было самые свежие данные получить от знающего человека. А турок на Тортуге во все дырки лазал, пока торговлей занимался. Пусть у него авторитета среди пиратов и нет толком, зато мог бы рассказать в деталях по самим островам, карты отрисовать и пометки сделать. Но мы его трогать сейчас не станем. Устроился на новом месте — и черт с ним. Хотя думаю, его и на Базарном зажимать начнут. Особенно после того, как мы там столь удачно выступили. Местные сами что угодно додумают и в глотку Ахмету вцепятся. Поэтому — подождем.
— Для меня что тогда из новых задач?
Брат Иоанн подумал и сказал:
— Полковник Кузнецов сообщил, что вроде бы у приисков какое-то шевеление было. Может, на них банда какая нацелилась, может просто чужие в том районе мелькнули. Корабль у тебя цел?
— Да, с утра подлатали и покрасили. Отделались легким испугом.
— Значит, тебе в Новую Факторию. С отрядом своим пройдешься по округе, проверишь что и как. Не хочется возможную атаку на город прошляпить. На месте ополчение тренируют и припасы потихоньку на складах копят. Но лучше подстраховаться.
— Хорошо, сделаю.
— Заодно с отобранными объездчиками поближе сойдешься. Из них многие потом на Тортугу в поход пойдут.
Значит, десерт доем и снова в дорогу. Чему я только рад — домой поплыву, любимую жену увижу. А оттуда уже вместе в Новую Факторию. А то времени почти середина июля, а мы все на два дома живем и никак переехать не можем.

* * *

Удобно, когда радиостанция на корабле. Очень удобно. Еще бы с собой переносную, я был бы счастлив. Но хоть так пока. О приходе уведомили, в порту встречают. Команде честные два дня отдыха. Сегодня у нас пятница, вечер. Значит, в понедельник утром дальше отправимся.
Постукивая двигателем, «Аглая» медленно подбирается к своему месту у причала. А там уже стоят, ждут. И я знакомое лицо вижу, машу навстречу. Здесь я, без царапины, домой вернулся! И улыбаюсь, сдержать себя не могу.
Пришвартовались, объездчик забежал, книгу для росписи занес. Мы формально уже как местная официальная служба и больше для порядка галочки ставим. Контрабанду не возим, мы контрабандистов и прочих недобрых людей ловим. Пока с бумагами возился, жена по палубе гуляла. Народ с мешками и рюкзаками уже спустился, на борту лишь Федька остался, как самый молодой. Завтра его плотник наш сменит, Роман Возницын. Что-то подшаманить хочет. Ну и в воскресенье Михаилу дежурить. Он как раз собирается в Новую Факторию перебираться, завтра вещи свои привезет, а в воскресенье в трюме как следует закрепит. Угол уже вроде как снял, мы поможем сундуки до места доставить.
— Постреляли? — спросила Аглая, разглядывая свежую краску на борту. Вот ведь глазастая! И не поленилась, через фальшборт перегнулась, изучает отметины.
— На излете горохом сыпануло. У нас ни царапины, а мы им в ответ мачты сбили и ушли дальше. Даже на абордаж брать не стали. Что взять с идиотов, кроме анализов.
Удивленно выслушав мою тираду, супруга расхохоталась. Это хорошо, когда она смеется. От мыслей неприятных я отвлек, настроение улучшил и можно на что-то более приятное переключать. Все же приватир — это не всегда весело, чему недавний ремонт подтверждение. Будь чужой канонир удачливее, мог бы и попасть.
— Уставшего и голодного мужа кормить будут?
— Будут. Вон, коляска уже стоит. Евген в гости зовет, стол уже накрыл.
— Случилось чего?
— Нет. Просто ты же потом в Новую Факторию? Пламен там с Верой сейчас. Наверняка попросит приглядеть.
— Не проблема… Подожди, ты говоришь, будто мне одному туда плыть?
Вздохнув, Аглая пошла на пирс:
— Пойдем, голодный и уставший. А то ужин стынет. По дороге и обсудим.

Коляска мягко покачивалась на ухабах, я сидел рядом с женой на сиденье и любовался ей. Соскучился — сил нет.
— Пока тебя не было, ревизию провела. Сашенька с Ванечкой неплохо под присмотром справляются, но месяц мне еще нужно. Заодно ты часть отобранных вещей перевезешь.
— Вообще их разорить хочешь?
— Вот еще, — усмехнулась Аглая. — Я когда по сусекам поскребла, набрала полезного еще на три ветеринарных клиники. Тащила в дом все, что может пригодиться. Так что и ребятам останется с лихвой, и на новом месте ничего докупать не придется.
Я приподнял шляпу, приветствуя проезжающую мимо коляску. Потом спросил:
— Кстати, ты раньше всегда первым Ванечку называла. Сашенька шла вторым номером. А сейчас — наоборот.
— Потому что Сашенька у нас девочка умная, обстоятельная, никуда не торопится. Но будущего господина ветеринара к рукам уже прибрала и вряд ли отпустит. Хорошая пара получится.
— Вряд ли Иван подкаблучником станет.
— Вовсе нет. Но как говорят: жена в доме шея, головой вертит. А так, молодцы ребята. Я в их возрасте помощником была и долго еще училась, не решалась самой в свободное плавание отправиться… Так что, ужинаем. Потом домой и два дня отдыхаем. Евген обещал вещи перевезти, кстати. А через месяц и я в Новую Факторию буду готова перебраться. Жди, недолго осталось.

* * *

Выходные пролетели, будто один миг. Вроде только что говорили друг другу «привет», а уже пора прощаться. В трюме груз, на палубе суета перед отходом. Все необходимые отметки сделаны, можно убирать швартовы. А я стою, обнимаю Аглаю и повторяю в какой уже раз:
— Надеюсь, ты завершила инвентаризацию и в августе смогу тебя забрать. В прошлый раз Серафима спрашивала, как долго снимать дом будем. И не хотим ли его купить совсем.
— Мы еще не въехали толком, — улыбнулась жена, смахивая невидимую пылинку с моего плеча.
— Видимо, понравились, раз предлагают.
— Вот приеду и обсудим. Давай, тебя уже ждут.
— Мне главное, чтобы ты ждала. С остальным справлюсь.
Подняли сходни, заброшенные на палубу канаты свернули. Помахал на прощание и пошел в каюту. Надеюсь, в следующем году я все же стану больше времени проводить дома и реже болтаться между островами. Потому что разум говорит: нужно дело делать, проблемы сами собой не решатся. А сердце болит и тянет обратно на берег.
Переоделся по-походному, поднялся наверх. Посмотрел на паруса, на россыпь зеленых островов. Послушал крики чаек за кормой. Повернулся к парням и скомандовал:
— Сначала разминка. Отработаем отражение абордажа, затем работу парами. И будем штудировать методички по войне в джунглях. Если нам рядом с приисками чужие следы искать, то успеем до одурения по буеракам полазить. Фрол не даст соврать.
Фрол лишь вздохнул.
Так до Новой Фактории и развлекались. Проверили костюмы серо-зеленые, что для леса готовили. Снаряжение еще раз перетряхнули, упаковали. Вполне может быть, что некогда будет в городе раскачиваться, сразу с места пошлют. Совместные действия еще раз отработали. Книжки почитали, умными людьми составленные. Была, была здесь егерская служба. В зачаточном состоянии, правда, но все же. Из этих бойцов и охотники за головами отменные получались, и разведчики на чужой территории. Просто мало их очень, да и содержать городам смысла большого вроде нет. Львиную долю текущих задач объездчики решают. Но, думаю, с моей подачи существующий отряд серьезно вырастет, и мы для разных форс-мажоров станем небольшие боевые группы на особо опасных направлениях держать. Пока же — будем воевать тем, что в наличии есть. То есть — нас шестеро и ополчение в том или ином виде.

Шхуну в порту встречал Василь. Увидел нас, заглянул в распахнутые складские ворота. Оттуда выскочил Юлик, выслушал отца, кивнул и помчал в сторону форта, только пятки засверкали. Похоже, наш официальный баталер и сына к делу пристроил. Тем лучше.
Дождавшись, когда я спущусь на пирс, Василь пожал протянутую руку и сразу перешел к делу:
— Полковник Кузнецов тебя видеть хочет. Телеграмму о прибытии получили, поэтому иди сразу к нему. Он тебя с отобранным отрядом познакомит и расскажет о возможных проблемах.
— Проблемы насколько срочные?
— Сложно сразу сказать. На прииске по сторонам посматривают, но в джунгли не лезут. У них других забот полон рот. Так что ваша помощь точно не помешает.
— А что за отряд?
— Восемь объездчиков выделили, кто добровольцем вызвался. Я там старшим. Местность хорошо все знают, ну и, если что серьезное, за себя постоять сможем.
Не сидится «Цыгану» на месте, никак не сидится. Только недавно я его на спокойную должность переманил, а он снова в бой рвется.
— Хорошо. Тогда на тебе разгрузка «Аглаи» и помощь Михаилу. Он в город переезжает, надо с телегой будет договориться и вещи в новое жилье перевезти.
— Сделаю.
— Ну и остальное уже к нам, там жена насобирала разного. Через месяц сама приедет и решит, какие ящики в сарае оставим, а какие в клинику.
— Это можно Мартына с племянниками подрядить, я их в порту видел. Что-то для купцов привозили. Как раз на хорошей телеге.
— Отлично. Тогда договаривайся, организуй и подтягивайся в форт. Ну, а парни на месте пока остаются.
Как знал, заранее все подготовил. Не удивлюсь, если сегодня попросят в путь отправиться. Время ближе к полудню, как раз успеем до хутора добраться, где заночевать можно. Как мне Арсений объяснил, это грузы большие проще кораблем до устья реки доставить, а потом на баркасе вверх по течению поднять. А вот если по зарослям лазать, то надо уже от Новой Фактории ехать. Лошадей туда-сюда перегружать времени много уйдет, а расстояние до места — за шесть часов вполне управишься. Заодно сначала у хуторян узнаем, не видели ли чего необычного. Люди живут на отвоеванной у леса территории, но по сторонам поглядывают. Запросто могли чужаков заметить. Не сами ведь работники прииска тревогу подняли.
Но это мне в деталях расскажут, надеюсь. Жаль, что если «бегом-бегом», то ни с Пименом, ни с Верой увидеться сегодня не получится. А Евген то в самом деле попросил за ними присмотреть. Девочка больше в порту и конторе пропадает, а вот молодой человек с объездчиками накоротке сошелся и уже пытается в дозоры ходить. Скучно ему на одном месте сидеть.

Когда я добрался до форта, то мимо светловолосой ракетой промчал Юлик. Ну и на воротах меня уже ждали, и дедок с берданкой сразу показал, в какую сторону нужно идти. Оказалось, что полковник Кузнецов действительно очень решительно был настроен и все подготовил заранее. Нам буквально можно было брать лошадей и сразу в седло.
— Что хоть стряслось?
— После налета на рудник город очень болезненно относится к любым шевелениям рядом. Для нас прииск — место работы, стабильный и хороший доход. Поэтому любые бандиты поблизости совершенно ни к чему.
— Их видели?
— В том-то и дело, что охрана рудника ничего не заметила. Хотя их теперь и предупредили, но все равно — тишина. А вот хуторяне чужаков замечали и уже не раз. По одному, по двое кто-то по зарослям бродит. Проверь и постарайся разобраться, что там происходит. Негры что-то замышляют, или опять пираты пытаются налет организовать. Там уже даже на серебро плевать, людей терять не хочется.
— Понял. Что еще по ситуации?
— Пошли в комнату, карту выдам и расскажу, что успели собрать. Объездчики район патрулируют, ничего подозрительного не заметили. Но хорошая дорога мимо идет, на рудник лишь тропа. Грузы то все больше по воде, нет смысла дорогу строить. Очень уж места вокруг неудачные для этого, дорого выйдет. А с тропы пару шагов в сторону сделай — и все, потерялся. Поэтому надежда лишь на твою группу. Может, по старой привычке на воду дую, но лучше перестраховаться. Людей выделил, Василь старшим у них пойдет. И ты — командир сводного отряда. Кстати, Василя в лицо хорошо на руднике знают, да и ты вроде успел у народа примелькаться. Но все же аккуратнее.
Так и получилось, что через полчаса мы вшестером уже грузились на лошадей, а еще восемь объездчиков вместе с «Цыганом» помогали нам крепить тюки.

* * *

До хутора успели затемно. Как я понял, через него в сторону прииска шла телеграфная линия и кто-то из младших сыновей подрабатывал телеграфистом по сменам. Поэтому о нас уже знали, встретили, устроили отдыхать, а после ужина я расположился под навесом на широкой лавке вместе с главой семейства и стал его расспрашивать.
— Тарас Самсонович, так что вас всполошило? И не подумайте, что мне в чем-то упрекнуть хочется или из себя дурака-начальника изобразить. Мне понять надо, на что в первую очередь внимание обратить и куда смотреть. Вы здесь жизнь прожили, лучше меня каждый кустик знаете.
Огромный, похожий на медведя кряжистый мужик курил трубочку и хитро посматривал из-под кустистых бровей.
— Ну, за дурака лучшего приватира Новой Фактории держать — себя не уважать. — Вот как. Оказывается, про меня уже и легенды складывают. — А насчет шума, что подняли. Понимаешь, мы же в стороне чуть находимся. Торговые маршруты севернее идут. Через нас в основном свежее мясо и что-то из мелких грузов на прииск, остальное по реке доставляют. Негры здесь не шастают, для них интереса нет. Дальше территория почти непроходимая, поэтому и бандиты зря не болтаются. Да и отходить в случае проблем им куда? Здесь мы тропу перекроем, западнее еще хозяйства есть, оседлают дорогу махом. Ну а потом по джунглям преследование организуем и загоним негодяев.
— Но ведь год назад попытались?
— У них человек на руднике был. Он и попытался навести дружков. Но хоть и продумали все толково, а в итоге большую часть банды мы уничтожили. Хотя самые отчаянные сумели на побережье пробиться, а там их уже ждали.
— Ладно, это было тогда. Сейчас что стряслось?
— А сейчас у нас гости какие-то бывают. Следы видим в лесу. Один раз даже вроде как человек мелькнул, но разглядеть не смогли. К нам не подходят, на глаза не попадаются. А вот рядом с прииском возятся. И ладно бы один раз, мало ли кого принесло. Так ведь следы мы уже три раза подмечали.
— За неделю?
Тарас задумался.
— Нет, где-то за месяц. Но следы разные, точно. И ходят или поодиночке, или парой. И хорошо ходят, кто джунглей не знает, может и не заметить.
— Понятно… А можно мне что-то типа карты набросать? Как река здесь идет, где какие холмики приметные, где вы чужаков замечали? Очень поможет.
— Так я что-то похожее и сделал. Не сам, конечно, рисовать плохо умею. Но внучка постаралась, изобразила. Сейчас принесу…
Пока хозяин ходил в дом, я разглядывал подворье. Хорошо живут, просторно. И скот держат, и забором изрядный участок обнесли, выпас организовали. А еще травы собирают, охотятся на дикий свиней. Мясо на рудник продают, туда же разные целебные зелья. Семья большая, человек двадцать насчитал. И то не все, кто-то или на работе, или из лесу еще не вернулся. Дома же — выстроены по уму, чтобы в случае какой проблемы крепостью служить. Окна наружные — натуральные бойницы, даже не протиснешься. Зато внутри двора — и банька тебе, и столы под навесами.
И ведь живут люди, радуются. Хозяйство каждый год прирастает. И то, что до города полдня добираться, их совершенно не пугает. Я бы так вряд ли смог в лесу постоянно. Мне все же цивилизация поближе нужна, хотя бы в часе неспешной езды.
Когда Тарас вернулся, поинтересовался:
— Зверье скот не трогает? Слышал, что тут дикий кот водится.
— Не, отвадили, давно еще. Шкура ценится, поэтому, если где видим, то стараемся подстрелить. А он зверь умный, сразу понимает, куда лучше не соваться. Свиньи — те да, те иногда досаждают. Пытаются забор подрыть и на огород пробраться. Но мы там и ловушки ставим, да еще иногда всей семьей на загонную охоту выходим. Соседи свежей дичине всегда рады. Ну и коптильня у меня не простаивает… Так, вот тебе план, смотри. Эти места как раз с утра лучше проверить, а вот на ту сторону уже через рудник надо идти. У них мост подвесной через Серебрянку.
— Лошадь выдержит?
— Для тяжелых грузов у них канатная дорога, по ней таскают все остальное. А по мосту люди ходят. Или конному переправиться можно уже по тракту, севернее. Но туда полдня добираться от нас, да еще столько же обратно. А хоженых хороших троп — только эта, мимо моего подворья.
Я еще раз посмотрел тонкие линии на листе бумаги, потом достал карту и устроился поудобнее.
— Отличным художником твоя внучка будет, вон как постаралась. Давай пока попробуем это все в более привычный мне вид привести…

Утром мы выдвинулись, как только солнце поднялось и чуть разогнало туман. Объездчиков вместе с Василем я отправил на прииск, сами же в нужном месте спешились, отдали лошадей и цепочкой нырнули в зелень вслед за Фролом. Проводник карту изучил внимательно и теперь вел к нужной точке. Как рассказали хуторяне, самострелы или капканы они не ставят, поэтому больше стоит опасаться чужих глаз. Но это уже мы сами разберемся, если кого встретим.
Когда добрались до места, где могли бродить чужаки, рассыпались в цепь и двинулись уже очень медленно, внимательно осматривая каждую веточку или листик под ногами. Как заранее проинструктировал Фрол, нам нужно понять главное: пользуются ли неизвестные соглядатаи лишь звериными тропами или вообще по всей округе шляются. Потому что если передвигаются удобными путями, то мы их вычислим намного быстрее. А вот если это уже кто-то посерьезнее и по джунглям бродит в любом направлении, то задача сильно усложнится.
За три часа прошли не так много, обогнув прииск слева по часовой стрелке. Можно сказать, прочесали крохотный кусок между двумя точками, отмеченными на карте. Когда добрались до очередной узкой кабаньей тропы, собрались вместе на короткий отдых.
— Что получается? Возможные следы лишь по тропке?
— Да, хотя аккуратно действуют. Парами или поодиночке. Кстати, здесь тоже отпечатки остались. И достаточно свежие, дня три максимум.
— Но при этом на глаза стараются не попадаться и от хуторян шарахаются. Странно это. Негры обычно местных не боятся. Просто стороной обходят.
Что же, у нас следующий этап. Теперь надо ближе к руднику подойти, уже непосредственно места наблюдения найти. Если кто-то за работягами из джунглей посматривает, то это явно не специально обученные или тренированные люди. Проблема лишь в том, что рядом с Новой Факторией кто-то уже постоянно непонятными делами занят. Или место для будущей атаки выбирает. Или прикидывает, как удобнее еще раз налет провести. Возможно, нового информатора у бандитов нет, вот и стараются хотя бы так информацию собрать.
— Ладно. Водой горло прополоскали, по очереди оправились. И давайте дальше, нам надо хотя бы одну точку за сегодня найти и осмотреть.
Через пять минут по тропе бесшумными зелеными тенями скользнули дальше, вслед за Фролом. Карабины на изготовку, глаза и уши держим распахнутыми. Вшестером мы от любой угрозы отобьемся, но лучше обойтись без драки. Мы сейчас в джунглях совсем по другому поводу. Поохотиться позже успеем.

* * *

Место мы нашли достаточно быстро. Во-первых, не так много удобных точек в округе, чтобы прииск было хорошо видно. Во-вторых, ближе к нужному месту след нашли, и даже не один. Поэтому полянку проверили, на дерево поднялись с крохотным навесом. Даже прикопанный мусор из-под листвы добыли: три мятые жестяные банки и обрывки вощеной бумаги.
Судя по всему, отсюда двое неизвестных наблюдали за округой. Как я сам сверху смог разглядеть, почти все строения по левой стороне реки худо-бедно были видны. Правда, толком ни людей, ни саму реку не разглядеть. И что именно пытались чужаки обнаружить, так и не понял. Посидели, перекусили, собрали факты и фактики в кучу.
— Значит так. Полковник прав — кто-то пытается подобрать ключики к серебряному руднику. Ищет точки, откуда можно оценить распорядок дня, смену охраны и прочее. Делают это методом тыка, поэтому и мелькают по округе, попадаясь на глаза. С этой позиции вряд ли что-то толком можно увидеть. Вот и снялись, ушли уже больше недели назад. Причем, насколько я карту помню и, как Тарас Самсонович объяснял, толком с этого берега и не разглядишь ничего. Местность по большей части ровная, кое-где заболочена. Джунгли у прииска вырублены и подлесок выжигают регулярно. А саму округу постоянно теперь проверяют. То есть просто так на дереве рядом не посидишь и не понаблюдаешь. Зато по правому берегу и скал много, и оттуда как раз центр прииска с блокгаузом видно. И пристань, кстати. В той стороне можно более удобные стоянки устроить. Хуторяне не бывают, охрана патрулирует лишь ближайшие окрестности. Нападать оттуда не так удобно, шахта слева. Через реку еще перебраться надо будет. Но вот территорию банды здесь разведали, для себя нужные тропы явно отметили. Теперь из-за реки отследят, что им нужно. И могут уже ударить. Поэтому, что будем делать?
Я глотнул воды и посмотрел на остальных. Народ устал после лазания по кустам, но после короткой передышки был готов двигаться дальше. А еще мне было нужно, чтобы они в процесс обсуждения включились. Люди жизнью битые, должны привыкать собственной головой думать, а не на командира полагаться. Нельзя, чтобы один человек среди егерей за всех мозговую кость морщил, чревато это большими проблемами в будущем.
— Надо на прииск, передохнуть и завтра с утра уже ту сторону осматривать, — предложил Фрол.
— А Василя с объездчиками куда пристроить можем?
— Еще четыре пары из них собрать, пусть между нами идут. Так быстрее прочешем и в случае проблем огнем поддержат, — это уже Лука Рыбин. Брат у него больше отмалчивается, а младший любит и поговорить, и в спорах поучаствовать.
— Обузой не будут? Подготовка у нас все же разная.
— С чего бы? Полковник знающих людей выделил, не первый раз негров по джунглям гоняют. Нам не чета, конечно. Но и не молодежь какая.
— Отлично. Тогда так и сделаем.

Уже на границе джунглей опознались. Специально Василя вперед послали, чтобы предупредил. Встали, достали свисток, подали сигнал. Услышали, как нам в ответ изобразили похожее на правильный отзыв и пошли потихоньку по узкой дорожке, присыпанной мелким щебнем. Этого добра здесь должно быть очень много, всю округу замостить можно.
Дорога вела под углом к прииску, затем поворачивала и упиралась в невысокие ворота из жердин. И забор вдоль всего огромного участка тоже был такой же: столбы в человеческий рост, перед ним жерди и колючая проволока в один ряд. Кстати, на знакомую мне «егозу» походит. Травы от забора до джунглей нигде нет, присыпано все мелкой крошкой. Или шлак, или просто камень мелко размолотый. Может, еще чем и обработано, чтобы ничего не росло. Чахлые пучки с кулак размером кое-где виднеются, но буквально чуть-чуть. Как полковник Кузнецов обмолвился, в оборону прииска после нападения крепко вложились по деньгам и затраченному труду. И людей в охране больше, и всю округу перестроили. Теперь на скаку до забора не домчишь, на повороте надо скорость будет сбросить. И ворота открывают лишь когда караван после досмотра встанет. И вышки железом обшили, превратив в отлично укрепленные огневые точки. Сверху сейчас можно всю территорию под обстрелом держать, а тебя оттуда разве что из крупнокалиберного пулемета сковырнешь или пушки. А пушку еще дотащи сюда. Пулеметов же в этом мире нет. Что хорошо, не нужны нам пулеметы, обязательно пираты рано или поздно подобным обзаведутся.
Мы успели по дороге метров тридцать протопать, когда охрана зашевелилась. Да, здесь расстояние приличное, без бинокля просто так нас в зеленой одежде на фоне джунглей еще попробуй разглядеть.
У входа стоял Василь, улыбаясь довольно и поторапливая:
— Давайте, проходите быстрее. Мы уж заждались. Баня готова, и Капитон давно ждет.
Капитон Ругов — местное начальство. С отцом на охоту ходил, да порвал его лесной кот сильно. Поэтому, когда прииск строили, здесь осел в качестве обычного рабочего, потом дорос до старшего артели и еще через пять лет выбился в начальство. Люди его уважали и слушали беспрекословно. Опыт накопил колоссальный и за хозяйство болел душой, не ради зарплаты старался. Поэтому здесь у него и дома нормальные для работников, кто вахтой посменно вкалывает. И баня большая, и столовых две: на свежем воздухе одна и на холодный сезон внутри отдельно выстроенного барака. И в самой шахте за все время не было ни одного случая обвала или еще какой неприятности. Можно сказать, что тот злосчастный налет был единственным темным пятном на репутации местного начальника. Зато и выводы сделал правильные. Теперь просто так нагадить не получится, почти военная база с отлично продуманной системой обороны от любых неприятностей. При этом люди на прииске никаких проблем не испытывают, как работали раньше, так и работают.
Сам Капитон подошел чуть позже, когда мы уже помылись и поужинали. Невысокий, сухонький мужчина лет пятидесяти, из тех деятельных старичков, кто в этом возрасте до ста лет остается и никогда не узнаешь, сколько ему уже на самом деле. Поздоровался, выслушал мой краткий доклад:
— Присматриваются к вам. Не скажу, что прямо армию пригнали, но подходы разведывают и люди все время разные ходят, судя по следам. Видимо, банда достаточно большая, если могут себе позволить не одного и того же человека гонять.
— Плохо. Мы надеялись, что вряд ли уже кто полезет.
— Ну, вы отдельно от города. Если большой силой навалиться, можно попытаться вас серьезно прижать. Вот и вынюхивают, как я понимаю.
Капитон поскреб бороду и еще раз вздохнул:
— Как Василь с утра приехал, мы его с людьми вниз по течению отправили. Как раз там место хорошее есть, где дрова заготавливаем, на правом берегу. Походили, где-то на час пешком округу проверили. Дальше уже смысла нет, там болота. Так вот, от моря никто вроде не поднимался. Значит, если нам кого и ждать, так это уже с севера, со степи.
— Вполне возможно. На их месте я бы так и поступил. Это если шайка маленькая, то им как раз схватить что плохо лежит и к лодкам бежать. А большому отряду снизу если подниматься, так только на корабле.
— Цепи у нас там, просто так не поднимешься. И мест для высадки нет.
— Значит, от степи и пойдут, если решатся. Как раз за болотами место, где джунгли отступают и можно пешком по сухому на север податься. Потом снова заросли, но на степном языке высадить есть куда народ, бухт хватает. И негры могут с лошадьми встретить, если договоришься. Потом добраться до основной дороги, что вдоль побережья по границе джунглей и степи идет. По дороге уже в сторону города. Если отряд большой, объездчики вряд ли им помешать смогут. Через мост Серебрянку пройти и к вам. Пусть оттуда по зарослям день или даже два толпой продираться, но троп вполне хватает и эти тропы уже разведаны. На правом берегу в скалах и на деревьях стрелков посадить — вот уже и огнем придавят, не дадут просто там по улицам бегать… Хорошо, что подходы к морю проверили. Правильно, что Василя использовали. Мы завтра поутру уже сами по берегу походим, посмотрим, что и как. И если наблюдателя какого заметим или перехватим, то расспросим. Информация очень нужна, чтобы понять, что затевается.
— Чем помочь можем?
— Детальные карты округи, если есть. Кто охотился и местные закоулки знает, пусть расскажет. И продуктов в дорогу, уйдем не на один день, а хотя бы на два-три.

* * *

Отряд дробить не стали. Лошадей на прииске оставили, по джунглям таскать их нет никакого смысла. По подвесному мосту перешли еще до рассвета на правый берег, там разбились на пары и отправились дальше, стараясь осмотреть заросли напротив прииска и чуть севернее. Искали возможные места для наблюдения, чужие следы. Договорились, что к обеду соберемся в намеченном месте и дальше уже будем решать, что да как. Само собой, если где стрельба, все группы обязаны подтянуться и помочь отразить нападение.
Нам повезло трижды. Обошлось без драки, чужаков рядом не было. Нашли две стоянки и лежки, откуда в самом деле стрелки могли бы доставить кучу неприятностей. И напоследок, след обнаружили, свежий. Который я и решил проверить вместе со своей командой. А Василя с объездчиками отправил на хутор, оттуда к дороге ближе.
— Сегодня и завтра отдыхай, а вот послезавтра с заводными лошадьми выдвигайся вот сюда. Мы как раз должны по тропкам добраться до основной дороги и там по кустам пошарить. След проверим, может языка прихватим. Ушли двое, можем и нагнать. В любом случае, на рожон не полезем, если банду найдем. С вами встретимся, информацией поделимся. И тебе — зря людьми не рискуй. Раньше нас до выбранной точки доберешься — укройтесь. Раз чужаки по округе шастают, то запросто могут ватагу сколотить для нападения. И тогда давить мерзавцев получится лишь при помощи города. Все понял? Мы ищем нехороших парней, а не пытаемся их всех уничтожить. Найдем — вызовем подмогу. А просто ради глупого героизма в джунглях пропасть — этого чтобы и близко не было.
Вроде понял, проникся. Обговорили детали и разошлись. Мы вшестером на север, по следу. Остальные обратно на прииск.
Шли быстро. Фрол со мной менялся, затем трое изрядно навьюченных бойцов и шестой замыкающим. Чуть отвернули от русла реки восточнее, где удалось найти тропинку по краю болот. Похоже, что пираты так далеко от Серебрянки не забирались, но мы легко сможем их перехватить позже, рядом с дорогой. Постоянно меняясь, шли без остановок до самого вечера. Утром в том же темпе продолжили и уже ближе к вечеру добрались до нужного нам места.
Широкая утоптанная дорога шла с запада на восток, огибая редкие холмы. Здесь уже было куда суше, мы из болот практически выбрались. Разворачивать полноценный лагерь рядом с рекой вряд ли кто-то будет, местность очень нехорошая. Если кто-то и замыслил недоброе, то основные силы наверняка двинут ближе к городу. А через почти непроходимую чащу пустят лишь стрелков. Вот их следы мы и поищем.

Еще одно утро. К обеду назначена встреча с Василем, но до нужного приметного изгиба дороги нам еще с час топать. Попутно проверяли кусты, заглядывая под разлапистые зеленые папоротники. Нашли место, откуда двое неизвестных вышли из джунглей и двинулись на запад. Чуть позже обнаружили следы лошадей, и Фрол долго ходил по ним, нагибаясь к влажной земле на обочинах. Потом сообщил:
— Смотри, четверо их ждали конные. И заводных с собой еще прихватили. Судя по всему — негры это были. Вон там остатки еды бросили, в листья завернутые. Так местные племена часто делают. С утра наготовят и целый день в седле, перекусывают на ходу. Подобрали соглядатаев и двинулись дальше. Дальше должна быть еще одна тропа старая, хоженая. Раньше торговцы по ней караваны водили, но сейчас не рискуют. Если чужаки по ней ушли, то уже в степь и нам не нагнать.
— Если ушли, то и ладно. Похоже, для кого-то информацию собирали.
Мы в самом деле нашли место, где часть конников повернули на север. Но по следам выходило, что двое уехали вперед и теперь нам приходилось идти с оглядкой, чтобы не напороться на возможную засаду. Я же ломал голову, зачем вся эта беготня туда-сюда понадобилась. Может, негры что-то притащили из степи и передали пиратам? По отпечаткам было видно, что парочка неизвестных в сапогах с подковками вышла из леса, села на коней и поехала дальше. Четверо в мягких мокасинах их встретили, поделились лошадьми и убрались обратно в степь. Что могли передать? Продукты? Или просто дорогу сторожили? Непонятно.
Я настолько задумался, что чуть не врезался в спину Луки Рыбина. Он-то поступил правильно, среагировал на знак Фрола, шедшего впереди. А я отвлекся.
— Что там?
— Заметил кого-то.
— В зелень уходим, аккуратно.
Скользнув влево, затаились, рассыпавшись по выбранным укрытиям. Через минуту следопыт вернулся и тихо доложил:
— Дымом потянуло. Похоже, костер кто-то жжет.
— Лошадей не слышно?
— Нет. Но осмотреться надо.
Само собой. Поэтому тяжелые рюкзаки уложили в корнях ближайшего дерева, присыпали аккуратно листвой. Затем разобрались на пары и пошли прочь от дороги, аккуратно выбирая, куда ногу ставишь. Без шума, без спешки, все как учили. И примерно минут через сорок окружили чужую стоянку. Взяли в клещи, чтобы друг друга ненароком не подстрелить, но и противника выбить с гарантией.
Я устроился правее Фрола и шепотом стал уточнять, что именно на пару разглядели:
— Трое, вроде?
— Ага. Но лошадей нет. Лишь крыша от дождя и лежаки. Жерди даже потемнеть не успели, вчера сладили.
Похоже, так. Метрах в ста от дороги устроили себе лежбище. Крохотная полянка, метров шесть на семь. С одного краю эдакий высокий навес из тонких срубленных стволов и охапкой широких листьев поверх. Причем делали долго, все углы промотаны пучками лиан, но все равно вышло кособоко. На земляном полу три грубых подобия топчана. Кстати, пол толком от травы не очистили. Не удивлюсь, если ночью в гости какая змея заползет.
В другом углу костерок в выкопанной яме, над ним на тонких палочках жарятся куски мяса. Поэтому и запах по всей округе. Удивительно лишь, почему эта троица ничего не боится. Сколько ни вглядывался — все указывает, что больше никого здесь нет. И лошадей нет. Мешки рядом с навесом есть, явно не на себе приволокли, очень уж их много и даже по виду тяжелые. Но в остальном — только трое мужиков лет за сорок в разномастной одежде и оружием на поясе. Кстати, а что это там на руке у рыжебородого?
Вытянул прицельную трубку, навел. Подождал, когда нужный мне персонаж замрет на секунду и присмотрелся хорошенько. Якорь. Точно, татуировка в виде якоря. Полюбовался остальными и улыбнулся:
— Надо же. Фрол, левого видишь? В синей жилетке.
— Ага.
— У него что-то похожее на веревку на шее выбито. С Тортуги ребята, не иначе.
— Похоже. Что будем делать?
— Который с рыжей бородой — у них за главного. Он нам нужен живым. Можно руку прострелить, чтобы зря за пистолет не хватался. Остальных придется класть прямо тут. Пусть их всего трое, но оружия полно, держатся уверенно. Если вздумаем с ними в перестрелку ввязываться, запросто на шальную пулю напоремся. Поэтому — один пленный для допроса, остальных в расход.

* * *

Войны как таковой не получилось. Три выстрела прогремели одновременно. Двое пиратов завалились на траву с пробитыми головами, а последний заорал и схватился за правую руку, которую обильно залила кровь. Когда мы бросились его вязать, даже не сопротивлялся, настолько неожиданно для него все произошло. Мало того, рыжебородый был настолько ошарашен случившимся, что на допросе не запирался и говорил, не умолкая. Видимо, надеялся на снисхождение.
С его слов получалось, что мы выбили арьергард большого отряда. Бандиты собирали силы севернее прииска на западном берегу Серебрянки. Негры за приличное вознаграждение помогли перевезти большую часть грузов, потом еще и продуктами снабдили. Ненужных лошадей отогнали обратно в степь. Завтра к обеду пришлют смену и стрелков в скалы, чтобы оттуда обстреливать караульных. Еще одна новость мне совсем не понравилась:
— Ваших побили! Объездчики на дороге в засаду попали. Двоих взяли в плен, остальных всех как есть побили.
— Когда именно?
— Вчера утром. Долго отстреливались, но мы их все же числом задавили. Правда, нескольких наших подстрелить успели.
— И где они сейчас?
— В лагере. Я там не был, меня здесь с парнями оставили. Должны за дорогой смотреть, потом сообщить, что видели.
— Лагерь где? Как искать должен?
— Да не знаю я! — рыжебородого трясло. — Если вон туда идти, тропа кабанья начинается. По ней все и двинули. По ней же к нам вернутся. Как сменят, так заберут.
— Прииск хотите взять? Или еще что задумали?
— Прииск, да. Еще сто человек пойдут по дороге к Новой Фактории. Ударят вечером, а с моря десант высадят.
— Когда?
— Дня через три или четыре. Пока стрелки до места доберутся, пока отряд на две части поделят и в нужные места доведут. Дорог нет толком, а по джунглям ходить трудно.
Выходит, правильно я основной план просчитал. Пираты собираются зажать прииск с двух сторон и ударить одновременно. С правого берега ружейным огнем станут давить всех, кто вздумает нос высунуть. А слева по тропам выйдут к забору и пойдут в атаку. Даже если охрана треть сможет положить, то всю сотню перебить не выйдет. И поселок опять же толпой задавят. В сводный отряд собрали почти триста бандитов. И как именно они решат силы поделить — совершенно непонятно.
С дороги долетел легкий свист. Я прислушался и скомандовал Рыбиным:
— Перевязать, чтобы кровью не истек и сторожить. Мы с Фролом к Василю, это он пожаловал. Очень вовремя.
Можно сказать, нам очень повезло. И с поисками, и с тем, что объездчики даже чуть раньше пожаловали, чем договаривались. Поэтому опознались, на дорогу выбрались и я начал сразу в карьер:
— Василь, куда быстрее добраться — до города или хуторян с телеграфом?
— До хутора. У них там стоит аппарат на всякий случай. И пользоваться им умеют.
— Тогда берешь с собой пленного и туда, во весь опор. Если что, можешь его прибить по дороге, но лучше хотя бы полуживым дотащить. Пусть Тарас Самсонович его еще порасспрашивает. Ты же полковнику Кузнецову отбей телеграмму: пиратский отряд в три сотни человек стоит рядом с прииском, будут штурмовать через три-четыре дня. Еще часть пиратов пойдет к городу, чтобы вечером ударить и поддержать высадку с кораблей. Пусть поднимает людей.
— А вы?
— Мы по следу пойдем, будем лагерь искать. Кроме того, завтра пираты хотят стрелков отправить, нужно их будет перехватить. А если завтра хотя бы к вечеру подмога подойдет, то чужую базу нужно громить. И еще, кто-то из наших в плен попал. Может, освободить получится. Карту дай… Вот, гляди. Это место Тарас отмечал, что бортничали там. Хорошо описал, мы найти сможем. Туда пару посадишь, чтобы мы могли встретиться и хоть как-то связь держать.
— Сделаю.
— Это в стороне от прииска, вряд ли пираты туда полезут. Я думаю, лагерь они где-нибудь тут поставят. Здесь или здесь. Хуторяне рассказывали, что ручьи здесь есть и не болотина. Как только что-то узнаю, пришлю весточку. Ну и одна надежда на полковника, что людей успеет перебросить. Если мы первыми ударим, можем не только атаку сорвать, но и кучу мерзавцев прямо здесь похоронить. А то потом бегай по джунглям, отлавливай их…

Глава 10

Кабанью тропу нашли сразу же. Толпа пиратов поверх так натоптала, что по их следам можно было и слепого пускать — на ощупь бы добрался до места.
Но не расслаблялись. Где была возможность, старались двигаться параллельно, чтобы не влететь в засаду. На скорость это влияло, но я решил перестраховаться. Оставил же какой-то умный человек трех бандитов в арьергарде. У такого хватит смекалки и на подходах к лагерю наблюдателя посадить. А нам противника нужно не всполошить, нам необходимо их по головам пересчитать, лагерь разведать и пути подхода для атаки наметить. И сделать это все в кратчайшие сроки. Причем — незаметно.
Поэтому шли осторожно, проверяя по возможности удобные для засады места. И благодаря этому сумели первыми заметить двух стрелков. Потому как парочка хоть и замаскировалась рядом с очередным поворотом тропы, но байки травила. А в привычном шуме джунглей громкая человеческая речь далеко разносится.
Оттянувшись назад, рассредоточились и попытались определиться, где именно мы находимся.
— Ты был прав, — прошептал Фрол, достав карту. — Не стали далеко они уходить, на ближайшем удобном месте расположились. Отсюда как раз вправо идти и к колодам бортников выйдем. Если дальше вдоль реки, то через часа полтора где-то уже и прииск будет видно. Сюда в джунгли просто так никто не ходит. Вот и засели.
— А дозор?
— Вряд ли далеко от основных сил. Надо попытаться ближе к берегу их обогнуть. Там уже заболоченные участки попадаются, не будут людей для охраны выделять. Скорее по другую сторону еще посадят, между лагерем и хуторянами.
— Согласен… Но нам надо все же пошарить и своими глазами все оценить. Темнеет уже, давай сдвинемся к реке, лежку там себе сделаем. Переночуем и поутру уже со свежими силами прокрадемся поближе.
Время, оно утекает между пальцев, но спешить мне нельзя, никак нельзя. Если напоремся и вместо разведки в драку ввяжемся, то пользы никакой не будет. Надеюсь, прииск и так уже предупредили. Василю конным до телеграфа домчать — это не нам по джунглям ковылять. Поэтому Капитон успеет людей распределить и охрану усилить. Конечно, против такой толпы им все равно не выстоять, но просто так вцепиться в глотку не дадут. А вот если мы точно расположение противника срисуем и успеем с подмогой из города связаться, то можем не просто нападение отбить, а вообще всю банду прямо здесь похоронить. В ножи снять пикеты, вывести стрелков на лучшие позиции и ударить разом. Нанести первый и самый тяжелый урон, затем отбросить к реке остатки пиратов и додавить. А для этого мне придется забыть о захваченных в плен объездчиках и не пороть горячку. Никакой партизанщины. Всего лишь военная целесообразность, от которой желваки так и играют. Кровавая правда войны: жертвовать малым ради большой победы.

Утренний туман еще не успел толком развеяться, как мы уже заняли удобные места для наблюдения. Даже искать особо не пришлось — проскользнули бесплотными духами вдоль реки, рассредоточились среди бамбука и зарослей папоротников. Замерли, наблюдая медленное пробуждение пиратского лагеря.
Да, это не регулярные части. Не солдаты из Благовещенска. И даже не ополченцы. Бандиты, которых даже в сводные отряды не приняли. Так ватагами и расположились. Самые богатые — палатки поставили. Кто победнее — навесы соорудили. Костры жгут, завтрак готовят. Ручей по южному краю сухого пятачка идет, оттуда воду таскают. Нужду справляют лишь чуть отойдя к зарослям. Даже туалеты копать не стали. Видно, что лагерь поставили на скорую руку, пару дней перекантоваться и в набег идти. Но настроение благодушное, ни ругани, ни повышенных голосов. Идиллия.
Считали, сколько народу перед глазами, оценивали вооружение, пытались выделить вражеских лидеров. Примерно через три часа вернулись уже к лежке, там кратко обсудили добытую информацию, и я предложил:
— Ситуация у нас такая. Смену побитый пикет ждал завтра утром. Поэтому у нас день на то, чтобы чужие дозоры с той стороны аккуратно разведать. Набросать — как мы их ликвидировать сможем. И после этого ты, Фрол, с Леонтием на встречу. Нужно дождаться Василя, все ему рассказать и планы нарисовать лагеря. Я беру оставшихся и возвращаемся назад где-то на час ходу, устроим засаду. Нужно будет уничтожить стрелков, которых в обход отправят.
— Вчетвером их трудно будет побить, — возразил следопыт.
— Справимся. Нам главное — не нашуметь и не упустить никого. В лагере не должны ничего узнать о пропаже этого отряда. Гранаты я у тебя почти все заберу из рюкзаков. У тропы расставлю, чтобы максимально бандитов побить, затем в четыре ствола выживших дочистим. Пленные нам не нужны. Здесь главное — неожиданность и максимальный урон. После этого возвращаемся к вам. Где встретимся?
— Давай у того корявого дерева, где нам засада померещилась. Не прямо на тропе и чужаки мимо пройдут, не сунутся. Джунгли и джунгли, что им до них.
— Отлично. Все тогда, отдохнули, теперь крюк и доразведка чужих дозоров. Затем тебе к Василю, а нам на север.

* * *

Дозоров пираты выставили четыре штуки, не считая уже найденного нами. Три секрета разместили с запада, прикрываясь от города и хуторян. И еще один южнее, страхуясь от возможных гостей с прииска. Если бы бандиты сидели тихо и наблюдали за окружающим, пришлось бы попотеть. Но лагерем вся банда стояла уже второй день, если не третий. Первое напряжение спало, народ расслабился. Поэтому возились в кустах, болтали, а в одном месте даже курили. Мне показалось, что командование вообще эти точки оборудовало исключительно на случай возможного нападения. Стрельбу поднимут — и ладно. Нам же легче. Отправил Фрола с Леонтием с докладом, с остальной группой потопал обратно на север. Умотались, но куда деваться, нас теперь только маневр и упреждающий удар могут спасти.
Место для засады выбрали отличное. Утоптанная широкая тропа делала несколько изгибов, петляя между мощными стволами. Густые заросли должны точно погасить все звуки. Я даже проверил — встал с другой стороны, а парни похлопали в ладоши и покричали. Нет — ничего не слышно. И это буквально в сорока метрах от них. Даже если мы тут локальную войну устроим — никто в чужом лагере не почешется.
Осмотрелись, на относительно прямом участке замаскировали самодельные мины и протянули леску к своим позициям. Шесть гранат, укрытых на высоте человеческого роста. Накроют взрывами с гарантией всех, кто мимо будет идти. Мы же окопчики отрыли, замаскировали и даже сектора обстрела распределили, зелень прорядив. Аккуратно, чтобы лишних следов не оставить и никого не насторожить. Теперь как в тире — можно любую цель в лоб бить. Я еще растяжки с другой стороны тропы поставил, еще четыре подарка не пожалел. И парочку перед нами насторожил, опять же за стволами пристроив, чтобы самим осколки не словить.
И лишь когда устроились отдыхать и дожидаться темноты, Петр Байкин зашипел:
— Шум справа!
Шум должен быть. Мы там веток сухих чуть к опавшей листве добавили. Исключительно для того, чтобы незаметно никто не проскользнул ночью. В принципе, этого мусора везде полно, мы просто лишнего накидали, для гарантии. И вот теперь кто-то себя выдал.
Замерли, слушаем. Через пять минут я даже стал различать глухое «бу-бу-бу». Потом разглядел.
Мимо шли пираты, насчитал пятнадцать человек. В середине растянувшейся колонны топал коротышка в грязном замызганном платке на спутанных патлах, и ворчал. На что именно он жаловался, различить было невозможно. Но я в прицел успел уже рожи недовольные рассмотреть и вполне его понимал. Пока остальные отдыхали на лежаках в лагере, кому-то приходилось на ночь глядя по джунглям тащиться и комаров кормить. И топать им еще прилично, вот и жалуется на жизнь. Нам это лишь на руку. По сторонам не смотрят, охранения никакого нет. В голове отряда кто-то похожий на проводника, у него единственного на широкополой шляпе увидел сетку. Правда, опускать он ее почему-то не стал. Но и этот идет беспечно, больше под ноги смотрит, чтобы не споткнуться.
Еще раз проверил всю цепь, особенно замыкающих. Похоже, все, больше никого не видать. Теперь ждем, как вся кодла в нужное место втянется. Покрутил головой, отметил остальных бойцов. Братья Рыбины и Байкин — слабину на лесках выбрали, ждут отмашки. Еще чуть-чуть. Совсем чуть-чуть…

Гранаты взорвались чередой хлопков, будто петарды на тропу щедро сыпанули. Все же ударная волна с осколками направлена от нас, стволы прикрывают. Все гостинцы лишь дорогим гостям. Видимость резко упала, сизый дым скрыл пиратов. Я приложился к карабину и замер — ну, где первая жертва?
Из мутной хмари доносились дикие крики. Крепко их приложило, теперь бы еще понять, сколько в живых осталось.
Слева хлестко ударил по ушам выстрел. Это Лука кого-то выцелил. Я тоже заметил непонятное шевеление и всадил туда пулю. Серая пелена пошла разрывами и в нашу сторону вывалился мужик в цветастой жилетке. Насколько я смог различить, попал ему прямо в грудь, вот и упал словно срубленное дерево, даже головой в широкий сук воткнулся с глухим стуком. Еще через секунду на тропе стало чуть светлее, и мы вчетвером начали уже прицельно отстреливать бандитов, которые не успели укрыться.
Канонада получилась короткой. Каждый успел сделать максимум по четыре выстрела, а потом с другой стороны гулко бабахнуло. Похоже, растяжка моя сработала. И стало тихо. Стонал кто-то из головы колонны, да хрипел последний из пиратов, шагавший замыкающим. Ему прилетело явно немало, теперь валялся на спине, сучил ногами и драл скрюченными пальцами зелень вокруг. Петр не стал ждать и выстрелил еще раз, добил. Теперь осталось подождать. Потом можно будет парами поискать выживших и завершить зачистку.
Смахнув пот, отогнал мысль: а ведь замешкайся мы и все. Либо отправленный отряд упустили бы, либо пришлось его на марше давить. И никакой засады организовать не смогли бы. Просто не успели.

Когда подошли к расстрелянным пиратам, живых уже не было. Стихли стоны, жалобы и никто не подавал признаков жизни. Но я все равно достал револьвер и аккуратно начал всаживать по пуле в голову каждому, кто попадался на глаза. Так же негромко хлопали револьверы с другой стороны — это Петр с Лукой выполняли контроль. Закончив, я перезарядился и кивнул Серафиму. Его очередь меня страховать, а я пойду растяжки сниму и проверю, кто это так удачно пытался в джунгли сигануть.
Нашел. Молодой совсем парень, лет семнадцать. Граната ему спину посекла, все кровью залито. Но разглядывать не стал, выстрелил в последний раз и пошел к оставшимся гранатам. Оставлять здесь ничего не будем, с собой заберем. Нам еще это ой как пригодиться может. Теперь надо успеть трупы стащить в сторону, оружие припрятать и чуть южнее вернуться. Там на ночь встанем. Завтра у нас очень важный день. Если все сложится как запланировали, завтра нам воевать надо будет. И не против жалкой горстки бандитов, а против целой армии.

* * *

К намеченному месту добрались часов в восемь утра. Солнце еще только расцветило ярко зелеными пятнами высоко над головой кроны деревьев, а наша четверка уже застыла грязными мохнатыми кочками у приметного дерева.
Сбоку тихо просвистела птица. Фрол, только у него так естественно получается. Я поднял руку, помахал — да, признали. Через секунду следопыт присел рядом.
— А где Леонтий?
— Спину вам прикрывает. Ты не озирайся, не найдешь, я его хорошо замаскировал. С ночи тут дожидаемся.
— Что по нашим делам?
Оказывается, полковник Кузнецов наше сообщение не просто получил, он его использовал с максимальным толком. Пятьдесят человек конными уже к хутору Тараса Самсоновича прибыли, остальной сводный отряд пешком двигается, скоро будет. Небольшая передышка — и начнут выдвигаться на отмеченные нами позиции. Фермеры за проводников работать станут, им тут каждая кочка знакома.
— Отлично. Сколько всего людей ожидается?
— От прииска сорок бойцов, не считая работников. Их для обороны оставят, а охрана заслон выставит и с юга лагерь пиратский подопрет. От города сто двадцать объездчиков и ополченцев собрали. Горожан в ружье поднимают, готовятся атаку с моря отражать. Ну и Тарас со своими домочадцами тоже будет. Кстати, Василь с остальным отрядом к нам присоединится. На нас северная тропа.
Дельно выходит. Я еще раз прикинул, как получается и улыбнулся. С одной стороны пираты, лагерь разбили на единственно удобном сухом месте. Вот только удобство размещения с ними дурную шутку сыграло. Деревья растут здесь реже, обзор лучше. При этом удобных троп для отхода очень мало, везде заболоченные участки, просто так не побегаешь. Если мы с трех сторон одновременно ударим, заранее уничтожив секреты, то шансы на победу высоки. Перевес у пиратов один к трем, поэтому в первые минуты боя надо постараться выбить живую силу противника по максимуму. Организованная атака на походный и не оборудованный для обороны лагерь — самое страшное на войне. Зачастую попавшие под такой удар даже сопротивление организовать не успевают.
— Нам гранаты Василь прихватил?
— Да, из арсенала с передовым отрядом прислали. Будут еще две пушки. Так что приличную силу собрали. Главное, теперь аккуратно людей на выбранные позиции расставить и можно будет начинать.
Сменяются пираты каждые четыре часа. Не по будильнику, но выбранный временной промежуток стараются выдерживать. В полдень смена — этих мы трогать не будем. А вот кто заступит на смену часа в четыре — наши клиенты. Дадим им минут тридцать, чтобы расслабились и своими делами начали заниматься. После чего я с парнями два пикета зачищу, остальных уже люди Кузнецова. Есть у полковника умельцы. До моих парней они выучкой не дотягивают, но в джунглях нам фору дадут. Вот и передавят дозоры, чтобы шум не подняли. И часов в пять можно будет уже атаковать. Если я с датами не ошибся, сегодня второе августа и солнце заходит поздно. Времени как раз хватит всю кодлу накрыть разом. Потому что завтра они уже делиться начнут, часть бандитов для нападения на Новую Факторию выдвинется. Поэтому уничтожать пиратское гнездо надо сегодня, кровь из носу.
— Понял. Нас где ждут?
— Там же, на поляне с бортями. Василь там и Фаддей Каменев от ополчения. Ты помнить его должен, бывший кузнец.
Помню, как не помнить. Здоровенный дядька, при этом очень спокойный и добрый. Жена у него умерла несколько лет назад, какая-то лихоманка буквально за месяц сгубила. Дети взрослые, одному скучно. Вот в объездчики и подался. Полковник его быстро заметил и стал продвигать. Сейчас Фаддей десятником числится, хотя часто и на более серьезных должностях других замещает. Очень хорошо, что он с нами. Обстоятельный и толковый. Ни сам сломя голову в заваруху не полезет и другим горячим парням не даст.
— Тогда веди. На месте и передохнем.

* * *

До намеченной точки сбора мы дошли где-то за час. Особо не спешили, да и расстояния здесь не настолько большие. Это до северной дороги по тропинкам полдня или больше ковылять, а рядом с прииском — везде рукой подать. Условно, конечно, но все равно.
Поляна, где хуторяне бортничали, явно выглядела обихоженной. Сухостой и мусор убран, траву подкашивают, по бокам у деревьев стоят столбы метра два высотой, на них сверху приделаны бочки с дверками. В бочках широкие отверстия, куда залетают пчелы. Я засомневался, стоит ли нам на поляну выходить, все же дикие пчелы они злобные, крупных животных и людей не любят. Но Фрол показал в сторону, где был виден проход в зарослях:
— Нам туда.
Понятно, не будем крылатых работников беспокоить. Прошли чуть по тропинке и еще одна полянка, метра три на три. Сбоку прямо под большим деревом сарайчик примостился. Там явно какие-то нужные инструменты сложены. А на лавочке перед ним сидят Василь и Фаддей, чай из пузатого термоса пьют и сушками заедают.
— Только не говори, что ты пожевать лишь для себя припас, — улыбнулся я, пожимая протянутую руку. Поздоровался с Фаддеем, а Василь уже вытягивал из-под лавки пузатый мешок.
— На всех взял. Берите сидор, разбирайте. Там и на перекус, и запить чем найдете.
— Остальные где?
— Четверо в дозорах, трое отдыхают. Скоро сменять будем.
— А твой отряд?
Каменев развернул листок бумаги, потыкал пальцем:
— Вот план, который мне дали. Половину мы сюда послали, вторая половина здесь. Через час к хутору еще восемьдесят человек с полковником подойдут. Два часа на отдых и можно выдвигаться.
— А в Новой Фактории кто на хозяйстве остался?
— Там преподобный Симон и городской голова.
— Понял… Надо передать, чтобы народ три часа отдыхал, с ночного перехода два будет мало. Успеем всех для атаки расставить. Все равно раньше четырех начинать нельзя, у пиратов в четыре караул лишь сменяется. Есть, кого послать?
— Двое внуков Тарас дал, оба парни головастые и вооруженные. Пиши записку, один из них тут же домой сбегает.
Отлично. С рацией было бы куда проще, но и такая связь меня вполне устроит. И, как я понимаю, наши незваные гости здесь по кустам не шарят, не хотят местных раньше времени беспокоить. Поэтому и приготовления к атаке вряд ли заметить смогут. Завтра — да, они начнут движение и хутор у них по пути, не пропустят. Но сегодня пока играем по нашим правилам. И эта игра пиратам очень не понравится.

Отдыхали мы два часа с лишним. А потом гости пришли — сам полковник Кузнецов и с ним еще пятеро. Как я из разговора понял — эта группа встанет между нами и основными силами.
Георгий выглядел уставшим. Лицо осунулось, голубые глаза смотрели из-под набрякших век. Все же ночной марш тяжело дался. И не ляжешь с остальными прикорнуть, у командира забот с прибытием на место лишь прибавилось.
— Давай еще раз с деталями, как действовать будем. Нам ведь еще с охраной прииска все согласовывать.
— Это запросто. Доставай карту… Значит, лагерь пиратов тут. Кстати, вот тебе и план общий набросали с пометками, где у них что. Схематично, но общее представление дает. Здесь у них пикеты выставлены. Всего пять штук. Эти два мы в четыре тридцать уничтожим. Эти три — на тебе.
— Да, разберемся.
— Главное — не нашуметь. Это очень важно… Потом я со своими перекрываю тропу на север. Вот здесь еще гранаты поставим, чтобы возможную контратаку сбить. Если кто в нашу сторону побежит или попытается берегом заболоченным оторваться. Тебе — главный фронт и южное направление. Там ручей, если стрелков расставить, они никому просто так побегать не дадут. Ну и главное — это основной силой прямо по лагерю ударить. Ваша задача — выбить как можно больше пиратов. Их под три сотни. Если мы уполовиним их с первых залпов — это будет очень хорошо. Цели разберите, договоритесь, как лучше стрелять. И потом — давить их к реке. Болотина, заросли, быстро оттуда никуда не пробьешься, и укрыться особо негде. Гранатами их забрасывать, ловить на мушку любого, кто на глаза попадется.
— Я два бомбомета с собой взял, остальные на защите города. И бомб к ним шестьдесят штук со шрапнелью.
— Отлично. Тогда выбиваем основную толпу из лагеря, загоняем в бамбук и там уже дожимаем. Если большую часть перебьем или пораним, сдадутся. Вряд ли они умирать захотят.
— Кто-то удрать может, к ночи атаковать будем.
— У нас светлого времени три часа. Этого более чем достаточно, чтобы основные силы разгромить. На прииск сообщи, чтобы они в четыре часа пешим порядком выходили и место им обозначь, где надо будет до половины пятого ждать. Нехорошо выйдет, если их заметят раньше времени. Саму атаку на пять часов назначим. Как раз все успеют позиции занять.
— Согласен. Давай еще раз, вдруг что упустили. И я обратно отправлюсь, надо людей готовить.

* * *

Секундная стрелка на часах еле двигалась. Я прятался за трухлявой корягой и ждал, когда наконец наступит половина пятого. Именно на это время была назначена первая фаза операции. Где-то далеко сейчас отобраные из объездчиков егеря залегли рядом с выбранными целями. И мой отряд разделился пополам, чтобы бесшумно уничтожить вражеские дозоры. Пираты еще не знают, что идут последние минуты их беззаботной жизни. А из кустов за ними внимательно наблюдают чужие глаза.
Два однозарядных пистолета с глушителем у меня под руками. Слева Петр, у него карабин тоже с глушителем — это уже на случай, если я точно не попаду. Фрол с братьями Рыбиными точно так же готов к атаке метрах в двухстах от нас. Там второй чужой пикет. Леонтий же прикрывает нам спину и охраняет рюкзаки, забитые гранатами. Как только закончим с дозорами, нужно будет тропу перекрыть и возможные направления прорыва. Кстати, у берега мы успели уже ловушек понаставить. Теперь там просто так не проскользнуть, обязательно о себе дашь знать. И по реке не переправиться, с прииска обшитый железными листами буксир встанет, будет Серебрянку контролировать. И еще с собой баржу притащит со стрелками. Оборудовали там в бортах бойницы, народ станет с воды пиратов давить, кого заметит. На якорь у правого берега встанут, никакую гранату не забросишь. Зато любой, кто покажется — как на ладони. И просто так их из-за железных бортов не достанешь.
Я еле слышно вдохнул и выдохнул. Ровно половина. Пора.
Мне обоих субчиков отлично видно в тонкую щель под корягой. Сидят, ноги под себя подобрав, жуют что-то. За все время буквально лишь один раз на джунгли посмотрели, теперь просто время отбывают. За спину даже не оглядываются. Дозоры никто из пиратских командиров не проверяет, от лагеря еле слышно долетают пьяные крики. Кто-то успел все же набраться и теперь отношения выясняют.
Привстав на колено, всаживаю первую пулю в висок правому. Пистолет падает вниз, на прелую листву, а я второй уже навел и снова стреляю. Эта пуля попадает прямо в лоб пирату, который в мою сторону повернулся. Все, зачистили. Достаю нож, переступаю через корягу и иду вперед. Надо проверить, а то вдруг у кого голова чугунная. Но нет, два покойника и тишина вокруг. Возвращаюсь, перезаряжаю пистолеты, убираю их в кобуры на поясе. Ближайшие полчаса могут еще пригодится — вдруг кого нелегкая принесет. Жестами отправляю парней на выбранные заранее позиции. Нам теперь ближе к лагерю продвинуться надо. Моя тройка левее по тропе и займется минированием. Правее Фрол подтянется и тоже гранаты начнет устанавливать. Василь с объездчиками через десять минут подойдут, вольются в дружные ряды. И уже в пять ровно поддержим огнем основные силы. Осталось совсем чуть-чуть.

До последнего момента боялся, что у нас что-нибудь сорвется и пойдет не так. Что объездчиков и ополченцев заметят. Что нашумят при снятии дозорных. Или кто-нибудь в кусты пойдет отлить и напорется на готовых к стрельбе хуторян. Или вообще охрана прииска бодрым шагом прямо в лагерь вломится.
Но минуты шли за минутами, над головой орали попугаи, передразнивая обезьян. Им в ответ пираты шумно отвечали, празднуя что-то свое. Я же лишь распределил цели между бойцами и ждал. Перед нашим левым флагом стоял навес, где бродило человек пять. По правую руку, в зоне ответственности Фрола, горел костер. Там собралось куда больше народа. Но все равно — это команде и людям Василя на один зуб. Надо лишь дождаться, до пяти часов буквально пара минут.
Как ни готовился, но первый залп из глубины джунглей ударил по напряженным нервам совершенно неожиданно. Но вместе с грохотом стрельбы накатила холодная злость, я чуть сдвинулся из-за широкого ствола и прострелил голову первому из намеченных пиратов. Позиция отличная, вроде небольшого пологого холмика метра на полтора в высоту. Зато отсюда я северную часть вражеского лагеря вижу отлично.
Рядом со мной остальные бойцы также открыли огонь. Через минуту уже толком ничего не было видно из-за клубов дыма, но я был уверен — всех живых поблизости мы перебили. Настолько стремительным был огневой налет. По разобранным целям — как в тире. Теперь перезарядка и ждем, чем ответят. Судя по нарастающему грохоту, с фронта пиратов точно уже вышибли, явно в глубь лагеря бой сдвигается. Или избиение, если полковник нигде не ошибся и правильно людей распределил.
Но не все так хорошо, как ожидалось. Я лежал на боку, спрятавшись обратно за ствол и перезаряжал карабин. Долетела ругань, захлопали в ответ ружья и револьверы. Полетела щепа с деревьев. Потом с левого фланга грохнул один взрыв, затем второй. Ясно с вами, ребята, решили в обход рвануть. Вот только не зря я там на пузе по траве лазал, растяжки ставил. Судя по крикам боли, кому-то очень не повезло.
Осторожно выглянул, оценил расклады. Так, справа вроде еще тени мелькают, но прямо передо мной никого живого не видно. А слева пытаются в кучу собраться. Не успел навестись, как туда прилетел гостинец от Леонтия. Для него это детское расстояние, гранату положил прямо под ноги пиратам. Затем еще одну забросил, а я подстрелил здорового мужика, махавшего руками. На командира он мало походил, слишком бедно одет. Но вот пытаться оборону организовать — это зря. Таких инициативных выбивать будем в первую очередь. Нечего им на глаза попадаться.
Вдалеке тяжело грохнуло и даже отсюда в прорехах листвы было видно, как вверх взметнулся столб дыма. Затем еще раз громыхнуло. Это у нас бомбометы подключились. Затихшая было пальба резко набрала силу, и я понял, что ополченцы пошли в атаку. Проверил своей сектор, обернулся к остальным:
— Вперед! Парами, страхуем друг друга!
Выкатился налево, поднялся и засеменил, направив карабин перед собой. Петр Байкин слева, мы сегодня с ним в паре. Рыбины левее, Фрол с Леонтием справа от меня. Василь с объездчиками тоже на пары разбились и за нами, отстав буквально на пару шагов.
Показав жестами на растяжку, аккуратно огибаю отмеченное место, иду дальше. Костер дымит, в него убитый свалился. Под навесом лишь тела вповалку. Южную часть лагеря мы неплохо проредили, но все равно, идем настороже. Основные вражеские силы дальше, это так — самые никчемные, для кого даже палаток и выпивки не нашлось.
Справа мелькнуло несколько человек с белыми тонкими повязками на левых рукавах. Наши. У нас точно такие же, из полосок материи. Чтобы в пылу сражения друг друга не перестреляли. Отлично, им теперь фронтом наступать, выдавливая остатки банды к реке, а мы левее пойдем, будем берег перекрывать. Благо, кусты успели неплохо изучить и знаем, где и как можно попытаться удрать. Там у нас гостинцы стоят. А по болотине особо не побегаешь. Таких живчиков мы постараемся подстрелить, не подставляясь под ответную пулю. Нас здесь четырнадцать человек, более чем достаточно и для обороны и перехвата.

* * *

Побоище закончилось где-то за час. Все же грамотная организация и внезапность нападения на не подготовленный к обороне лагерь — это очень серьезно. Это позволяет с самого первого момента захватить инициативу, посеять панику в чужих рядах и выбить врага с любых оборудованных позиций.
Первые же залпы уничтожили больше трети пиратов. Потом еще почти столько же выбили во время поднявшейся беготни по лагерю. Патронов не жалели, поэтому свинцовый шквал не давал даже голову поднять. А когда по центру лагеря ударили еще минометы, остатки банды побежали куда глаза глядят. На севере — мы себя обозначили, поэтому туда даже не сунулись. Кто рванул на юг, в сторону прииска, тех положили на берегу ручья. Как раз охрана подошла, перекрыла окончательно пути отхода. Поэтому вымели всю шваль на заболоченный берег, загнав в заросли бамбука и камыши. Загнали и стали гвоздить по ним из бомбометов, накрывая любое шевеление. Стрелки расположились между захваченных навесов и с возвышения вылавливали любую тень. Или просто долбили по зарослям, заставляя вжиматься в грязь как можно глубже. А со стороны реки уже с баржи и буксира добавили, пресекая попытки мелькать на открытых местах.
Поэтому ближе к семи часам наступила относительная тишина. Иногда доносились редкие выстрелы, да слышно было раненых, которых быстро сортировали, добивая тяжелых и сгоняя в кучу ходячих. Приказ был однозначный: балласт не берем. Нам остатки разгромленного воинства еще в город в тюрьму гнать. Хотя, положа руку на сердце, я бы вообще всех бандитов тут и похоронил. Но полковник Кузнецов приказал пленных не добивать, если идти смогут. Может, он и прав. Если мы сейчас показательно расстрелами займемся, то остатки банды засядут в зарослях и будут драться до последнего. А так — вон уже и кричат, что сдаются. И выползают по одному и группами, побросав оружие. Похоже, все. Мы победили…

Я успел пробежаться с Петром по разгромленному лагерю, оставив свою команду контролировать прием пленных и тропу на север. И растяжки снять там, где народ ходить будет. В зарослях пусть пока стоят, утром почистим. Есть подозрение, что не вся нечисть наружу выбирается. Надо будет еще прочесывать.
У ручья импровизированный госпиталь, пострадавших перевязывают. И неровная цепочка погибших, уложенных с краю. Семерых насчитал. Все же не сумели сберечь людей, как ни старались.
Уже почти повернувшись, притормозил. Знакомое лицо увидел.
— Арсений, ты какими судьбами?
Надо же, мой знакомый. Мы у него дом снимаем, а он вместо работы на шахте в драку полез. Сидит бледный, руку ему бинтует санитар.
— Добровольцем вызвался. Половину на прииске оставили, оборону держать, остальных к охране добавили.
— А чего не уберегся?
— Да лежал тут один рядом с берегом. Как мы начали поближе подходить, стрельнул.
— Ага. А подождать не догадались?.. Ладно, что хоть не зацепило серьезно. Что бы тогда я Серафиме сказал?
Толстяк отер лицо платком и нахмурился:
— Ты ей только не говори, что я тут участвовал, расстроится. Скажу, что из лесу шальная пуля прилетела… Хотя сам вон, в центре заварухи побывал.
— У меня работа такая… Кстати, пленных не видели? Нам рассказали, что объездчиков побили и кого-то сумели захватить.
— Не, не видел.
Поманив за собой Петра, пошел к связанным пиратам. Тех рассадили пока в цепочку, скрутив каждому руки за спиной. Вдоль цепочки прохаживались ополченцы, недобро поглядывая на понурых бандитов.
Я подошел к ближайшему, ткнул сапогом в бедро:
— Где пленных объездчиков держали?
Вымазанный в грязи мужчина зло покосился и опустил взгляд. Я достал пистолет, приставил к голове и спросил еще раз:
— Если понял плохо, то объясню. Мне вы все без надобности. Вы собирались грабить и убивать. Поэтому разговор будет простым. Или ты докажешь свою полезность, или прямо сейчас сдохнешь.
Сглотнув, покрытый татуировками пират забормотал:
— В центре их держали, там где старшие сидели. Палатка с желтыми полосами, вот рядом где-то и держали.
Убрав оружие, пошел дальше. Что-то похожее я видел. Эдакий шатер цирковой. Значит, рядом с ним.
Байкин вышагивал рядом и не удержался, спросил:
— Что, прямо так и пристрелил бы?
— Да. По законам военного времени. Бандиты и мародеры, взятые с оружием в руках, расстреливаются у ближайшей стенки. Поставил бы перед строем, зачитал приговор и хлопнул.
Устал я. А ведь мы еще даже половину проблем не решили. И как еще город отбиваться будет — бабушка надвое сказала. А время идет.

* * *

Еще не стемнело, поэтому в захваченном лагере вовсю кипела работа. Убитых оттаскивали в сторону, пленных сортировали. Обыскивали палатки, вскрывали мешки и ящики. Оружие складировали отдельно, там постоянно охрана стояла. Вдруг кто из пиратов развязаться сумеет. Мало ли.
Рядом с серой палаткой, раскрашенной широкими желтыми полосами сверху вниз, я притормозил. Осмотрелся и спросил Петра:
— Тут захваченные объездчики должны быть. Что-то не вижу. Как думаешь, куда их сунули?
Старпом почесал бурую от камуфляжа бороду, потом двинулся в обход. Я пошел следом. Обогнув бывший пиратский штаб, мы остановились перед наваленными телами. Присмотрелись и бросились разгребать. Через минуту я уже заорал в голос:
— Доктора сюда, быстро! Наши тут, раненые!
Похоже, здесь на самодельных лавках сидела охрана, которую первым залпом и накрыло. Убитые повалились кто куда, но собой прикрыли два тела, распятые на земле.
Веревки растягивали руки и ноги несчастных, цепляясь за вбитые в землю колья. Справа лежал высокий мужчина в одних драных штанах. На лицо я его не смог вспомнить, да там и не лицо было, а сплошной кровоподтек. На обнаженном теле следы многочисленных ожогов, в груди несколько дыр со спекшейся кровью. Похоже, палачам надоело пытать и несчастного пристрелили.
А слева лежал Пламен. Губы разбиты, под левым глазом багровый синяк. Но вроде дышит.
Подбежал ополченец с брезентовой сумкой на широком ремне. Мы как раз разрезали веревки и оттащили парня чуть в сторону. Аккуратно напоили водой из фляги, смоченным куском бинта отерли лицо. Пламен с трудом сфокусировал на мне взгляд и попытался улыбнуться:
— Алексей…
— Тихо, тихо, все нормально. Ты живой, это главное. Сейчас доктор тебя посмотрит, лекарств даст, полегчает. И домой, домой потихоньку отправишься. С комфортом поедешь, на носилках.
— Да я норм… — парень закашлялся. Потом чуть отдышался и уже более осмысленно прошептал: — Меня почти не трогали. Как на дороге в засаду попали, там скрутили после перестрелки. Попинали, но потом почти не издевались. Прокопа мучали, утром добили. А меня — нет… Это Фома старшим сказал, что я полезен могу быть. Что знаю много и в городе можно использовать. Вот и держали под присмотром.
— Фома? Ах он…
Я с трудом сдержал рык. Ну надо же, какие интересные люди в гости пожаловали. Выкрутился мерзавец, каким-то образом от всех обвинений отбился и снова на Тортуге нужным человеком всплыл. Теперь и здесь старается, к Фактории лапы тянет.
— Где он? Я пока побитых не проверял.
— Он сразу после стычки на дороге обратно подался. Там у них корабли где-то стоят, в набег готовятся.
Что же, пусть готовятся. Мы теперь тоже не просто так встречу готовить будем. Нам теперь надо так им наподдать, чтобы до ответного визита с Тортуги никто носу не показывал. Пехоту мы повыбили, теперь осталось десант вместе с кораблями на дно пустить. И можно считать, что передышку небольшую себе выгрызли.
— Петр, ищи полковника. Нам надо срочно в Новую Факторию возвращаться.
— На ночь глядя?
— До хутора проводники будут, там заночуем. И с утра на лошадях домой. Завтра последний день, когда к обороне успеем подготовиться. Послезавтра утром пираты должны будут ударить. Они как раз завтра хотели уже к городу выдвигаться.

К сожалению, сразу сорваться мне не удалось. Полковник Кузнецов нашелся и приказал забирать с собой часть людей. Остальные собирались закончить прочесывание и позже под конвоем переместить захваченных пленных на рудник. Лишь потом поспешат на подмогу. С нами возвращались сорок человек объездчиков и ополченцев и еще двадцать из охраны прииска. Прииск переводили на осадное положение, оставшиеся бойцы и работники собирались ждать, пока город не отобьется. Всех пиратов посадят в пустой барак, куда грузили раньше готовую продукцию. Под охраной и за колючей проволокой оттуда никто удрать не сможет.
Самой большой проблемой оказался Пламен. Он категорически отказался оставаться в лагере и рвался с нами. Доктор закончил осмотр и заявил, что серьезных повреждений нет, поэтому не возражает. Несколько сменных лошадей для перевозки бомбометов рядом стоит, одну можно выделить. Доберемся до хутора, за ночь еще отлежится и поутру можно выдвигаться. Организм молодой, если не гнать, то с седла не вылетит. Заодно телеграмму отобьем в Новую Факторию, чтобы нам на встречу еще лошадей прислали. Потому что у Тараса всего лишь двадцать коней, этого на весь отряд не хватит. Поэтому часть вернется в город сразу, а пешие позже подмену получат.
— Как приедешь, сразу преподобного Симона найди, — предупредил полковник. — Может что полезного посоветуешь и своих бойцов распределишь правильно. Бомбометы остальные должны уже рассредоточить, да и горожане оборону организуют. Но — ты у нас человек грамотный, поможешь, если где надо. Я завтра до обеда кровь из носу заросли дочищу и передам все дела Капитону, ему тут порядок наводить. Ну и после обеда выеду с охраной. Ночью уже должен буду в город вернуться.
— Понял, сделаю. Постарайтесь только аккуратнее здесь. Если в кустах кто и остался, то самые варнаки, кому в плен сдаваться никак нельзя. Им терять нечего. Жаль, место топкое, не подпалить толком. Но можно по бокам травы какой натаскать и дымом выкурить. Или еще как. Главное, вон там мы гранаты поставили, чтобы вы ненароком не напоролись.
Еще минут пять обсуждали детали, после чего я скомандовал своим подъем. Пламена подхватили под руки и быстро довели до позиций артиллеристов. Там уже ждала оседланная лошадь. Взгромоздили парня в седло и двинулись по тропке вслед за молодым и очень гордым собой парнем, внуком Тараса Самсоновича. Судя по всему, пятнадцатилетний сорвиголова успел все же в перестрелке поучаствовать и теперь его просто распирало от важности.
На подворье входили в сумерках, которые очень быстро превратились в ночь. Хозяин встречал лично, рядом суетились сыновья и невестки.
— Как вы?
Я обнял Тараса и похлопал по спине:
— Спасибо, с вашей подмогой побили вражин. Зачистили лагерь, ни один пират удрать не успел. Убитые и у нас есть, но малой кровью отделались. Чуть опоздать — и было бы куда хуже.
Было видно, как расслабляется лицо у этого крепкого мужика, как он вздыхает полной грудью и шепчет про себя что-то. Может молитву, может просто какой-то наказ себе дает. И я его понимаю — если бы вражеский отряд не перехватили, то пришлось бы Тарасу с семейством держать последний бой. Или бежать в джунгли, бросив нажитое имущество.
— Порадовал, приватир. Очень порадовал… Да, что стоим-то! Баня готова, сейчас столы накроем. Не топчитесь на пороге, словно не родные!
— Нам с зарей выходить. И телеграмму прямо сейчас отбить в город надо, чтобы еще лошадей прислали.
— Все сделаем, мигом… Стахий! Где ты там? Прими человека, связь с Факторией ему обеспечь мигом!
— Да, Тарас Самсонович. Еще у меня парень помятый, вон его с лошади снимают. Пусть женщины его обиходят, проверят еще раз. Доктор смотрел, но мало ли. Нам его довезти надо до дому и не растрясти в дороге. Единственный, кто из побитых объездчиков чудом выжил.
— Конечно, сейчас все будет.
Я шел вслед за Стахием, который работал на прииске телеграфистом. Шел и чувствовал, что вслед за Тарасом у меня медленно начинает разжиматься пружина внутри. Сейчас еще в баньку схожу, потом на ночь перекушу и спать. И к утру я буду уже готов снова совершать подвиги и мчаться в Новую Факторию, чтобы успеть защитить город от нападения. Пока же — возникло ощущение хорошо выполненной работы. Да, мы еще будем хоронить и оплакивать павших. Но сейчас вражеские планы серьезно расстроены и собранный для нападения кулак уничтожен. Не просто отогнан в сторону или где-то остановлен на рубеже. Нет, у нас все получилось, и мы истребили практически всех бандитов, сумевших почти подобраться так близко. Позже придется выяснять, кто из негров им оказывал поддержку. И кто в городе пособничал, поставлял информацию. Но сейчас — в сумасшедшей гонке мы успели первыми и серьезно проредили боевые порядки противника. Еще бы так же удачно отбить атаку с моря и перетопить как можно больше вражеских кораблей. И тогда можно считать, что не зря ноги по джунглям бил.
В доме пришлось пройти длинным коридором, пока Стахий не остановился у дубовой двери с врезным солидным замком. Поворочал ключом, зашел внутрь и пригласил меня. Затеплился огонек в лампе. Через минуту стало уже светло.
Крепкий стол в углу, на нем железный ящик с ручками, аккуратно прикрепленные к бревенчатой стене провода уходят в дыру под потолком. Такой же основательный табурет и стопка бумаги рядом с телеграфным аппаратом. Забавный стаканчик в виде медведя из раскрашенной глины. Косолапый обнимает бочонок, в котором торчат карандаши.
— Включай, что нужно. И сообщай на прииск, что мы до вас добрались без проблем. А потом в город. В город пиши следующее… Враг уничтожен. Пришлите с утра на хутор до сорока лошадей, чтобы ускорить движение отряда. Передовая группа будет к обеду… Как отправишь, запроси подтверждение, что все получили.
Все. Теперь я готов идти в баню. И отдыхать. Почему-то у меня подозрение, что спать буду без задних ног, настолько умотался. Но все же успею проверить, как остальные бойцы разместились. Люди все взрослые, но меня назначили старшим, поэтому надо проконтролировать.
А затем — баня и спать.

Глава 11

Ранним утром к нам за завтраком подсел Стахий. Видно было по лицу: человек почти не спал.
— С прииска поблагодарили, зовут в гости как все закончится. Еще полковник сообщил, что остатки пиратов ночью пытались берегом пробраться на север, да на твои гранаты напоролись. Еще трое вышли и сдались, говорят, больше никого в зарослях не осталось, но сегодня все равно прочешут на всякий случай. Семьдесят пять человек ополченцы в плен взяли. Раненых из них — не знаю сколько, не писали.
— Это из тех, кто выжил. Тяжелых на месте добили. Остальных пока в каземат, потом судить будут.
— Еще полковник написал, что допросили пленных, те на двух капитанов указали. Будто завтра утром эскадра город атаковать станет. Десант со шлюпок высадят у Кривой лесопилки. Часть кораблей порт запрут и будут город обстреливать.
Я положил ложку рядом с опустевшей чашкой и попытался вспомнить, что за лесопилка такая. В голове крутились обрывки мыслей, но пока название никак не хотело превратиться в знакомую картинку. Помог Леонтий, тоже почти доевший кашу с мясной поливкой:
— Это на запад, почти сразу как склады заканчиваются. Там еще парк хотели делать, поэтому кусок леса оставили, вычистив валежник. Вот за ним сразу ручей и лесопилка. Первый хозяин ночью по пьяному делу домой возвращался и на сучок напоролся, на правый глаз окривел.
— Как же он пьяный лесопилку-то держал? — удивился я.
— Плохо и недолго. Разорился быстро, а название так и осталось. Кстати, место удобное, рядом с городом, и дороги тогда не было. По ручью стволы сплавляли.
Вспомнил. Точно, есть такое место. Новая Фактория у нас вытянулась вдоль берега моря с запада на восток. И, как раз между городом, и широко разбросанными хозяйственными постройками тот самый ручей и течет. Я около него даже видел кучку строений, когда мимо проплывали. Просто не знал, что это именно лесопилка. Да еще Кривая. Там еще как раз перед лесом пляжик небольшой.
Кстати, пираты грамотно все спланировали. Я бы на их месте что-то похожее бы придумал. Слева от порта высадил со шлюпок десант, перерыл пути отхода на запад. Справа подошел бы основной отряд, чтобы ударить по городу с востока. И я бы еще по объездной дороге часть сил послал, запечатать город с севера. Все, полноценное кольцо. Плюс в море корабли оставил, порт с фортом под обстрелом. Можно даже не подходить близко, курсировать вдоль берега и давить любые очаги сопротивления. Никто убежать не сможет.
Вот только планы эти мы под удар поставили. Во-первых, основную часть вражеской армии уничтожили. Теперь полноценного охвата города не будет. А если мы еще десант на шлюпках встретим как следует и корабли рядом с портом перетопим, то вообще хорошо получится. Надо лишь придумать, как это все выполнить. Потому что у меня полного понимания ситуации нет. Не придумал еще. С десантом-то все очевидно: размещаем народ в лесочке, выставляем бомбометы и отправляем шлюпки на дно на подходе. Заодно щиплем корабли, с которых десант высаживают. А вот с остальной эскадрой — пока не придумывается ничего.
— Еще из города сообщили, что всех свободных лошадей собрали и они уже выехали с охраной. Встретят по дороге. Остальное вам сообщат уже на месте.
— Спасибо, Стахий. И не сиди с мрачным видом. Вижу, как недовольно на родню поглядываешь. Типа — они постреляли, пиратов по джунглям погоняли, а тебя заставили за стенами отсиживаться. Только так тебе скажу. Без хорошего телеграфиста, без связи любая война превращается в беспорядочную беготню и оборачивается большой кровью. Вон, Пимена не убили, потому что про него узнали, что тоже связью занимается. За твою голову любая шайка золотом по весу заплатит. Потому что стрелять и по кустам в засадах сидеть могут многие. А с аппаратурой сложной работать — только избранные, кто к этому талант имеет.
Пожал ему руку и поднялся. Воду нам во фляги уже набрали, народ завтракать заканчивает. Лампы керосиновые над головой висят под камышовым потолком, мошки в них бьются. На востоке над черной стеной джунглей розовая полоска видна. Рано еще — но мы уже готовы лошадей разбирать и выдвигаться. Кто пеший, за нами маршем пойдет, их по дороге из города встретят. Нам же — надо в Новую Факторию и как можно быстрее. Поэтому…
— Прием пищи закончить. Оправиться, подготовиться к маршу. Давайте, парни, нас дома ждут. Нельзя, чтобы женщины и дети в одиночку от пиратов отбивались. Скажут, что пользы от нас никакой, лишь по соседям брюхо набиваем.
Заулыбались, загомонили. Это хорошо, настрой правильный. После вчерашней победы любого на куски порвем. Чтобы каждый пират стороной потом эти земли обходил.

* * *

В Новую Факторию въехали еще до полудня. По дороге встретили отряд с лошадьми. Поздоровались, парой слов перебросились и дальше поехали. Держали темп достаточно высокий, но старались сильно не гнать. Пламен, несмотря на короткий отдых, был все еще бледный. А мне он на ногах нужен, у меня другого радиста нет. Связь же в завтрашнем бою будет нужна как воздух. Вот и ехали быстрым шагом, изредка переходя на рысь. Сделали две остановки, дали лошадям отдохнуть, напоили вволю и сами напились. И дальше.
Когда в город въехали, сразу в форт направились. Там теперь у нас штаб. Там нас ждут.
На улицах оживленно, народу очень много, все куда-то спешат. Ощущение, будто муравейник разворошили. На въезде, кстати, патруль стоял. Четверо дедушек, все вооруженные и очень воинственно настроенные. Двое перегородили нам дорогу, а еще пара выглядывала из кустов. Оттуда же торчало колесо велосипеда. Похоже, появись кто чужой, один бы уже накручивал педали, чтобы предупредить о незванных гостях.
— Кто такие, что нужно? — важно спросил невысокий морщинистый старик в широкой соломенной шляпе. На груди патронташ, на поясе кобура с огромным револьвером. В руках ружье тоже изрядного калибра. Стоит чуть к нам боком повернувшись, чтобы в один момент вскинуть свою базуку и выстрелить. Похоже, не в одной перестрелке в молодости поучаствовал.
— Приватир Алексей Богданов и отряд Новой Фактории, с приисков возвращаемся.
— И как там? — не удержался второй дед. Кстати, лицо знакомое, я его раньше видел. На секунду задумался, потом вспомнил. Он коня приводил к Аглае, жаловался на какую-то хворь. Судя по всему, меня тоже узнал.
— Там хорошо. Чужой отряд разгромили, кого побили, кого в плен взяли. У нас есть потери, но очень мало. Если бы пираты к городу и прииску успели подойти, было бы куда хуже.
Это уже можно сказать. Как с утра Стахий сообщил, преподобный Симон разрешил о победе рассказать. Город практически закрыт, никого не выпускают. Телеграф работает только на ополчение, деловые телеграммы пока все отложены. И купцы это прекрасно понимают. Поэтому никакую тайну я не раскрою.
— За нами еще отряд идет, должны скоро нагнать. Нам же в форт пора.
Старики выстроились сбоку от дороги, изобразили «на караул». Я выпрямился в седле, парни тоже подтянулись. Приятно, когда тебе таким образом «спасибо» говорят. Армию и защитников простых людей в этом мире уважают, за дармоедов не считают. И нам завтра надо это доверие оправдать. Любым способом, через «не могу», но надо.

Не успели во дворе форта спешиться, а навстречу уже вышел преподобный Симон. В неизменном белоснежном френче и широкополой шляпе. Тоже осунувшийся и уставший. Но настроен по-деловому. Руку пожал, меня с Василем за собой позвал. Остальных уже окружили объездчики, которых во дворе много было.
— Пойдемте, у меня как раз чай поспел. С дороги передохнете и заодно обсудим, что сегодня и завтра делать надо.
— Полковник что-нибудь еще передал?
— Прислал телеграмму, что закончили прочесывание берега. Двоих еще взяли, те даже стрелять не стали, сдались. Ну и убитых еще много нашли. Теперь пленных на прииск отправили, сам Кузнецов с отрядом выступать готовится.
Понятно. Значит, конными половина приданных мне бойцов доберется где-то через три часа. Потом лошадям дадут чуть передохнуть и снова отправят в сторону прииска, за марширующими войсками. Для нас теперь мобильность — это самое главное. Надо как можно быстрее и как можно больше людей в город перебросить. Причем не просто людей, а обстрелянных, умеющих воевать.
— Сколько ополчения удалось собрать?
— Почти три сотни. В патрулях половина сейчас, контролируют округу. Женщины помогают мешки песком набивать, на телегах развозим по намеченным позициям.
— Хорошо. Теперь давайте сверимся с картой, преподобный… Фронт у нас будет проходить по береговой линии. На левом фланге — Кривая лесопилка, сюда пираты собираются высадить десант. Поэтому в лесочке нужно, не привлекая лишнего внимания, окопы отрыть. Хотя бы в половину человеческого роста, для стрельбы с колена. Мешки сюда смысла везти нет, обойдемся грунтом. Позиции замаскировать. Стрелков посадим, человек сто придется сюда оттянуть. И хотя бы пару бомбометов. Кстати, если в форте корабельные пушки есть, то их бы тоже установить.
— Бомбометов у нас всего четыре. Два vs в форте установили, но пару могу в лес отдать. Насчет пушек… Пять пушек есть обычных корабельных и одна приватирская.
Приватирская? Вспомнил, да. Калибром побольше, у меня такая стоит.
— Ее вот сюда поставьте. Обзор из форта хороший, пиратов достать сможем. А вот корабельные… Им бы лафеты какие. Чтобы установить прямо на земле.
— Уже делаем — мастера озаботились. Для двух готовы, остальные к вечеру закончат. Даже колеса съемные, чтобы лошадьми можно было с позиции на позицию перетаскивать.
— Отлично. Тогда две на левый фланг. Может быть даже не в лес, а одну на лесопилку и одну рядом на склад какой, где окна на море выходят. Дополнительная защита от обстрела. И еще две на правый, вдруг оттуда попытаются сунуться. А пятую, последнюю, в порт.
Я смотрел на план города и рассказывал, что в дороге попытался придумать. Не скажу, что великий гений фортификации и военных действий, но в случае чего поправят. Одно проблему решаем.
— Кораблей сколько в порту?
— Шестнадцать. Лихтеры мы отшвартовали у дальних пирсов, чтобы место освободить.
— Хорошо. Остальным надо уже с ночи стирлинги под парами держать и пока туман утренний, рассредоточиться у выхода из порта. Пусть становятся так, чтобы нос с пушкой у каждого в море смотрел. Все лишнее с палуб долой, щиты от пуль поставить. И ждать. Своих кораблей точно не будет. А как пираты пожалуют и вздумают стрелять, надо им отвечать. Можно даже договориться канонирам между собой, чтобы несколько одну цель брали и вместе по ней били. Заставили отойти или потопили — на следующую огонь переносить. И снарядов им из арсенала нужно выдать, сколько свободных есть. Стрелять придется много. Очень много.
Так полчаса и разговаривали. Преподобный Симон рассказывал, что сделано, пометки на карте объяснял. Я какие-то вещи советовал, кивал или спорил, объясняя сомнение в том или ином принятом решении. Василю выдали пачку бумаги, он еле успевал записывать. Так увлеклись, что даже чай не попили. Лишь под конец просто воды глотнул, и мы пошли во двор. По коням — и с объездом по всей Новой Фактории. Пока люди готовятся к отражению атаки и со складов достают нужное имущество, нам надо успеть еще раз сделанные приготовления оценить. И отправить бойцов готовить линию обороны рядом с Кривой лесопилкой. Там у нас будет главная линия обороны. Там нам десант вражеский встречать.

Но перед тем, как в город поехать, в порт заглянули. Я остановил коня рядом с бортом «Аглаи», позвал Игнатия. Над бортом тут же показались остальные члены команды.
— Игнатий, что у нас с готовностью к выходу?
— Хоть сейчас… Только остальные в порту к обороне готовятся, а мы что?
— А мы будем завтра партизанить во всю нашу приватирскую силу. Оттягивать на себя чужие корабли, топить, кого сможем… Значит, бери продукты и медицину. Я Пламена с собой прихватил, пусть рацию проверяет, нам она очень нужна будет. Федька, бегом в арсенал, пополни боезапас и получи дополнительный. Бери, сколько дадут и еще сверх того… Иван, на тебе стирлинг. Проверь, запчасти прихвати. С ночи он должен работать как часы. И трудиться ему придется весь день, скорее всего. Нам маневрировать под обстрелом надо, чтобы в нас никакая зараза попасть не могла. Поэтому — на тебя надежда. И топлива с запасом, чтобы на пару дней хватило.
— Куда я его дену? — удивился машинист.
— Баки какие-нибудь в трюм. И между ними и бортами защиту обязательно. Если пробьет, чтобы не загорелось все разом. Это понятно?
— Понятно, сделаю.
— Отлично. Тогда — вам к бою готовиться, а я с преподобным пока в город. Василь с объездчиками остается, наши бойцы скоро будут. Помогут с арсеналом и всем остальным. Все, я поехал.

* * *

В шесть часов вечера мы вернулись в форт и в воротах столкнулись с Анисимом. Вот кого не ожидал увидеть, так это его. Обнялись.
— Какими судьбами?
— У негров на западном побережье был. Франки попросили их поддержать. Будут факторию и постоянный пост строить. Ты вроде был там.
— Был. Продукты завозил и картографировал тот район.
— Вот теперь там еще один городок появится. Нашли залежи железной руды, станут шахту ставить. Негры договорились, что будут скот, лошадей продавать. Может, кто-то на работу устроится. Поэтому я в племенах был, согласовывал разное. И как только слухи пошли, что у здесь проблемы начинаются, приехал. И не один.
Понятно, что не один. Три лба за спиной маячат, причем одна из них девушка. Но все трое меня на голову выше, в плечах шире и телосложение такое, что заломают одной левой. Крепкие ребята. Молодые и хваткие. В расшитых бисером жилетках, с револьверами на поясе. Но смотрят вокруг дружелюбно, интересно им здесь.
— Что хотят, что предлагают?
— Просят от рабовладельцев прикрыть, от восточных племен. Сейчас условная граница по родне Мартына проходит. Но иногда банды дальше забредают. Вот и просят поддержать их в бесконечных стычках. Если мы степь зачистим окончательно и тропы у горной гряды перекроем, то вдоль болот форты поставят, пограничную линию обустроят. Тогда в степь вообще сможем безопасно ездить. Но это на будущее. Сейчас со мной пятьдесят человек прислали, все с ружьями и готовы драться.
Я задумался. С одной стороны, для нас сейчас каждый человек важен. Особенно если стрелять хорошо умеет. А негры явно из таких, кто врага за сто шагов на скаку сшибают. С другой…
— В спину не ударят? Завтра утром жарко будет, любая неожиданность может всю оборону обвалить.
— Не ударят. Я их семьи знаю, Мартын тоже со многими лично раньше пересекался. Отобрали тех, за кого племя головой ручается. В строю или на зачистке их использовать сложно, не обучены. Но вот если для поддержки или какой отряд небольшой усилить — то польза будет. И драться станут, не жалея себя. Для них это лишняя возможность славу заработать и потом дома в рангах подняться.
— Отлично. Тогда сейчас с преподобным решим, куда их раздергать. У нас полоса городская выходит протяженной, обязательно для подстраховки нужно хороших стрелков расставить. Чтобы не давали никому сунуться без спроса. И человек десять на основном направлении я посажу. Как раз за ручьем место хорошее. Каменный сарайчик и забор из валунов. Дырок пусть наковыряют и вдоль основной полосы чужого наступления будут работать. У меня туда как раз людей не хватало.
Совещание закончилось через час. Еще раз детали обсудили, и я пошел на выход. Мне теперь корабль к походу готовить. Потому что хочешь или нет — а вражескую эскадру надо в море тоже громить. Вот с десанта и начнем. Благо, телеграмма от брата Иоанна пришла. Он в Николаевске был, проводил слаживание новых отрядов. Костяк, на основе которого потом армию вторжения на Тортугу станем формировать. Как только он узнал о будущем нападении на Новую Факторию — поднял народ в ружье. Поэтому завтра к обеду четыре приватира и еще десять шхун с усиленными экипажами подойдут к нам на выручку. Значит, остается только утро продержаться.
Мне же — пора выходить. Связь заодно проверю, уточню, не опаздывает ли подмога.
На выходе из форта увидел еще одно знакомое лицо. По дороге навстречу шла группа девушек, старшей из которых было лет шестнадцать. И среди них — Вера! В шароварах, рубашке с закатанными рукавами и уже знакомой брезентовой сумкой на широком ремне.
— Привет, ты куда собралась?
— Ой, Алексей! Мы к преподобному. Санитарками будем. Узнаем, куда направит и пойдем уже по местам.
Я от этих слов даже споткнулся. Завис на минуту, потом шестерки в голове с трудом провернулись, и я отвесил мысленно пинок одному тугодуму. Само собой — если весь город готовится отражать нападение, то где будут старшие дети? Присматривать за малышами, подносить боеприпасы и девушки будут обихаживать раненых. Пусть не в первых рядах, но рядом. А если вспомнить, что они все проходили обучение первой медицинской помощи, так чему я удивляюсь? Вот только что Евгену скажу, если не дай бог. Скажет — так ты о родне заботишься?
Отвел девушку в сторонку, посмотрел внимательно и тихо попросил:
— Береги себя. Пулям кланяйся, на рожон не лезь. Не забывай, тебе еще клан Светловых возрождать.
— Не дура, справлюсь.
— Надеюсь на тебя. Потому что, если беда случится, как я дяде и Аглае в глаза посмотрю?
— Но ты ведь тоже с Пламеном не за спинами отсиживаться будете! — вскинулась Вера.
— Мы этому учились все время. Готовились. Работа у нас такая. Но и тебя не пытаемся в чулане закрыть. Но я тебя прошу… да и Пламен наверняка так же скажет — не рискуй глупо. Не подставляйся, делай что умеешь и как должно. После обязательно встретимся и отдохнем у меня дома за чашкой чая.
Улыбнулась, чмокнула в щеку и побежала за подругами. Я же прошептал вслед «да хранит тебя Бог» и пошел в порт. Горько мне, что до сих пор Тортугу не прищучили и нашим детям приходится за отцов отдуваться. Значит, надо стараться больше. Чтобы подобное не повторилось.

* * *

Василь остался на берегу вместе с остальными объездчиками. У меня на борту лишь команда и боевая группа. На абордаж нам ходить сегодня не нужно, а вот стрелять будем много. Из пушек и, может быть, из крепостных ружей. Дистанция дальняя и средняя. Ближе подходить нельзя — чужих кораблей много, числом задавят.
Платона нашел в трюме, рядом с рацией. Парень сидел в забавных пузатых наушниках, слушал переговоры между Новой Факторией и кораблями. Увидел меня, улыбнулся.
— Тебе привет от Веры. Просит не подставлять голову зря.
— Где я тут подставлю? — удивился Пламен.
— Ну, рядом с городом же сумел. Когда все закончится, будет у нас долгий и обстоятельный разговор на эту тему. Чудом ведь жив остался.
Но дальше грузить парня не стал, потому что явно не его вина, что рядом с городом толпы пиратов шатались. Попросил не засиживаться и обязательно выспаться. У нас основная работа начнется где-то часов с четырех утра. Тогда же последние новости с берега запросим. Как я понимаю, обмен тут строится просто. Основная станция изредка кидает код-вопрос и ждет ответ. Если вызванный корабль отозвался, ему отстукивают сообщение. Либо по времени, заранее согласовав его заранее. Или приватир сам опрашивает берег, там постоянно на радиостанции кто-то дежурит. Вот и мы утром постучимся.
Сейчас же уходили от освещенного берега. Было решено в городе иллюминацию не гасить, дабы не спугнуть гостей. А вот как бой начнется, тогда любую иллюминацию уберут, чтобы лишние ориентиры спрятать. Атаку-то ждем еще в тумане. Нам на «Аглае» теперь в море и на запад. Затаимся и потом на мягких лапах назад. Как раз чужие корабли будет видно на фоне начинающегося восхода. Посажу на мачту кого поглазастее с биноклем, будем выслеживать цели. И как только с берега прозвучит первый залп, начнем с тыла долбить супостатов. Шхуны на якоре, да против замаскированных пушек, и мы еще перчику подсыплем. Стрелки при поддержке бомбометов будут шлюпки топить, а я — цели покрупнее. Наша задача: как можно скорее разгромить десант и выдвигаться к порту. Пехота берегом доберется, прикроет временно оголенные кварталы от возможной высадки. Форт и расставленные шхуны будут держать противника на расстоянии, не давая вести прицельный огонь. Нам же не давать пиратам просто так в море оттягиваться. А там и брат Игнатий с подмогой должен подоспеть, вроде по срокам они как раз успевают. И захлопнуть мышеловку, перебив всех. Не отбросив обратно на Тортугу, нет. Именно перетопив, чтобы неповадно было. Заодно себе тылы хотя бы на полгода обезопасим. И другие варианты меня не устраивают.

Только глаза закрыл, а уже будят.
— Вставай, завтрак готов.
— Кто на вахте?
— Да все уже поднялись. Готовятся. Оружие проверяют, снарядные ящики поближе к пушкам перетаскивают.
Не спится народу. Да и я сейчас умоюсь и буду готов к труду и обороне.
Выбрался на палубу, поежился от прохладного ветерка. Вокруг темнота, редкие облака звезды закрывают. Но нам повезло с погодой. Ветер умеренный, шторм в ближайшее время не ожидается. Если бы море буянило, все планы насмарку пошли бы.
Ведром на веревке зачерпнул воды, умылся по пояс. Растерся полотенцем и почувствовал, что окончательно проснулся.
— Кто еще не успел позавтракать?
— Тебя ждали.
— Тогда свободные от вахты — за стол, потом поменяемся.
Через полчаса «Аглая» легла на нужный курс. Пора. Я тем временем получил исписанный листок от Пламена.
— Полковник в город вернулся, людей привел. Все твои предложения одобрил, ополченцев и объездчиков по местам расставил. Ждут.
Отлично, успели мы с подкреплениями. Теперь ждем, крадемся потихоньку под парусами, стирлинг еле слышно постукивает. Скорость для нас сейчас не важна, важна скрытность. И ветерок за нас, пока ночной бриз затишьем не сменился. Скоро он стихнет, но мы уже почти на месте.
На верхушке мачты, в «вороньем гнезде», устроился Михаил. В руках у него тяжелый бинокль, который я у преподобного выпросил. У меня есть, но куда слабее. А эта бандура словно телескоп.
— Есть, вижу паруса прямо по курсу! Два корабля или даже больше, в тумане пока!
— Убрать паруса! — тут же среагировал Игнатий. — Иван, разводи пары.
— Давно уже развел, — усмехнулся моторист. В отличие от капитана, которого предстоящая схватка изрядно потряхивала, Иван был абсолютно спокоен и собирался чай пить. До начала битвы еще полчаса минимум, чего раньше времени волноваться.
Я дождался, когда паруса спустят и взобрался наверх к Михаилу. Примостился рядом, взял бинокль и осмотрелся. Так, берег от нас километрах в пяти. Пираты выстроились в цепочку и теперь идут к месту высадки десанта. На берегу сейчас темно, лишь у Кривой лесопилки фонарь горит, да на складах в отдалении за лесом еще несколько. Отлично, подождем чуть-чуть и следом двинемся. Заодно попробую врагов пересчитать.
Спустился вниз, поманил Михаила. Нам теперь лишь аккуратно чуть западнее следовать, укрывшись в ночной темноте. На востоке небо светлеть начало, розовая полоска появилась. Чужие паруса в отдалении маячат. Пять кораблей. Если на каждом человек по сорок, то уже две сотни. Много. Одна надежда, что засаду мы подготовили качественно. И силы там серьезные собрали. Нельзя, чтобы нападающие на пляж высадились, их надо всех в воде перебить. Потому что нет у Новой Фактории возможности в рукопашную ходить. Только огневое превосходство и натиск. У города нет и не было регулярной армии, только ополченцы. И пусть часть их уже в бою побывало, но лучше не подставлять под удар — погибнут ни за грош. А у меня за каждого погибшего сердце болит. Потому что я обещал их прикрыть.
— Средний вперед, — скомандовал, сам пошел вперед с биноклем, разглядывая смутные тени во тьме. Похоже, на якорь встали. Значит, сейчас шлюпки спускают. И минут через пять начнется.
— Лево руля… Так держать.
Нам надо зайти сбоку. Так даже если перелеты будут, все равно кого-нибудь зацепим. Отдал бинокль Михаилу, повернулся:
— По местам стоять, к бою готовиться!
Мне на нос, за приватирскую пушку. Снаряды уже рядом, ящики открыты. У бортов установлены щиты от пуль и осколков. На задней пушке Федька и Рыбины заряжающими. У меня помощником Петр с Леонтием. Фрол с крепостным ружьем у фальшборта пристроился. Ближе к корме плотник, Роман Возницын. Может, он следопыта нашего и не переплюнет в меткости, но в молодости из этой железной дуры неплохо стрелял, так что ему и карты в руки. Для нас сейчас на дистанции любой выстрел будет важен. Даже если кого подранишь, все в плюс. Народ головы попрячет и те же паруса ставить не сможет.
Ветер почти стих. Восход набирает силу, уже кончики мачт чужих кораблей стало видно, хотя все остальное в серой дымке. Вражеская эскадра у берега, на якоря встает. Я присмотрелся, очертания ближайшей шхуны вижу. Двухмачтовая, с косым вооружением. На палубе вроде даже мельтешение какое-то наблюдается. Но — тишина вокруг. Ни звука. И у меня уже снаряд в стволе на «слабой трубке». Пока корабли застыли неподвижно, нужно по максимум им такелаж повредить, не дать просто так уйти обратно в море. Экипажи повыбить, заставить на месте задержаться. С берега им в борта из пушек добавят, а я потом подранков на дно пущу, если кто сумеет вывернуться. Но сначала — лишить маневра. А дальше у меня калибр больше и навыки лучше. Уж точно не промажу.

* * *

На черной полосе берега загрохотало, расцвели пятна ружейных выстрелов. В стройном рокоте звонко защелкало с левой стороны. Точно, там у нас негры засели, специально им лучше место для фланговой стрельбы обустроили. Взметнулся водяной фонтан — это уже бомбометы заработали. И мне пора.
Первый снаряд ушел с перелетом. Мне показалось, что я даже заметил росчерк над чужими мачтами. Но выбранная позиция сыграла в плюс, вдали хлопнуло, взлетели вверх обломки в буром облаке. Похоже, на четвертом или пятом корабле мой подарок взорвался.
— Заряд тот же, «слабая трубка»! — сам чуть ствол опускаю. Это мы хорошо встали, надо успевать пользоваться, пока противник на одной линии. Через минуту разворачиваться придется.
С кормы грохнуло, Федька старается. Не знаю, куда и как он там стреляет, сам же бью по ближайшей шхуне. И опять чуть выше, чем планировал. Но вдали снова взрыв, а Байкин не спрашивая следующий заряд загоняет. Выстрел! И вспухшее облако рядом с застекленной рубкой. Отлично приложил, прямо как по заказу!
Мы успели еще дважды выстрелить. Один раз промазал, второй снаряд попал куда-то под борт, осыпал пирата осколками. Потом пошли на разворот, уходя в сторону от сражения. На корме Федька старался, ловил возможность попасть. Я же ждал, когда ляжем на обратный курс. Нам пока ближе никак нельзя, у врага перевес в артиллерии. Вот хотя бы уполовиним, тогда можно и довернуть.
С берега тем временем продолжали лупить без перерыва. В раскрашенных серыми тенями предрассветных сумерках я успел заметить, что с кораблей пытаются отвечать. Один из вражеских снарядов вздыбил землю рядом с лесопилкой. Другой взорвался в кронах деревьев. Надеюсь, навесы над окопами людей от осколков прикроют, уже поздно вечером эти навесы мастерили.
Только мы встали на новый курс, как на ближайшей к нам шхуне выплеснулся сноп огня, затем второй. Вот вам, так и надо! Это что же, на берегу артиллеристы мазать перестали? Но тогда нам же лучше.
— Игнатий, бери левее, поближе чуток!
Сам ловлю мешанину чужих мачт и готовлюсь стрелять. В ухо звонко бьет выстрел из крепостного ружья. Это Фрол вступил в дело. С секундной задержкой ему вторит Роман. Федька же лупит, словно из пулемета. Как бы он пушку не угробил в таком темпе. Но если глаза не врут, вроде попадает.

Три корабля совместными усилиями потопили минут за пятнадцать. С берега прямой наводкой, да и я очень удачно с торца чужой линии пристроился. Четвертый загорелся, с него команда горохом в воду ссыпалась. Лишь последний, самый дальний, попытался уйти. Ему пару раз в корму влепили из пушки, установленной на складах, но расстояние увеличивалось, поэтому теперь лишь мы шли на перехват. И старались отжать шхуну обратно к берегу. Фрол с Романом стреляли, заставляя матросов прятаться за бортами, паруса полоскало на слабом ветру. Капитан пытался хоть как-то оторваться, но мы подошли уже метров на триста, и я сумел второй снаряд положить прямо на палубу. Одну мачту взрывом подрубило, и она повалилась на левый борт, вторая накренилась, но канаты удержали. В ответ долетела чехарда выстрелов, пираты старались отогнать приватира подальше. Не возражаю. Теперь последний из десантной партии — лишь мишень. Поэтому мы отвернули, чтобы через пять минут по дуге подобраться снова поближе и развернуться бортом. Две пушки против одной, которая стреляла очень редко. Или снаряды закончились, или просто умелых канониров подвыбили. Разглядывая чужой борт в прицел, успел заметить, как Фрол сшиб очередного смертника. А не надо на свет божий показываться. Сиди в трюме и тони молча.
После третьего попадания шхуна начала крениться на правый борт. Это хорошо, это я удачно им в одно и тоже место приложил. Убедившись, что корабль обречен, задробил стрельбу и скомандовал:
— Пушки чистить, паруса ставить! Уходим! Нас в порту ждут.
Это да, ждут. Издалека долетает канонада, пока еще слабая. Но это значит, что часть пиратов уже рядом с Новой Факторией и пытается форт и порт на зуб попробовать. Пора им в этом помешать. У меня полные трюмы снарядов и настрой самый боевой. Я еще не со всеми поквитался. По кораблю за каждого убитого ополченца — вот моя цена. И я постараюсь ее стребовать.

* * *

Бой шел третий час. Над городом уже тянулись дымы от пожаров, а мы все огрызались на пиратскую эскадру. От порта их отогнали, но уходить разнокалиберная орда не собиралась. Насколько я понимаю, капитаны все ждали, когда по городу с двух сторон ударит пехота. И все тянули, потому что кто поверит, что пять сотен головорезов уже истребили, не дав возможности атаковать спящий город.
Два раза в нас попали. Первый снаряд ударил в бок, разворотив фальшборт и смяв железный противопульный щит. Народ посекло щепками, но обошлось без серьезных ран. Второй раз пробило борт выше ватерлинии и разнесло в клочья заднюю часть трюма. Туда как раз сложили все личные вещи и разное барахло. Очень повезло, прилети чуть в сторону — и баки с топливом бы зацепило. Или стирлинг, который молотил не переставая. Плохо, что зацепило Пламена и он теперь сидит скособочившись, придерживая перемотанную левую руку. И это еще большую часть осколков переборка удержала.
Мне удалось вывести из боя два корабля. Всего у пиратов здесь почти тридцать разномастных посудин, из которых штук пять пытаются зажать меня. Но получается у них плохо, «Аглая» каждый раз доказывает, что по скорости с ней тягаться некому. А я с Федькой только успеваем сшибать снасти и калечить чужие экипажи. Второй канонир совсем освоился и теперь из двух выстрелов хотя бы один, но кладет в цель. У меня два из трех примерно выходит. Но снаряды у меня куда серьезнее, поэтому плюхи раздаю увесистые. И подранков уже изрядно, штук шесть ковыляют, оттягиваясь обратно к берегу. Непонятно — или все еще надеются на захват города и то, что в порту укроются. Или просто стараются от меня подальше держаться, я же их всех к береговой линии отжать стараюсь. Ну, как отжать. В догонялки под обстрелом играю. Кто за мной сунется, кусну. Как на обратный курс лягут, так и за ними следом.
Вот и сейчас, шел на сходящихся курсах, выцеливая пузатый барк. Он паруса расставил, надеется за счет посвежевшего ветра и больше парусности от меня уйти, а я лишь рад. Мне на «слабой трубке» любой парус — как приглашение. Взорвется снаряд, покромсает парусину, засыплет палубу осколками. Притормозит чужой корабль, Федька ему в борта снаряд-другой воткнет, да и я в надстройки постараюсь хотя бы разок влепить. Глядишь, еще один инвалид получится, пусть финальные аккорды дожидается.
Есть, полетела верхушка мачты, попал я. И следом Федька в нос угодил, куски обшивки в разные стороны брызнули.
— Право держи, ложись с ним на ровную! — кричу я. Уже не до терминов особо, Игнатий и так понимает. Мы на палубе в черных разводах от копоти, у кого-то бинты намотаны. Но пока ни одного убитого или тяжело раненного. И хорошо бы, чтобы так и дальше было. Мне в одиночку не удержать всех пиратов. Еще чуть-чуть, и они начнут разбегаться. Не дураки же, должны понимать, что нападение провалилось.
Вдох, выдох, вот на гребне волны на ровный киль встали, и я стреляю снова. В голове звенит, почти оглох за эти три часа. Но зато подгадал момент отлично, в этот раз угодил под бизань-мачту, та завалилась, окончательно обрушив остатки парусов на палубу. Все, этот отбегался. Стирлинг еще запустить нужно, да и не факт, что мы машину им не зацепили. Теперь чуть передохнуть и можно снова в бой.
Я хлебнул воды из стоявшего рядом ведра, а с кормы радостно заорал сиплым голосом Лука:
— Паруса, паруса по правому борту!
Вторя ему снизу услышал Пламена:
— Брат Иоан радирует, они нас видят! Вот-вот будут!
Все, дождались. Теперь лишь поднажать и закончить эту мясорубку. Надеюсь, боезапаса хватит…

* * *

Четырнадцать кораблей со свежими командами резко переломили ход сражения. Развернувшись широким фронтом, поджали пиратскую эскадру еще ближе к берегу, тесня вслед за ветром на восток, в сторону порта. Оттуда по чужакам снова активно заработали пушки. Плюс приватирские команды сразу же пристрелялись и начали буквально рвать на части каждого, кто был ближе. Я шел последним в линии и гвоздил по каждому подранку, который еще держался на плаву. Через час правее форта на берег выбросились лишь две шхуны. Остальные или были потоплены, или горели и держались на воде буквально на честном слове.
Ополчение успело подготовиться к встрече и пиратов со шхун встретили огнем на поражение. Те еще пытались разок из пушки выстрелить, но почти сразу после этого выбросили белый флаг. Это правильно, там как раз ближайшему в борт сразу два снаряда прилетело, дав понять — в пленных мы не заинтересованы.
Все, сражение закончено. Еще скользят по морю шхуны, собирая со шлюпок остатки чужих команд. Еще стоят на страже четыре приватира, дожидаясь, когда ярко пылающие факелы окончательно пойдут на дно морское.
Я же веду «Аглаю» в порт. Мне надо Пламена медикам сдать и ребят осмотреть. Может в горячке боя у кого рану толком не распознали и это не царапина, а что серьезнее. Заодно надо паруса менять, все в дырах. Такелаж чинить. Потрепали знатно. Заодно в форт наведаюсь, узнаю последние новости. Потому что дымов меньше, пожары тушат. Но сердце болит. Как там соседи, как Вера и девочки-сестрички? Как Серафима и Мартын с неугомонными племянниками? Видел их мельком вчера, все вооруженные, на защиту родного города встали. Оказывается, у меня здесь уже друзей-знакомых полным-полно. Не успел вещи перевезти, а своим считают. Хотя и на Большом Скате за своего остаюсь. Глядишь, на всех островах узнавать будут, если так и продолжу.
Мы медленно подходили к своему месту, а там уже вовсю размахивал руками Василь. Рядом крутился Юлик. Вот егоза, не сидится ему. Но, если уж малышня по улицам бегает, значит в самом деле мы отбились и угроза получить шальной снаряд или пулю миновала.
Закрепили канаты, сбросили сходни. Василь внизу чуть не танцует:
— Давай быстрее, полковник тебя видеть хочет!
— Что-то плохое?
— Нет, новости все хорошие. Дали отпор, ни одна пиратская рожа в город пробиться не сумела! У купцов раненых много, попятнали их сильно. Но больше центру города досталось, бандиты все туда лупили, запугать пытались. И крышу у церкви побили со стенами.
— Выстоял храм-то?
— Выстоял.
— Значит, отремонтируем… Пошли, доложим Кузнецову о баталии. Заодно лекаря поищем, раненые у меня.
— Что же молчишь? Надо было сразу сказать. Сейчас, будет доктор. Трое у нас в порту, экипажам помогают.
— Кстати, Веру не видел, как она?
— Видел, в форте была, а сейчас в городе. Все с ней в порядке, ни царапины.
Разобравшись с доктором, двинулись в форт. Но не успели половину пройти, как навстречу целая кавалькада: сам полковник, преподобный Симон и человек десять объездчиков в качестве охраны. И еще лошади свободные с ними.
— Алексей, цел? Отлично, садись тогда, поехали к шхунам, что на берег выбросились. Там пленные и нас туда зовут. Говорят, ты нужен.
— Я?
Интересно, кому это я так там пятки оттоптал, что меня видеть хочет? Я точно до этих субчиков добраться не успел, я западнее народ от души трепал.
— Ты. Поэтому садись в седло, не задерживай. По дороге расскажешь, что и как.

Я не только рассказал, но успел и послушать. Если собрать вместе все рассказанное, Новая Фактория отделалась малой кровью. Были убитые и раненые, особенно в экипажах стоявших в порту кораблей пострадавших оказалось много. Оно и понятно, в артиллерийской дуэли участвовали, город прикрывали. Ополчение десант пиратский истребили почти полностью, там с разбитых шлюпок человек десять выплыло, остальных в воде вместе с сиганувшими с горящих шхун матросами перещелкали. В форте несколько человек шрапнелью или разбитыми камнями посекло. Какие бы стены крепкие ни были, но если прилетает чужой снаряд, он много гадостей натворить может.
Больше всего меня интересовал этот неизвестный бандит, который очень хочет меня видеть. И когда мы выехали на пляж и спешились, я увидел, кто это.
Фома! Вот так встреча! Вот с кем я пообщаться хочу. Вдумчиво, с толком, с расстановкой. У меня такое подозрение, что из этого персонажа я добуду нужной информации по Тортуге больше, чем обещал Ахмет. Выходит, что Фома мне нужен. Интересно лишь узнать, зачем я ему.
Бандит сидел на песке со связанными за спиной руками. Их тут человек тридцать, в цепочку выстроены. Чуть в стороне раненные лежат, им помощь оказывают. Это кто уже сам сидеть не может и раздумывает — то ли богу душу отдать, то ли в плену задержаться.
Штаны на Фоме в прорехах, яркая белоснежная рубаха с пятнами крови и жилетка из тонкой кожи с отметинами, будто в огонь сунули. Может, горящими парусами завалило, может еще где вляпался. Но смотрит спокойно, даже пытается иронично улыбаться.
— Здравствуй, старый друг. В прошлый раз мы так и не попрощались.
— Точно. Все хотел тебе спасибо сказать, что помог из плена бежать.
— Ну ничего, успеем еще поговорить по душам. И про то, как ты негров подбивал в походе участвовать. И как объездчиков из засады уничтожал.
Скривился, не понравилось ему, что я о последних похождениях осведомлен. Я же продолжаю давить. Пока клиент ошеломлен, пока он под впечатлением от учиненного разгрома, надо из него важную информацию добывать. Чую я, не зря он меня видеть хотел.
— Поэтому, Фома, у тебя жизнь будет интересная, но вряд ли долгая. И в конце этой самой жизни вполне может оказаться пеньковый галстук. И кайло на угольных копях или кирку в шахте еще заслужить надо.
Помолчал, скривил тонкие губы. Зыркнул в сторону стоявших сбоку полковника и преподобного, на меня уставился:
— Слово дай, что живым оставишь. Ты человек серьезный, твоему слову поверю. Черт с ним, с каторгой, по вашим законам заслужил. Но жить хочу. Понимаешь?
— Жить? Это да, это теперь привилегия. Особенно после того, как вы всей кодлой по женщинам и детям из пушек стреляли. Чем церковь не угодила? Там ведь никогда ни объездчиков, ни ополченцев не было… Ну да ладно, что сказать хотел. Если в самом деле что-то важное, то я попрошу тебя не вешать.
— Слово?
— Слово. Но информация должна того стоить.
Фома поморщился:
— Попить дай, горло дерет. Еле из трюма выбрался, когда там пожар начался.
Я снял с пояса флягу, дал ему напиться. Подождал, пока говорить начнет.
— Вы тут главную эскадру побили. Всех побили, никто не ушел. Только вот в чем дело. Не все капитаны захотели на Новую Факторию идти. Часть команд решили, что пока мы шум наводим, с остальных островов людей перебросят. Корабли уйдут, охрана на них на подмогу отправится… Значит, остальные хотят Большой Скат захватить. Не знаю, сколько точно в набег отправится, но кораблей с десяток будет. Из тех, кто мечтает на Тортуге подняться, авторитет заработать. Самые злые на расправу. Все туда пойдут.
— Когда?
— Считай. По плану было, что мы к вечеру город возьмем. Телеграммы отобьем везде, что Новая Фактория теперь наша. Пока вы собираетесь, пока людей в кучу сгребаете… Завтра вечером вроде как должны будут напасть.
Завтра. И ведь правильно все рассчитали. Большая часть объездчиков так или иначе в других местах собрана. Кто-то на Благодатных островах, кто-то в Николаевске. Сюда еще мобильный кулак перебросили. Большой Скат сейчас без прикрытия. Мы думали, спокойная территория, вот и получили.
Если карту правильно помню, то по расстоянию почти одинаково от столицы и от нас до места будущей атаки. Людей предупредить успеем, но десять кораблей, это опять несколько сотен головорезов высадить запросто можно. И это — уже очень и очень плохо.
— Георгий, сейчас какие ветра преобладают?
Полковник тут же ответил, он эту информацию регулярно собирает и для своих планов всегда учитывает:
— Северные. От Благовещенска придется против ветра идти.
— Значит, я прямо сейчас туда. Раньше них буду. У меня и продукты, и топлива более чем. «Аглая» самый быстрый корабль, должен успеть. Остальные — пусть подтягиваются следом. Здесь мы почти закончили.
— Чем еще помочь?
— Еще с собой людей возьму, человек десять. Больше разместить просто негде. И кого-нибудь на замену Пламену дай, если есть. Его в лазарет надо.
— Будет. Василь, блокнот с собой? Я сейчас записки напишу, поедешь вместе с Алексеем, все в форте выдашь, что требуется. Я тут пока, но где-то через час буду. Дождетесь?
Я прикинул в голове расклады, кивнул:
— Да, сейчас начало двенадцатого, до двух я в порту. Но потом уже буду сниматься.
— Успею. Василь поможет с нужным человеком и припасами. Возьми из арсенала снаряды взамен потраченных.
Возьму. Я все возьму, что успею. И помчусь на всех парах на юг, на Большой Скат. Меня там жена ждет. И я себе не прощу, если не успею раньше пиратов.
Присел, посмотрел в глаза Фоме. Сказал, разглядывая его побледневшее лицо:
— Слово я тебе дал. Жизнь ты себе купил. Но если соврал или что утаил — я вернусь… Ничего добавить не хочешь?
— Нет, все рассказал, что знал. Да я не дурак, понимаю, чем обман аукнется.
— Хорошо. Тогда жди, не прощаюсь.
Поднялся, кивнул Василю. Тот уже от полковника исписанные листки в сумку убрал. Пошли к лошадям и погнали обратно в город. Новая Фактория отбилась от вражеского налета, но мои проблемы пока не решены, как оказалось. И поэтому лошадь я не жалел, мчал во весь опор.

Эпилог

Я забрался в «воронье гнездо» и пытался различить в вечерних сумерках Большой Скат. Мы шли на всех парусах и под машиной, останавливая ее лишь на профилактику. Выжимали все возможное.
На борту кроме команды еще десять человек: шестеро объездчиков, которых Василь рекомендовал и четверо негров. Этих Анисим мне предложил. Все четверо, кстати, десант громили. Отрекомендовал как абсолютно преданных и надежных бойцов:
— Пираты забрали их семьи в рабство, поэтому глотку Тортуге они будут рвать безжалостно. С ружьем в седле родились, ничего не боятся. Ты им только покажи, кого нужно в бараний рог свернуть — сделают.
Больше людей брать не стал, у меня места для них просто не хватит. Да и не рассчитываю я на сухопутную операцию. Скорее всего — на перехват в море и попытку пиратов боем связать на воде. Благо, что пополнил запасы снарядов, продуктов и топлива. Побитый борт ремонтировали по пути, на ходовые качества это не влияло. И теперь я сидел на верхушке мачты и разглядывал море. Я опаздывал на сутки и ничего с этим поделать не мог. Мог разве что сидеть и напряженно высматривать вдали землю.
— Алексей, что там? — Петр Байкин заметил, что я замер. Подождал и тихонько постучал по мачте: — Есть что-нибудь?
— Есть, старпом. Есть. Паруса вижу. И краешек Большого Ската. Паруса явно чужие. Готовь команду к бою — идем на перехват.

Конец третьей книги  
2019–2021